*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 29.
Анфиса подхватилась, на глазах у Луши протирая якобы заспанные глаза, заходила по комнате:
- А что, Лукерья, не знаешь, почто меня Евдокия Захаровна зовёт? – спрашивала она, собирая волосы и повязывая платок, - Чем я занадобилась? И поспать не дадут, всё заботы какие придумают мне, старухе…
- Ты, тётушка, не переживай, Евдокия Захаровна вроде бы не за надобностью зовёт, просто ей одной-то вечорать скучно, вот тебя и позвала, - успокаивала Анфису добрая Лукерья, - Мне велела ужин принести, так ты покуда ступай к ней, а я сейчас прибегу, в кухне соберу вам повечорять. Ты уж там её пока заговори, чтоб не заругалась на меня, что я долго ходила, а то всё она на меня в последние дни сердится.
- Ладно, ступай, сейчас пойду, - кивнула важно Анфиса, - Да только сама долго-то не копайся, тогда и не станет на тебя Евдокия сердиться.
Анфиса отправила Лушку в кухню, довольная собой – всё сделала правильно, простодушная Лушка поверила, что Анфиса спала, а это им с Евдокией и надобно! Прибравшись, Анфиса отправилась сперва в кухню, вроде как приглядеть, порядок ли там, а на самом деле показаться, что вот она, идёт из своей каморки. С укоризной выговорив Аглае и Лукерье, что в кухне не прибрано, и этот новый повар мог бы и получше глядеть за порядком, вот при ней, при Анфисе, никогда такого не было, что посуда немытая оставалась ночь стоять!
- Тётушка, да мы помоем, - уверила её испуганная Аглая, боясь, что Анфиса пожалуется на них Евдокии, и тогда уж наказания не миновать, - Мы воды нагрели уже, вот все отужинают, всё и помоем!
- Глядите у меня! – строго погрозила пальцем Анфиса и неспеша пошла к Евдокии.
На покрытом шитой скатертью столе уже переливалась и подмигивала сливовая наливка в графинчике, рядом стояли наполненные лафитнички на ножке, парадные, отметила Анфиса – Евдокия их только по праздникам доставала. И уже даже налила ей, Анфисе, видать ждала!
- Садись, Анфиса Афанасьевна, хоть бы вместе повечоряем, - громко сказала Евдокия, дверь в комнату оставалась открытой, и где-то в коридоре слышались торопливые Лушкины шаги, - Одной-то и есть неохота.
Лукерья вошла в комнату, поставив на стол полный поднос, расставляя тарелки, она старалась приятно улыбаться хмурым старухам, но те на неё и не глядели. Когда Лушкины шаги стихли в конце коридора, Евдокия поднялась и заперла дверь комнаты на ключ, сперва уверившись, что никого в коридоре чёрт не носит.
- Ну?! Получилось что?! – с нетерпением спросила Анфиса, в этот раз она даже на наливку уже не глядела.
- Ох, Анфиса, натерпелась я страху, - сказала Евдокия дрожащим голосом, - Едва Богу душу не отдала, покуда там разбиралась! Давай сперва хоть по одной, а то у меня в груди дышать неможно стало! Насилу дождалась тебя!
Уселись за стол, и в волнении получилось не «по одной», графинчик-то почитай, что и ополовинили. Заблестели глаза, на сухих морщинистых щеках заиграл румянец, и аппетит появился, принялись за еду, Анфисе даже показалось, что пирог у этого Лизкиного повара неплохой получился…
- Ну, сказывай, что и как, - Анфиса осмелела настолько, что налила себе наливки и откинулась на спинку стула.
- Да что сказать, едва открыла я замок этот треклятый, кое-как совладала, - начала свой рассказ Евдокия, - Открыла дверь, а там как мы и думали – и золотые червонцы, и самородки есть, серебро даже в слитках есть, видать Савелий с доходного дома привёз. Ну, я взяла немного и того, и другого, камни ещё поискала, тоже нашла в мешочках. Облигации в большой пачке, тесьмой завязаны, и не стала брать. Думаю, хватит червонцев и камней, увяжем в Лизкин платок да ей кинем в комод, где она чулки свои хранит! И в шкатулку с украшениями ещё положим, в тайный ящичек. Лизка думает, никто не знает, что у неё там тайный ящичек есть, да я-то видала, как она его раз открывала – повернуть надо золотую шишечку, и на зеркальце нажать! Вот туда положим червонцев…
- Евдокия, я вот что думаю… Давай, мы себе немного червонцев приберём, ведь опосля кто досчитается, сколь там пропало то, может их Лизка и потратила! А нам на старость надобно запас иметь хоть бы немного, чтобы жить да не голодать! Никто не ведает, как всё сложится! Припрячем у себя, никто не найдёт! А ещё лучше, давай в горшок старый упрячем, и я его в курятнике укрою! В курятнике никто не станет искать, а я туда каждый день хожу собирать из-под кур-то, вот и пригляжу!
От этих слов Евдокия даже замерла, ох, ведь всё знала Марьянушка, видать правду сказала махонькая куколка – недоброе Анфиса задумала, погубить Евдокию хочет старая кухарка!
- Ох, да дело ли это? – Евдокия сдержала злость, - А ну как хватятся, да откроется, что у нас червонцы есть хозяйские!
- Да как откроется? На червонцах тех ведь не написано, чьи они есть! Самородки Лизке подбросим, всем и понятно станет, куда всё подевалось, что из ящика того пропало! А мы с тобой… Дуся, да сколь там нашего веку и осталось, старые мы, никому не нужны, на себя только и надёжа! Вот сама подумай, Савелий хоть на жену и обозлится, да не прогонит ведь её – жена, какая б ни была! А если ещё Лизка забрюхатится? Пусть и не станет её слушать, да так как сейчас с ней возиться, а всё ж не прогонит. Нам тут с ней жить! А ну как невыносимо станет? Куда нам деваться? Вот и будет нам, хоть какая-то копейка на старости. Поедем с тобой к сестре моей, та в Картаполовке живёт, приветит нас, дом у неё большой, бобылкой живёт, вот и станем мы там хоть не в голоде-холоде жизнь доживать!
- Ладно, - сказала Евдокия, и как бы нехотя достала из кармана завязанные в узелок червонцы, - Только много не станем брать! Где тут в Петровке нашей Лизке такие деньги тратить? Вот, чтоб никто не придумал доискиваться, немного возьмём!
Тяжело стукнул о стол узелок, развязала Евдокия плат, искрами заиграло золото в свете масляной лампы, жадные, алчные огоньки заиграли в расширившихся глазах Анфисы. Евдокия про себя усмехнулась – всё знала Марьянушка, всё сказала, как есть…
И её, Евдокиино счастье, что пуще всего угощения Анфиса наливку привечает, потому и накапала Евдокия своих капель в один-то лафитник, а Анфиса и выпила, ничего не приметив! Скоро, скоро, и двух ней не пройдёт, а уже и некому будет рассказывать про то, что задумывали они двое Лизавету перед мужем завиноватить…
- Вот, так и незаметно будет, - отобрав червонцев, Анфиса сложила их в две равные стопки, а потом подумала немного, и из своей один убрала, переложив в ту, что приготовлена была для Евдокии, - Тебе, матушка, побольше пусть будет. Ведь ты ходила ящик открывать, ты страху натерпелась, болезная! Эх, выпала нам доля на старости-то лет… ох, ох…
- Нет, пусть будет поровну! – Евдокия переложила червонец обратно, - Нам с тобой обеим доля горькая досталась, вот и станем её делить!
Анфиса не удержалась, добра была к ней Евдокия, мало кто был добр к ней в этой жизни, только и знали Анфиской помыкать! Обняла Анфиса Евдокию, ласково по руке погладила, и представилось уже ей, как живут они все вместе в Картаполовке, сидят холодным вечером у печи, пасьянс раскладывают, как Евдокия её научила…
- Ты пока у себя положи куда, спрячь, - сказала Анфисе Евдокия, - В курятнике не прячь, не дай Бог приметит кто, греха не оберёшься! Как всё успокоится, тогда и придумаем вместе, как укрыть, что взяли.
- А к Лизке в комнату когда пойдём? Надо ведь до приезда спрятать там всё, как придумали, - Анфиса спохватилась, увидев червонцы о главном-то чуть не позабыла, - Нынче ночью? Скажи во сколь, я приду, сходим вместе!
- Нет, ты ступай после к себе, и ложись спать. Я сама схожу, чтобы никто не приметил! Ты со своей каморки пока ночью до Лизкиной спальни дойдёшь, половину дома перебудишь! Сама всё сделаю, будь покойна!
- Евдокия, матушка, да как же ты одна…, - начала было Анфиса, но увидев твёрдый взгляд Евдокии, осеклась, - Ну… коли так говоришь, сделаю, как велишь! Крепка ты духом, Евдокия Захаровна!
Прежде чем уйти, много ещё похвалы рассыпала Анфиса перед Евдокией, и благодетельницей назвала, и роднёй звала. Довольная ушла от Евдокии старая кухарка, а вернувшись в свою каморку, достала из-под лавки старый сундук, туда и спрятала червонцы, замотав в старый чулок. Ночью ей снились широкие луга под Картаполовкой, рассветные, залитые солнцем травы в росе…
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.