Мы сидели у свекрови на кухне, и я привычно рассматривала пирамиду из маленьких эмалированных кастрюлек, стоящую возле раковины. Белая с синими цветочками эмаль, кастрюлька Михайло Потапыч, кастрюлька Настасья Петровна и крошечный, самый милый Мишутка. Уж как они мне нравятся, но я ни разу не видела, чтобы свекровь в них что-то готовила, подавала, да и привычное их местоположение говорило о том, что назначение у них исключительно декоративное. Ну так что ж, имеет право.
А тут вдруг слышу свой голос и немало удивляюсь тому, что я говорю:
- Очень вам нужны эти кастрюльки? - боже, я наконец это произнесла спустя два года лицезрения.
- Какие? Эти?! Бестолковые, ни погреть в них, ни сварить. Зоя Максимовна, покойница, не к вечеру будет помянута, подарила, глаза б мои на них не глядели, уж на что тяжелый был человек...
А мысли мои уже далеко унесли меня от потока слов и воспоминаний. Оказывается, так просто было спросить, а не домысливать за другого человека. Уже давно были б у меня кастрюльки у меня.
Другое дело, окажись они у меня не вовремя, я бы и применение придумала им какое-нибудь прозаическое. Овсяную кашу бы в них держала или колбасу порезанную. Или, того хуже, недоеденную порцию салата. А так было время созреть во мне садоводу, который на привычные бытовые вещи смотрит исключительно под углом ботанической пользы.
Посажу, решила я, в них цветочки.
Только не простые цветочки, а луковичные на выгонку. Ни разу не пробовала, а тут ну такой случай, можно сказать, удача сама в руки плывет и распахивает объятия холодильника, что отказаться никак нельзя.
Под такой маленький объем и луковицы должны быть небольшими. Тюльпаны, нарциссы не подойдут. Нужно что-то мельче и изящнее. Беспокойная моя душа требовала исполнения желаний тут же, сию минуту, и по дороге домой мой несчастный муж, как челнок в швейной машине, возил меня туда-сюда по встречавшимся по пути (и не всегда по пути) магазинам: у вас остались луковичные? Нет? А у вас? Только тюльпаны и чеснок?
Хорошо, что изобрели маркет-плейсы, и через пару дней желанные пакетики были у меня.
Хионодокса и мускари: первые в кастрюльку поменьше, вторые - в среднюю, в Настасью Петровну. Большого Михайла Потапыча я решила снять с дистанции ввиду размера, обещающего мозолить глаза и конкурировать с ряженкой и супом в тесном холодильнике многодетной семьи. Ему уготована та самая прозаическая участь, от которой счастливо спаслись его соплеменники - сегодня ночью в нем стынет к завтраку ветчина.
А что ж наши друзья? На дно я насыпала дренаж, щедро ложкой положила горячего, дымящегося торфа - навела варево из брикета. Как остыло, нашпиговала луковицами. С хионодоксами я промахнулась, надо было двадцать брать, но теперь уж не буду переделывать, есть идейка на весну, как украсить. Запах, гладенькие луковицы, пальцы в земле, обливные сверкающие бочка чудесных кастрюлек. Ну чем не первоцветная кулинария?
Готовое блюдо ставлю в холодильник - и даю хорошенько настояться. Месяца эдак два-три. Ну а что? Время, холод - главные секретные ингредиенты весеннего чуда.
Ваша Маруся