Дверь отворилась, и в комнату вошла молодая цыганка в сопровождении старухи. Сафрон в недоумении уставился на них.
-- Те авéс бахталó гаджо (здравствуй мужчина не цыган), -- сказала старуха и крепко затянулась своей видавшей виды трубкой. Выпустив густое облако дыма, старуха потянула за руку молодую цыганку и вытолкнула ее вперед.
-- Вот, привела ее к тебе, если приглянулась она тебе -- забирай, женой тебе будет. А если не лю́ба она тебе, то в таборе за Василя отдадим, он давно ее сватает.
Молодая цыганка с интересом посмотрела на Сафрона:
-- Ну что, люба я тебе или нет? -- Ее смеющиеся красивые глаза лукаво смотрели на парня.
-- Беру, почему бы и нет? -- Сам от себя не ожидая такого, ответил Сафрон.
-- Ну, а ежели берешь ее, то по нашим законам сэрвов женись, -- сказала старуха.
Она подвела девушку за руку к Сафрону и поставила ее рядом.
-- Вот твоя Ляля, берешь ее в румны (жены)?
-- Беру, -- понимая почему-то цыганскую речь старухи, ответил Сафрон.
-- А ты, Ляля, по доброй воле идешь за годжи?
-- Да, мами (бабушка), -- ответила девушка и посмотрела лукавым взглядом на парня.
-- Давай сюда руку, гаджо, и ты, Ляля.
Сафрон протянул старухе руку. Она взяла его за запястье и полоснула ладонь, не весть откуда взявшимся, ножом. Сафрон от неожиданности ахнул, но старуха уже надсекла и ладонь девушки. Кровь потекла и смешалась с Лялиной, когда старая цыганка соединила обе руки, девушки и Сафрона, и крепко связала их белым рушником.
-- Отныне вы -- муж и жена, -- сказала она.
-- Почитай, Ляля, мужа, теперь он тебе и отец, и мать, и защита твоя, и опора. А ты, гаджо, не обижай мою внучку, я почувствую, если обидишь, и нашлю на тебя страшное цыганское проклятие.
Сафрон улыбнулся и ответил:
-- Ты, бабушка, меня не пугай своими проклятиями, я их не боюсь, ну а внучку твою я и так не обижу. Лю́ба она мне.
-- Вот и хорошо, яв састы (будьте здоровы), -- сказала старуха и медленно пошла на выход.
-- Прощай, мами, -- крикнула Ляля.
Старуха вздрогнула, но не повернулась:
--Яв саста, чаюри (будь здорова, внучка), -- ответила она и, толкнув двери, вышла.
Так состоялась свадьба юной цыганки Ляли и молодого Сафрона.
Старик сидел и вспоминал первый год жизни со своей единственной румны. Он полюбил ее за веселый нрав, легкий характер. Ляля редко выходила в деревню, люди ее побаивались. А как узнали, что цыганка -- знахарка, то и вовсе обходили ее десятой дорогой. Но самые смелые приходили за помощью к молодой цыганке, и она никогда не отказывала. А были и такие, кто приходил за гаданием. Далеко в будущее заглядывала Ляля, читая по ладони. И не всем она могла угодить. Кому-то не нравилось то, что уготовила им судьба. Уходя от цыганки, они проклинали ее, но Ляля не обижалась, знала, что скоро им будет не до нее.
Сафрон сидел и вспоминал свои счастливые несколько лет, проведенные с любимой женщиной. Больше Ляля так и не встретилась со своим табором. По какой-то причине они перестали приезжать в их деревню.
-- Эх, судьба-судьбинушка, -- промолвил Сафрон и встал с крыльца.
Взяв свою палку, он отправился в лес. Только там в лесу он мог успокоиться от разбередивших душу воспоминаний.
-- Таня, ласточка, что ты плачешь, почему ты сказала, что нам нельзя ехать, -- пытал девочкку Петро.
-- Нельзя, папа, беда случится скоро, -- вытирая слезы говорила она.
-- Какая беда, детка? Не пугай меня, пожалуйста.
-- С автобусом беда, -- ответила Татьянка.
-- Петь, ну не пытай ты ее, видишь дите плачет, ну чего ты к ней привязался, -- в сердцах сказала Катерина.
-- Ну раз никуда не едем сегодня, давайте ужин приготовим, да на улице поедим, а? Вы как? -- Спросила Макаровна у супругов.
-- Мы только за, -- ответили Катерина с Петром.
-- Ну, а если за, то дуйте на огород и соберите огурчиков, да помидорок на салат, -- распорядилась старушка.
-- Пойдем, доченька, за огурчиками? -- Вытирая слезы Татьянке позвала мать.
Девочка, опустив голову, пошла за матерью.
-- Видишь, Петя, какую непосильную ношу взвалила проклятая старуха на девочку. Тяжело ей видеть то, что произойдет, -- сказала Макаровна провожая дочь с матерью тревожным взглядом.
-- Я, Макаровна, так ничего и не понял, что произойдет, хоть вы объясните?
-- Я, Петя, и сама не знаю, я не вижу будущего, того, что дочь твоя видит, поэтому объяснить не могу. Но будем ждать, я думаю, скоро мы получим ответ.
Ужинать сели на улице под яблонькой. Вечер был теплый, в траве пели сверчки. В деревне кое-где мычали коровы да перебрехивались собаки.
-- Как здесь хорошо, -- вдыхая пряный аромат ночной фиалки, проговорила Катерина.
-- Варвара Макаровна, а вы местная, из этой деревни родом? -- Спросил Петро.
Ответить старушка ему не успела:
-- Ой, господи, беда-то какая, -- услышали они крики с улицы
-- Что такое? -- Подскочил из-за стола Петр и пошел к калитке посмотреть, что там происходит.
Макаровна и Катерина побежали в след за ним.
-- Подожди нас, Петя, -- крикнула жена..
Он только рукой махнул и вышел за калитку. На улице уже собирались люди.
-- Что случилось? -- Спросила Макаровна, подходя к кучке людей.
-- Да вот, беда случилась страшная с соседями нашими, -- ответили ей.
-- Какая беда, говори толком, -- не отставала Макаровна.
-- Да автобус, что сегодня ехал последним рейсом, сорвался с моста и упал в реку.
-- Ой, господи! -- Всплеснула руками старушка.
-- А люди, что с людьми?
-- Да толком еще не известно, знаем, что соседи наши на том автобусе ехали. Участковый сообщил о несчастье.
-- Ох ты ж, беда-то какая, -- запричитала Макаровна.
-- Так значит ты, дочка, уже знала, что произойдет? -- Спросил Татьянку Петро.
-- Знала, папа, и не только я, дедушка Сафрон первый предупредил нас никуда не ехать. Он знал обо всем.
-- Во дела, -- прошептал ошарашенный Петро.
Сафрон продирался глубоко в лес через поваленные деревья. Он шел туда, где провел все свое детство с дедом Филаретом. Хоть и поселился он ближе к людям, но иногда в тяжелые минуты, когда душа рвалась и кровоточила, Сафрон уходил в дедовскую избу и по несколько дней жил в ней. Восстанавливая силы и залечивая душу. Вот и сейчас, разбередив память воспоминаниями, уходил старик подальше от людей. Туда, где похоронил своего родного деда Филарета и единственную любимую женщину -- цыганку Лялю с нерождённым ребенком. Не заходя в избу, Сафрон пошел к двум могилам, где одиноко на поляне виднелись два креста, сколоченных из крепкого дуба. Время и непогода не смогли испортить кресты, хотя от дождя и сырости дерево почернело.
-- Ну здравствуй, дед, и ты, моя родная румны, -- обратился он к могилам.
Только тихий ветер, да шелест листвы были ему ответом...
Спасибо, что дочитали до конца.
Кому понравилась история Ставьте лайки Пишите комментарии Подписывайтесь на канал, что бы не пропустить новые истории. Постараюсь вас не разочаровать. И маленькая просьба, сделайте репост, пожалуйста, если нетрудно. Это благотворно скажется на продвижении канала. Большое спасибо.