В селении не было света. Накануне была гроза и шквалистый ветер мог запросто повалить какое-нибудь сухое дерево на линию электропередач. Возмущеные жители выходили из домов, кто-то обсуждал между собой проишествие, кто-то шутил, люди переговаривались друг другом. Только дети бегали с дворовыми собаками и задорно верещали. Гул облегчения пронесся среди людей, когда кто-то сообщил, что электрик в пути. Было лето, стояли теплые дни июля и на загорелых лицах людей не было злости.
По пыльной дороге проехала машина, остановилась и из нее вышел рослый мужчина. Перекинув сумку через плечо он помахал людям рукой, те помахали в ответ. Гул облегчения снова пронесся по толпе и радость была искренней. Люди приветствовали мастера.
Только молодой пес старухи-почтальонши скалился и лаял на приехавшего. Его успокаивали, грозили, но пес был непреклонен. Он рычал и скалился, обнажая кроваво-красные десна. .
Мастер пошел в конец селения, осматривая провода. Он шел неспешно, насвистывая какую-то только себе известную мелодию. Мальчишки сперва бежали рядом с ним, дергая за штанины и что-то спрашивая. Мастер ворошил могучей рукой их волосы, отвечал что-то и шел себе дальше.
Вскоре мальчишки отстали и вернулись обратно под окрики матерей. Старуха-почтальонша никак не могла успокоить своего пса. Тот по- прежнему рвался и лаял вслед уходящему мастеру.
Люди стали расходиться по своим делам, но с общим воодушевлением и надеждой на руки опытного мастера.
Тот давно скрылся из виду и обходил селение стороной, вдоль невысокой , но плотной стены молодых деревьев.
Старуха-почтальонша завопила беззубым ртом и все обернулись. «Пес сорвался, негодяй» - кричала она, - «убежал».
Многие разошлись по своим домам, но те кто не спешил - посмотрели на нее. Пару удалых мальчишек бросились вдогонку за псом и вскоре их след тоже затерялся.
Старуха все причитала и вопила, теребя порванный ошейник в морщинистых руках.
Тем временем ноги несли мастера бодро, пружинистая легкая походка, та же мелодия на губах.
Трава била по ногам, ладонь касалась колосьев поспевающей ржи.
Мастер замедлился, его взгляд, все это время следивший за протянутыми как вены проводами, стал острее и замер. Он увидел поврежденный столб. Остановился.
Хотел шагнуть вперед, как вдруг из высокой травы напротив показался пес старухи -почтальонши.
Он вышел из высокого ряда кустов и стоял как вкопанный, не сводя глаз с мастера. Холка вздыблена, голова полуопущена и казалось будто она выросла из тугих зеленых веток.
Мастер сделал шаг вперед и пес оскалил зубы. Мастер шагнул снова вперед и пес оскалился вновь, только в этот раз где-то в глубоко в его пасти послышалось глухое рычание.
С каждым новым шагом мастера пес ощетинивался все угрожающе, оскал становился страшнее и кровожаднее, пока наконец пес не перешел на лай. Громкий, пронзительный, какой-то просящий.
Мастер остановился, затем поискал глазами то, чем бы спугнуть не пускающее его животное, но кругом лишь поросли густой травы, колосья ржи почти по колено. Решив обойти пса мастер сделал решительные два шага немного правее и вздрогнул: пес резко бросился с лаем к нему , приземлился в шаге от человека. Затем что- то заискрилось на земле, хлопнуло и пес упал как подкошеный в траву. Раздался запах опаленой шерсти.
Мастер нерешительно приблизился, не отрывая глаз от собаки и только сейчас заметил линию оголенного провода в траве. Пес лежал на ней. От его лап был заметен угасающий в воздухе танец дыма.
А где-то далеко позади раздавались веселые крики и возгласы мальчишек, что бежали вдогонку за мастером.