– Так зачем тебе на ту сторону? – спросил Всеволод, так и не дав заговорить Ярославу.
– С чего ты решил… – опешил тот.
– Потому что силы у тебя теперь не мерено. Даже войско не надобно, чтобы дела свои вершить. Почитай лет двадцать о тебе ни слуху ни духу не было. А тут раз и явился.
– Ладно, раскусил, – нехотя ответил мужчина, но дальше говорить не решался. Знал, что все непросто, и верный когда-то дружинник, самый близкий друг, единственный, кто тогда прошел с ним путь от начала и до конца, ни разу не отступив, легко может отправить его восвояси. И будет прав.
Нехорошо поступил Ярослав. Ох, как нехорошо.
– О, как, – удивился Сев, посмотрев собеседнику в глаза. – Понятно, – вздохнул хозяин дома, – дело серьезное. Надеюсь, Марьяну с собой, как в прошлый раз, звать не собираешься?
– Конечно, нет, – серьезно ответил князь, мысленно отмахиваясь от ненужного сейчас чувства вины, все равно уже ничего не исправишь. – Не нужно ей. Пусть остается.
Так они постояли еще какое-то время.
– Ладно, Яр, не отпускать же тебя одного все-таки, – сжалился дружинник. – Проходи, присаживайся на завалинку. Только в дом не суйся, а то и сковородой может прилететь. Ты Марьку знаешь.
– Если бы только сковородой, – на секунду улыбнулся мужчина, а потом вздохнул. – Мне прошлого раза хватило.
Всеволод улыбнулся давнему воспоминанию и пошел в дом. Князь же сел, где сказали, и остался ждать своего спутника, не сводя невидящего взгляда с горизонта. Но одному ему сидеть пришлось не долго.
Из-за дома вышла Марьяна, неся в руках кружку с молоком.
– Угощайся, князь. Да, не бойся, молоко парное, – усмехнулась она, заметив его настороженность, слишком уж они хорошо знали друг друга, – не отвар какой.
– От тебя чего угодно ожидать можно, – с благодарностью принял подношение Яр.
– С чего такая щедрость? – спросил он, когда закончил пить.
– Поговорить надо, – пояснила женщина, принимая назад кружку и упирая руки в бока. – Скажи мне, ты силу свою получил?
– Получил, – кивнул мужчина, уже понимая к чему все идет.
– Вот и проваливай отсюда, – сказала она почти шепотом, чтобы ее услышал только Ярослав. – Что ты здесь забыл?
– Марь, – он медленно встал.
– Не называй меня так! – прошипела хозяйка, казалось, что вот-вот в ее глазах вспыхнет огонь: темный, синий, потусторонний, но от этого не менее обжигающий.
Яр как на яву почувствовал его на своей коже, увидел полыхающий взгляд женщины, стоявшей перед ним, ни на день не изменившейся с тех пор. И мужчине нестерпимо захотелось поежиться от воспоминаний, что все больше и больше захватывали его разум, на этом хуторе.
– Но… – постарался взять себя в руки князь. Нельзя было показывать, как много для него значит этот разговор, и что твориться у него на душе. Может позже, если собеседница простит, но точно не сейчас.
– Я знаю, – начала она, – что впридачу к силе тебе должна была достаться и я, чтобы удержать от соблазна той стороны, – женщина махнула рукой на горизонт. – Но смотрю, ты и сам неплохо справляешься, – Марьяна смерила гостя взглядом. – Так что вали куда подальше и семью мою не трогай!
– Прости, ведунья, – ответил тот как можно мягче, глядя ей прямо в глаза, – я бы с радостью, но в этот раз не получится.
Он хотел было взять ее за руку, но вовремя опомнился, надеясь, что Марь не заметила его порыва.
Хозяйка же в свою очередь что-то читала в его взгляде, и это ей все больше не нравилось. Настолько, что она тут же сменила тон.
– Ох, погубишь ты нас всех, Ярослав.
И покачав головой, ушла вслед за мужем.
* * *
В горнице было светло и прохладно, а еще пахло свежестью и терпкими травами, как любила Марьяна. И так было всегда, вне зависимости от погоды и времени года. Никто не знал, что она такого наворожила, чтоб дом по ощущениям больше напоминал лесную сторожку, чем жилище хоть не очень большой, но дружной и хозяйственной семьи.
Хотя и убранством он ничем не отличалось от обычной деревенской избы. Да, богатой и зажиточной, но все же ничем не примечательной и простой. Только вот за искусно спрятанными дверьми, которые с первого, как и со второго раза не приметишь, скрывались еще спальни для родителей и каждого в ребенка по отдельности. О чем не в каждой деревне слышали, не то что мечтать могли.
В углу общей комнаты приютилась печка, а посреди располагался огромный деревянный стол. На нем то готовили, то шили, то еще чего по хозяйству справляли. Теперь же там стояла котомка, которую методично наполнял Всеволод.
– Он там хоть местами цел? – спросил мужчина только что вошедшую жену, усмехнувшись.
– Ага, – отмахнулась она, подходя ближе – Что ему сделается то?
– Ну и славно, – улыбнулся Сев, продолжая свое занятие.
– Я поеду с вами, – проговорила Марьяна, поравнявшись с мужем, чем заслужила неодобрительный взгляд последнего.
– Нет, – отрезал дружинник.
– Даже не думай мне запрещать, – женщина накрыла его руку своей, заглядывая в глаза.
– Я уже все сказал, – ответил Всеволод, отворачиваясь обратно к котомке и вновь туда что-то складывая.
– Вы там сгините оба! – не выдержала ведунья.
Постепенно в комнате начало темнеть и запахло грозой.
– Тем более, тебе там делать нечего.
– Сев!
На последних ее словах где-то вдалеке послышался гром.
– Марь, мне кажется, – сказал мужчина как ни в чем не бывало, – ты слишком нагнетаешь.
На что женщина только фыркнула.
– А Алешку мы на кого оставим? – спросил, ухватившись за последний шанс, дружинник.
– Сияна справится.
– Вот же… – выдохнул Сев, а потом спохватился, – на дочь решила все оставить? А если…
– Не если, девка взрослая уже, давно пора дела перенимать, вот и начнет.
На ее слова муж лишь покачал головой, понимая, что уже проиграл этот бой. Как и всегда.
– Вы до границы неделю топать будете, – сказала женщина, окончательно расправляясь со всеми возражениями, – а со мной к вечеру уже там будем.
* * *
– Ох, котик, – я обернулась на черному мурлыке, – что-то спина к вечеру разболелась.
Черный и пушистый он поднял голову со своей лежанки, где расположился несколько минут назад, и озабоченно мяукнул.
– К дождю, наверное, – махнула я на него рукой и снова принялась перебирать травку-муравку, что еще в прошлом годе мавки притащили. – Какой же денек с утра хороший был. Все спорилось, все делалось. Вся зараза по болотам попряталась, сидит не высовывается. А теперь что я с энтой заразой делать то буду? Опять к лешему идти… Эххх.
Как вдруг чуйка моя всколыхнулась, потянула меня к окошку.
– Ой, что-то русским духом пахнуло, – я принюхалась, уловив знакомый запах, и добавила понадеявшись. – Неужто добрый молодец ко мне в гости направляется?
Отодвинула занавеску да глянула во двор:
– Не видно что-то никого. Наверное, далеко еще. Но пахнет…
Я повела носом в предвкушении, а потом добавила немного погодя:
– Давайка, милый, на блюдечко глянем, кто там к нам в гости намылился.
В следующее мгновение сундук в углу открылся, и в мою сторону поплыло блюдечко с голубой каемочкой да яблочко наливное.
– Нет же, посмотрите на них, двое, – всплеснула я руками, не веря своим глазам, когда чудо-чудное заработало. – Иду ведь, торопятся. Тьфу, окоянные, и Марьянку домой тащут. Вот же ж…