У леса, рядом с опушкой, на пригорке стояла небольшая бревенчатая избушка, в которой жил лесник. Он смотрел за лесом. Там за лесом, было небольшое озеро, с песчаным пляжем, где девушки загорали «топлес», а перед лесом только овраг с лягушками, что там смотреть-то…
Рядом с домом была поленница, где кроме поленьев жили два чурбака, которые подарил ему знакомый. Один чурбак был липовый, а второй – совсем дубовый. У дубового чурбака был очень хороший сучок и лесник, поворачивая его то так, то так, посмеивался – "так на пол-первого, а перевернуть -
на пол-шестого"…
Чурбак так и думал, сто из него часы сделают, но лесник проговорился, что собирается поколоть его на плашки и сделать журнальный столик, а из липового чурбака– несколько буратин. Хватало на три, а четвёртому не хватало на ноги.
- Ты его без ног сделай, сразу на лыжи поставь. – Посоветовал ему знакомый.
- И откуда он такой выкатываться будет?
Чурбаки от таких разговоров пригорюнились и решили сбежать от лесника. Бросились они на спину и покатились с пригорка в лес. Так и катились, пока в лесу на ёлку не наткнулись. Дубовый чурбак так на ёлку налетел, что свой сучок чуть не облома.
- Ты бы поаккуратней со своим сучком. – Сказала ёлка. – А то кто-нибудь не весть что подумает.
Чурбаки притихли и спрятались под соседней ёлкой от этого не весть кого, только слышат, что кто-то стучит и стучит. Выглянули из-под ёлки, а это дятел.
- Ты чего стучишь? – Спросил дубовый чурбак.
- Я не стучу, а дупло долблю. – Ответил дятел.
- кому?
- Не кому, а бревну. Думаю, что хорошо выдолблю.
- А, что оно не шевелится? – Спросил липовый чурбак. Видно, что ты дятел, и точно дятел, вон, и клюв весь в смоле. Тебе дятлиха что скажет?
- Сам ты чурбак. Что б оно шевелилось, оно же бревно.
А моей дятлихе, что о моём клюве беспокоиться, она больше про яйца думает. Птенцы-то скоро вылупятся.
Тут подошёл лесник, заметивший пропажу чурбаков, и нашедший их по укатанной дорожке. Взвалил бревно на плечо, чурбаков подмышки и пошёл домой.
Дятел полетел долбить другое дупло, старой ольхе. Ольха хоть и была старой, но ветками шевелила, пусть даже от ветра.