Это была страсть, замешенная на алкоголе и адреналине. Обжигающая, как вода зимой в проруби. Охлаждающая, как большой кусок мороженого… Сладкая, как запретная шоколадка, спрятанная мамой.
Вадим очнулся, обвёл помещение глазами: бумажные обои в мелкий цветочек, возле розетки – жирные следы, пыльная люстра из пластмассы под хрусталь, засиженная мухами, на столе – бутылки из-под вина, коробка конфет, мутные фужеры…
Он поморщился. “Где это я? На какой помойке?” – стал судорожно вспоминать вчерашний вечер: бар, незнакомка с карими глазами, такси, борьба с одеждой… Всё. Дальше провал.
Приподнялся. Подушка рядом примята, но пустая. То есть, никого!
Заглянул под одеяло: одежды нет. Пододеяльник застиранный, простынь желтоватая. Он резко вскочил, стал искать джинсы. Их не было. Зато на стуле висели брюки. Но не его. Явно советского производства. Такие его дедушка носил на даче. Рядом мягкая рубашка в клетку. Тоже стариковская.
Он сел, взял со стула комок тряпок: семейные трусы, носки с дырками на пальцах.
– Документы?! – пронзило мозг. – Где документы?
То, что попал и попал по-крупному, он уже понял.
В немытое окно виднелись деревья. Дача?
Страстная незнакомка забрала его дорогой прикид, но заботливо оставила дедушкины вещи, чтобы он голым не шокировал добропорядочных граждан. “Благородно! А паспорт, водительское? СНИЛС, в конце концов?”
Пронзило током: те-ле-фон! Вот где вся жизнь!
– Где я? – хотелось закричать и заплакать.
На столе лежала записка:
“ Ты чудо! В перьях. Обратишься к ментам – опубликуем видео с твоими танцами на левой ноге. Вот жена-то обрадуется!” Подпись: “Доброжелатели”. И смайлик: рот до ушей.
Справедливо: пошёл налево, захотелось необычного – получай!
Рядом с запиской – сто рублей, прижатые стаканом.
Как выбираться? Куда идти?
Вадим оделся. Посмотрел в покрытое трещинами зеркало на старом шифоньере: вылитый деревенский ловелас. Не хватает только кепочки.
Кепка висела на гвоздике возле двери.
Заглянул в шкаф: одежды ещё на человек десять. Танцоров. Таких, как он.
Вышел на крыльцо. Красота! Яблоки свисают – только руку протяни. Возле колодца – ведро. Набрал воды, напился. Закусил яблоками. Пару штук взял с собой.
У соседнего дома на лавке сидела бабулька. Не старуха, а именно бабулька: полненькая, румяная, в чистеньком платочке, в цветастом фартуке.
– Доброе утро!
Бабулька не ответила, махнула рукой в сторону дороги: там остановка. Видно, много таких повидала, танцоров.
“Остановка “Клубная” – прочитал Вадим. – В тему: где клуб, там и танцы.”
Через час подъехал, скрипя и фыркая, старенький автобус.
– В город? – пожилая кондукторша с билетом ещё и сдачу отсчитала.
– В какой? – вежливо поинтересовался Вадим.
– В какой надо? – засмеялась кондуктор.
Вадим почему-то подумал: “Может, я попал в другое время? Как в фильмах?” Стало страшно.
– Не бойся, милок, привезём куда надо. Не ты первый, не ты последний. Кушать всем хочется.
“Знает! Точно, знает, кто это со мной проделал.”
– Не будешь налево ходить. Правильно Танька делает: своего проучила, теперь других воспитывает.
– Какая Танька?
– А я что, говорила про Таньку? Ты, мил человек, не подслушивай чужие мысли, – кондуктор строго погрозила пальцем. – Едешь и едь.
“ Я схожу с ума”, – испугался Вадим.
– Сходить тебе через две остановки. Там – на электричку.
– Спасибо. А где я?
– А я почём знаю? Твои проблемы – сам и разбирайся.
Вадим разглядывал поляны, буйно заросшие какими-то жёлтыми цветами. “Справедливо: хотел приключений – получай. Жизнь, она такая. Жестокая”.
Через две остановки вышел на железнодорожной станции. Купил билет. Денег хватило. “Вот спасибо!” – мысленно поблагодарил он Таньку-воспитательницу.
На доске объявлений висел листок: “Запись в танцевальную студию.
Телефон… Навигация: налево, вдоль…”. Вадим засмеялся.