Оля стояла у окна, обхватив себя руками, будто пытаясь удержать от распада собственное сердце. Тяжелая, вязкая тишина разлилась по квартире, словно густой туман, пряча все вокруг за слоями боли и обиды. На её лице застыла маска безразличия, но внутри неё бушевала буря — хаос эмоций, которые она уже не могла сдерживать.
Она всегда знала, что однажды это произойдёт, но готова ли она была к этому сейчас? Нет. Никогда не будет готова. Никакие подозрения, никакие интуитивные догадки не могли подготовить её к этому предательству.
Ещё вчера всё казалось привычным, как в обычной жизни. Ещё вчера она верила, что Толик просто устал, что его резкие изменения в поведении — результат стресса на работе. А сегодня? Сегодня она видела их вместе. Видела его с другой женщиной, сидящим в их кухне, в её квартире, как будто ничего не произошло.
Толик даже не попытался скрыть это — это убивало больше всего. Он встретил её взгляд с выражением обречённости и какого-то отвращения, как будто она была лишней в собственном доме.
Оля почувствовала, как сердце сжалось в комок. Она хотела убежать, выскочить из квартиры и забыть всё, как страшный сон. Но это был не сон, и забыть не получится.
Дверь щёлкнула, выведя её из состояния прострации. Толик вернулся. Оля ощутила нарастающее напряжение, ей хотелось закричать, ударить его, заставить осознать всю боль, которую он ей причинил. Но она взяла себя в руки. Больше никаких криков и истерик. Сегодня она будет сильной. Сегодня она поставит точку.
Толик вошёл в комнату, его лицо было мрачным, будто ему было жаль, но не за неё, а за себя. Он избегал её взгляда, словно знал, что сказать будет нечего. Он прошёл к шкафу, начал машинально снимать пиджак, но замер, услышав её голос.
— Ты всё разрушил, Толик, — холодно сказала Оля, не поворачивая головы. Она продолжала смотреть в окно, словно искала там ответы на свои вопросы. — Ты даже не попытался это скрыть.
Толик тяжело вздохнул, бросив пиджак на стул. Он медленно подошёл к кровати, сел, опустив голову в ладони.
— Оля, ты же знаешь, я не хотел, чтобы так получилось, — его голос звучал мягко, как всегда, когда он пытался смягчить ситуацию. — Это был момент слабости...
— Момент слабости? — Оля повернулась к нему, её глаза горели гневом. — Какого рода слабость, Толик? Слабость сделать это в нашей квартире? Или слабость не сказать мне правду?
Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но замолчал. Она видела, как его лицо напрягается, как он ищет слова, но ни одно из них не подходило для этой ситуации.
— Оля, давай поговорим спокойно. Не надо сейчас драму устраивать, — он попытался встать, но Оля шагнула ближе, не давая ему уйти.
— Не надо драму? — её голос дрожал, но в нём звучала ледяная решимость. — Ты изменяешь мне, а я не должна устраивать драму? Ты думал, что я просто не замечу? Думал, что я настолько слепа?
Толик вздохнул, глядя на неё усталыми глазами.
— Это всё не так просто, как ты думаешь.
— Не так просто? — Оля рассмеялась, но это был горький, отчаянный смех. — Ты изменил мне, Толик. Что здесь сложного? Ты предал меня и всё, что у нас было. Всё, ради чего я старалась все эти годы.
— Оля, я же сказал, что это была ошибка. Я не хотел, чтобы так получилось, — его голос стал мягче, но в нём всё равно оставалась тень раздражения. Он не хотел обсуждать это сейчас. Он хотел, чтобы всё само собой разрешилось, как бывало всегда.
— Ошибка? — Оля сжала кулаки. — Ошибки случаются разово, Толик. А это... это не ошибка. Это предательство.
Он молчал, не в силах найти достойные оправдания. Оля увидела, как его губы дрогнули, но слова так и не сорвались с них. Он будто ожидал, что она успокоится, как это бывало раньше. Но что-то внутри неё сломалось. Она больше не могла прощать.
— Я больше не могу, — её голос звучал неожиданно спокойно, даже для неё самой. Она шагнула к двери, затем повернулась к Толику, глядя на него так, будто видела впервые.
— Оля, что ты хочешь этим сказать? — он смотрел на неё, пытаясь найти следы сомнений, но её глаза были полны решимости.
— Я хочу, чтобы ты ушёл. Сегодня. Сейчас, — её голос прозвучал жёстче, чем она ожидала. — Собери свои вещи и уходи.
— Уйти? — Толик замер. — Ты серьёзно?
— Абсолютно, — Оля смотрела прямо в его глаза. — Уходи. Собирай вещи и катись из моей жизни. Такой муж мне больше не нужен.
Толик уставился на неё с неверием. Его лицо исказилось, он открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но не смог найти слов. Он встал, прошёл к шкафу, открыл его и медленно начал собирать свои вещи.
Сначала нерешительно, как будто надеясь, что она передумает, что скажет что-то другое, но Оля стояла, не шевелясь.
— Ты действительно хочешь, чтобы я ушёл? — наконец проговорил он, собирая рубашки в одну кучу и кидая их в сумку.
— Да, Толик. Я хочу, чтобы ты ушёл, — Оля тихо выдохнула, но голос её не дрогнул. — И больше не возвращался.
Толик посмотрел на неё, его глаза блестели от невыраженных слёз, но Оля не дрогнула. Ей было больно видеть, как человек, которого она любила столько лет, с трудом собирает вещи, уходя навсегда, но она больше не могла так жить. Она больше не могла прощать.
— Оля, — его голос был почти шёпотом, — я не хотел, чтобы всё так закончилось. Я правда...
— Тебе всё равно, как это закончится, Толик, — перебила его Оля. — Ты сделал свой выбор, когда пошёл к другой. Не пытайся всё свалить на "момент слабости". Это было твоё решение.
Толик замер на месте, его руки сжимали край сумки. Он опустил голову, понимая, что проиграл.
— Прости меня, — он наконец выдавил. — Прости меня, если сможешь.
Оля закрыла глаза, выдохнув последний раз. Она знала, что прощение не придёт. Не сейчас. Возможно, никогда.