Ибрагим повторил свой рассказ, не упустив ни одной мелочи.
- Госпожа, эта Моника Гритти стремится показать себя мечтательной особой, однако её взгляд отнюдь не романтичный. К сожалению повелитель не заметил этого. Я прошу Вас остановить его, потому что в состоянии эйфории, простите, в которой он сейчас находится, легко сказать лишнее. А слова падишаха имеют огромную ценность, и к ним прислушиваются те, кто желает их услышать. И это далеко не комплименты. Я надеюсь, Вы меня поняли, - закончил свою речь паша.
Хюррем, внимательно за ним наблюдавшая, нахмурилась и опустила глаза. Проведя минуту в раздумьях, она вскинула на него обеспокоенный взгляд и с долей иронии в голосе произнесла:
- Поздно, Ибрагим. Теперь повелителя никто не сможет остановить, кроме него самого.
Ибрагим нервно сглотнул.
- Как же так, Хюррем-султан Неужели даже Вы…
- Даже я, Ибрагим. Единственное, что я могу, это ускорить процесс охлаждения чувств султана к венецианке, - прищурившись, покачала головой Хюррем.
- Так это же здорово, госпожа! - оживился Ибрагим, - А я уж было совсем расстроился. Могу ли я Вам помочь?
- Помочь? - отведя на раздумья не более пары секунд, Хюррем одобрительно кивнула: - Пожалуй, можешь!
- Я готов, госпожа! - охваченный возбуждением, привстал со стула Ибрагим.
- Я знаю, паша, ты присаживайся, бежать пока никуда не нужно, - улыбнулась Хюррем.
- Что? А, да, простите мне мою несдержанность, обстоятельства вынуждают, - откинулся на спинку стула мужчина.
- Я понимаю. Так вот. Повелитель более всего не любит своеволия с чьей бы то ни было стороны, ты это знаешь. Это вызывает в нём неконтролируемый гнев. Также он не любит навязчивых женщин, впрочем, как и все мужчины. Это убивает в нём инстинкт охотника. Нужно заставить Монику Гритти проявить оба этих качества, и интерес султана Сулеймана к ней потухнет также быстро, как вспыхнул. Это будет непросто, судя по тому, что ты рассказал о ней, она искусная обольстительница.
- Да уж, госпожа, она хорошо разбирается в своей теме, - усмехнулся паша.
- Умный человек так и поступает, чтобы не упустить многие возможности.
- Всё верно, Хюррем-султан. Позвольте ещё раз преклониться перед Вашим умом, - склонил голову Ибрагим и продолжил серьёзным тоном. - Давайте подумаем, что нам сделать. Или у Вас уже есть план?
- Прежде всего мне нужно её увидеть, для этого ты должен организовать визит обоих Гритти в Топкапы.
- Это будет несложно. Завтра же Вы её увидите. - без тени сомнения произнёс Паргали.
- Хорошо. Тогда до завтра. Передавай привет Мухсине. Кстати, как она? - лицо Хюррем смягчилось, лоб разгладился, губы тронула лёгкая улыбка.
- Спасибо, госпожа. Всё хорошо. Мы с ней счастливы, - ответил Ибрагим и расцвёл.
- Вижу, - ещё шире улыбнулась Хюррем, встала и пошла к выходу.
Назлы, всё это время стоявшая у порога, открыла дверь, и женщины вышли в коридор.
Проходя мимо Альпая, Назлы умудрилась незаметно тронуть своими пальчиками его ладонь, и он вздрогнул, подался вперёд, готовый побежать вслед за любимой.
Находившиеся рядом Гюрхан и Башат переглянулись и по-доброму ухмыльнулись.
- Когда мы уже повеселимся на твоей свадьбе, Альпай? - желая сделать другу приятное, спросил Гюрхан.
- Через месяц и четыре дня, - довольно ответил тот, не отрывая глаз от поворота, за которым скрылась Назлы.
- Завидую я тебе, Альпай, так хочется влюбиться, - вздохнул Башат.
- Так влюбись, кто тебе не даёт? - недоумённо пожал плечами Альпай.
- Так Назлы же твоя невеста, - шутливо произнёс Башат.
- Э-э, потише, друг, видь берега! - хитро покосился на него Альпай, - не Назлы, а Назлы-хатун! Мальчишка!
- Понял. Простите, ага, - поклонился Башат, и все трое обнялись и тихонько рассмеялись.
- Так, что за веселье? Есть причина? Вы раскрыли очередной заговор против меня? Снесли головы парочке пашей? Или просто хорошо пообедали? - появился в дверях Ибрагим.
- Это от счастья лицезреть Вас, командир. Хотя пообедать было бы тоже хорошо, - игриво ответил Башат, положив широкую ладонь на свой живот.
Ибрагим постарался спрятать тёплую улыбку в бороду, что у него плохо получилось.
- Ладно. Слушайте приказ: отправляйтесь на кухню, скажите от моего имени Шекеру-аге, чтобы накормил вас как следует и через один час…- Ибрагим замолчал и обвёл взглядом товарищей, а те в свою очередь затаили дыхание, - через один час и пятьдесят девять минут возвращайтесь! - громко продолжил он, и воины, широко улыбнувшись, выдохнули.
- Слушаемся, Ибрагим-паша! - единодушно ответили они, по-военному щёлкнули каблуками, развернулись и, чеканя шаг, пошли по коридору.
- Красавцы! - одобрительно посмотрел им вслед Ибрагим и вернулся в свой кабинет.
Выдвинув ящик стола и взяв письменные принадлежности, он склонился над листом бумаги, немного подумал и стал выводить каллиграфическим почерком .
"…Альвизе! Да осветит твой день Всевышний! Султан Сулейман поручил мне пригласить тебя и твою сестру на обед, который намерен дать завтра пополудни в своих покоях. Причины своего решения он не назвал, однако я смею предположить, что встреча не будет носить деловой характер. Я понял это по выражению лица повелителя, когда он давал мне распоряжение по поводу встречи с вами…"
Скрутив в тонкую трубочку лист и поместив его в футляр, Ибрагим вызвал слугу и назвал ему адрес, куда следует доставить послание.
После этого он вышел в коридор и направился к покоям султана.
- Локман-ага, повелитель сможет меня сейчас принять? - спросил он хранителя покоев, и тот вежливо ответил:
- Одну минуту Ибрагим-паша, сейчас узнаю.
- Пусть войдёт! - услышал Ибрагим басовитый голос султана и с серьёзным видом вошёл в открытую Локманом дверь.
- Повелитель, простите, если нарушил Ваш покой, - поклонился он, остановившись у порога.
- Проходи, Ибрагим. Я и сам хотел тебя позвать, - султан жестом пригласил пашу подойти к нему, что Ибрагим немедленно сделал. - Паргали, я вот о чём хотел спросить. Ты не забыл, что я обещал Гритти устроить ответный приём в Топкапы? - строго спросил он.
- Как можно, государь! Мне и в самом страшном сне не приснится, что я могу забыть хоть одно Ваше слово, - округлил глаза Ибрагим, и султан тотчас похлопал его по плечу и примирительно произнёс:
- Ладно-ладно, Паргали, я знаю. Думаю, что ты уже пригласил Гритти? - хитро подмигнул он.
- Да, повелитель. Именно так. Я послал приглашение Альвизе Гритти и его сестре посетить Топкапы завтра в полдень, - деловым тоном ответил тот.
- Молодец, - довольно улыбнувшись, падишах погладил бороду, - ты можешь идти. Хотя, подожди, ты же сам пришёл ко мне сам, я тебя не звал. Что за дело у тебя? - спохватился он.
- Повелитель, я и пришёл по этому вопросу. Хотел сказать Вам, что послал приглашение Гритти, - поклонился паша, - позволите уйти?
- Хорошо. Да, ты свободен. Дай необходимые распоряжения по завтрашнему дню!
- Повелитель, кроме Вас и Хюррем-султан кто ещё будет присутствовать на трапезе? - невозмутимо спросил Ибрагим.
- Хюррем-султан? - растерянно пробормотал падишах, и Ибрагим замер в напряжении. - Да, Хюррем-султан и ты, Паргали, больше никто, - решительно ответил Сулейман, и пашу отпустило.
- Хорошо. Я понял, повелитель, - поклонился он и покинул султанские покои.
"О, Аллах, благодарю за то, что вселяешь в мою голову правильные мысли и решения! - прошептал он, подняв глаза к потолочному своду. - Спроси я иначе, возможно султан не позвал бы госпожу на обед."
Тем временем слуга Ибрагима доставил во дворец Альвизе Гритти письмо, и османский советник позвал к себе сестру.
- Моника, чудесная новость! Султан Сулейман приглашает нас с тобой завтра на обед, - широко улыбаясь, сообщил он ей.
- Вот как? А по какому поводу? - холодно спросила она.
- Что значит, по какому поводу? Разве не всё равно, по какому? Главное, что падишах приглашает нас! Ты понимаешь? Это значит, что он расположен к нам. А иметь его расположение дорогого стоит! - захлебнулся эмоциями мужчина.
- Луиджи, я не смогу поехать, - неожиданно заявила женщина.
- Моника! Ты с ума сошла? - испуганно посмотрел на неё брат, - ты хочешь погубить меня?
- Не преувеличивай, Луиджи, - поморщилась она, - никто за это не снесёт тебе голову.
- Я сам себе её снесу, потому что она уже не будет мне нужна, когда я потеряю всё! А это непременно случится, если ты не поедешь! - вскрикнул Альвизе.
- Прекрати истерику, Луиджи! – повысила голос Моника, - отношение султана к тебе не изменится, если ты приедешь один. Он вообще из вежливости пригласил меня!
- Моника! Ты никогда не была дурой! Это меня султан пригласил из вежливости, а тебя…Неужели ты и вправду ничего не заметила?
- Да всё я заметила, Луиджи. Просто завтра у меня очень важное дело…встреча, - с явным раздражением ответила она.
- Важнее, чем приём у султана? - иронично заметил Альвизо.
- Представь себе, да, - заносчиво бросила она, но тотчас её взгляд, устремленный на брата, несколько смягчился, хотя выражение губ оставалось надменным. - Ну, хорошо. Я подумаю, что можно сделать, - уступчиво произнесла она, и брат поцеловал ей руку.
- Спасибо, Моника! И пожалуйста, будь завтра умницей. Ты меня понимаешь? - с надеждой заглянул он ей в глаза.
- Понимаю, Луиджи, не беспокойся, - снисходительно похлопала она его по руке. – А великий визирь будет на приёме? Тебе что-нибудь известно об этом? – словно невзначай поинтересовалась она, и Альвизе смерил её недовольным взглядом.
- Моника, не глупи, - тихим голосом сказал он.
- Да успокойся же ты, наконец, - с раздражением бросила она. – Да, этот паша мне нравится. Что из того?
- Тебе должен нравится только один человек, и ты знаешь, что это не великий визирь, - сквозь зубы проговорил Альвизе.
- Всё, Луиджи, достаточно! Мне надоел наш разговор. Сейчас мне нужно уехать. И да, я возьму с собой Мустафу. Только ни о чём меня не спрашивай.
- Кого? - поднял брови Альвизе и тут же постучал себя по лбу, - ах, да! Я забыл, что ты дала мальчику такое имя. Хорошо, поезжай. Я молчу! - улыбнулся он и вышел из комнаты.
Моника в сердцах чертыхнулась, тотчас осенила себя крестным знамением и громко позвала слугу.
В комнату тотчас вошёл крепкий мужчина лет пятидесяти с красивым волевым лицом в роскошном кафтане, шитым золотой нитью и чёрной чалме.
- Бернардо, планы изменились. Нужно ехать сегодня. Два дела в один день это слишком. К тому же каждое из них рассчитано на завтра, - с досадой произнесла она, пожимая свои тонкие пальцы.
- Мы справимся, не волнуйтесь, - ответил мужчина, лицо его было бесстрастно и величаво спокойно, однако взгляд горел огнём.
- Ты прав, Бернардо, не стоит изводить себя, это ничуть не поможет, а лишь помешает, - улыбнулась кончиками губ Моника, - приведи мальчишку.
Мужчина кивнул и ни слова не говоря вышел из комнаты.
Не прошло и четверти часа, как дверь снова распахнулась, и на пороге появились Бернардо и Мустафа, мальчик, которого Гритти подобрали на улице и приютили в своём доме.
- Мустафа, мы сегодня поедем к твоей маме, завтра у меня не будет времени, - приветливым голосом произнесла Моника и улыбнулась.
- Сегодня так сегодня. Мне всё равно. Я вообще не хотел бы с ней встречаться, она опять начнёт кричать и проклинать тот день, когда я родился. А разве она уже дома? Её выпустили из лечебницы? – спросил парень.
- Нет, она ещё не дома. Но нам сегодня необходимо подписать документ, в котором будет написано, что мама отказывается от тебя, - объяснила Моника.
- Она потребует у вас денег, она у всех требует денег, даже к султану грозилась пойти, - усмехнулся мальчик.
- К султану? Это неразумно с её стороны. Во-первых, её не пустят к султану, во-вторых…
-Её пустят. Она говорит, что я султанский сын, - перебил женщину мальчик.
- Чей ты сын?! – в полном изумлении спросила Моника.
- Султанский. Это мать так говорит. Мы недавно приехали сюда. Она уже пробовала ходить во дворец, скандалила, но её прогнали. Сказала, как вылечится, пойдёт к кадию.
- О, Боже милосердный! Бернардо, ты слышал? – Моника посмотрела на слугу, - так вот откуда такое сходство. Значит, оно будет всегда. Бернардо, пожалуй, с одним делом ты справишься сам. Ты знаешь, что делать.
- Хорошо, - невозмутимо ответил тот и вышел за дверь.
- Мустафа, а ты знаешь, пожалуй, мы и правда не поедем к твоей маме. Зачем портить тебе настроение? Лучше я покажу тебе лошадей, и ты выберешь себе одну из них. Это будет тебе мой подарок, - весело сказала женщина.
- Вы подарите мне лошадь? У меня будет свой конь? Это правда? – возбуждённо произнёс парень.
- У тебя будет не только конь, если ты пообещаешь прилежно учиться, - назидательным тоном ответила Моника.
- Я обещаю! – с горящим взглядом воскликнул мальчик.
- Хорошо. Тогда вперёд! В конюшню!
…Бернардо не потребовалось много времени, чтобы добраться до лечебницы, в которой находилась мать Мустафы.
- Могу ли я увидеть Шуле-хатун? Она лечится у вас, – обратился он к благообразного вида седовласой лекарше.
- Да, господин. Пройдите вон в ту комнату, - указала рукой женщина на белую дверь в конце коридора.
Бернардо вежливо откланялся и степенной походкой пошёл по натёртому до блеска полу.
- Кто Вы? – неприязненно проворчала женщина, лежавшая на кровати, и косо посмотрела на мужчину, вошедшему к ней.
- Добрый день, Шуле-хатун, - почтенно склонился тот, - я великий визирь султана Сулеймана.
- Наконец-то, - зло буркнула хатун и сверкнула недобрыми глазами.