В тот день в Роттердаме шел дождь. Когда Бродский вышел на улицу из отеля прогуляться перед сном, уже стемнело.
Бродский оглянулся, и представил себе, как тридцать лет назад ровно в этом же месте самолеты Люфтваффе стёрли Роттердам с лица земли.
"Как в сущности беззащитны города!" - подумал Бродский, - вот я, например, от дождя могу спрятаться в подъезде или в арке.
А Роттердам не спрячется. Ему стоять и терпеть. А если придётся, то и погибать под бомбами. Однажды он уже погиб...
Спасибо чертежным карандашам безумного Корбюзье.
Они нарисовали заново, и выстроили заново. Есть теперь, где пить вино при крупных летних звёздах.
Но до ночи ещё далеко.
А пока в Роттердаме летний полдень. Иосиф Бродский, неловкий, как любой диссидент, испачкал брюки мороженым и озирается по сторонам, стоя посреди многоголосого шума детской площадки.
Детская площадка укромно зажата промеж высоченных громадин - жилых зданий новой Европы. "Всё-таки архитектура - великая вещь", - думает поэт.
Вот и винный магазин. Бродский купил две бутылки и вина, и пошёл под адресу на бумажке.
Зашёл в нужный подъезд и поднялся на лифте на двадцатый этаж.
За дверью послышались торопливые шаги: так бегут открывать человеку, которого давно ждут.
Открыла молодая иностранка.
"Finally, Joseph. Come in quickly: the big summer stars are about to be served"
На кухне стоял удобный круглый стол под круглым красивым абажуром. Балконная дверь открыта в тёплую европейскую ночь, слегка влажную и слегка чужую. В кухне курили, играл джаз. Девушки в цветастых платьях сидели, закинув ногу на ногу.
Бродский поставил бутылки на стол, ему улыбнулись.
"Ну вот и я", - подумал Бродский и сел в пододвинутое кресло.