События этой недели как нельзя более ярко демонстрируют актуальность проблемы агрессии в целом. С точки зрения эволюционно-генетического подхода агрессия — биологически целесообразная форма поведения, которая способствовала выживанию и приспособлению вида в постоянной борьбе за существование, в результате чего совершенствовались его психолого-биологические свойства. Однако в современном обществе она становится источником зла, обид, преступлений и войн. Знание законов такого воздействия дает возможность улучшить процесс коммуникации, очистить ее каналы, устранить неудачи и недоразумения в общении, помочь членам общества достигать социально значимых целей, не “заезжая” на чужую территорию, не доставляя другим людям психологического дискомфорта и страданий.
1.
Речевая агрессия — целенаправленное коммуникативное действие, ориентированное на то, чтобы вызвать негативное эмоционально-психологическое состояние (страх, фрустрацию и т.п.) у объекта речевого воздействия.
Агрессия основана на реализации дихотомии “свой”::”чужой ”
Судя по всему, привычка делить мир на своих и чужих заложена в нас эволюцией, а значит, засела в мозге очень прочно. Но место для оптимизма есть. Способов деления на тех и этих может быть огромное множество – по полу, расе, цвету кожи, месту жительства, месту работы, семейному положению, пристрастиям и так далее и тому подобное. Следовательно, границы между группами, к которым принадлежит человек, зыбки и изменчивы: люди, которые сегодня воспринимают друг друга как «чужих» по одному признаку, завтра вполне могут оказаться «своими» по другому (Сапольски).
Подробную классификацию видов речевой агрессии дал Константин Федорович Седов.
Как правило, исследование речевой агрессии в межкультурной коммуникации нацелено на выявление прямой агрессии, вопросов дискриминации и реализации интенций унижения и оскорбления.
2.
Все выделенные нами разновидности речевой агрессии как способа воздействия в коммуникации можно представить в виде поля с ядром, где будут располагаться наиболее очевидные формы проявления агрессивности, и периферии, где исконная иллокуция описываемого явления несколько ослаблена. Так, к ядерным видам речевой агрессии следует отнести прямую, неинструментальную, инициативную, активную, непосредственную, спонтанную, эмоциональную, сильную, враждебную. Соответственно, к области периферии отойдут непрямая, инструментальная, реактивная, пассивная, опосредованная, подготовленная, рациональная, слабая, невраждебная.
Для нас важно было сместить область исследования в серую зону непрямой невраждебной коммуникации.
Согласно определению В.В. Дементьева, непрямая коммуникация — “содержательно осложненная коммуникация, в которой понимание высказывания включает смыслы, не содержащиеся в собственно высказывании, и требует дополнительных интерпретативных усилий со стороны адресата, будучи несводимо к простому узнаванию (идентификации) знака” [Дементьев 2001: 3]. Непрямая (косвенная, неявная, скрытая) речевая агрессия содержится в речевом акте, негативная иллокуция которого не вытекает из суммарного значения входящих в высказывание компонентов.
4.
Как мы уже сказали, реализация оппозиции “свои - чужие” свойственно процессу самоидентификации человека как представителя определенной национальности. Антрополог Роберт Сапольски по этому поводу высказывается следующим образом:
В разных культурах и на протяжении всей истории, люди, которые относятся к Своим, рассматриваются с превосходящей позиции – мы самые правильные, умные, высокоморальные и достойные. Это также раздувание заслуг произвольных особенностей, присущих своим – рационализация того, почему наша еда вкуснее, музыка более вдохновляющая, язык более логичный или поэтический.
Разделение на своих и чужих может происходить по ряду критериев.
Для нас особый интерес представляют содержание этоих критериев, а те языковые маркеры, которые показывают, как то или иное высказывание становится агрессивным. Поясним это различие на примере.
Место: Карачаево-черкесская республика, мы обсуждаем с местными жителями, черкесами и дагестанцами, почему среди них так непопулярно катание на лыжах. На склонах гор катаются, в основном, приезжие, на что получаем ответ: “У нас не принято, это баловство” и дальше следует объяснение, что трудности сельской жизни не предполагают возможности такой бессмысленной траты времени и сил.
6 000 км восточнее, иркутская область, Ольхонский район, побережье озера Байкал. Местные жители, западные буряты, шаманисты, рассказывают : Мы на Байкал (на лед зимой, имеется в виду) не ходим, не принято, боимся его, только если вот с туристами экскурсию делаем, ну и рыбаки могут. Иной раз за всю зиму ни разу не выйдешь). И дальше следует объяснение, что с их точки зрения, Байкал вполне себе живая мощная и опасная сила, небрежности не прощает. Запрет, реализуемый фразой “у нас так не принято”, рационализируется по разным основаниям, но так или иначе является маркером непрямой речевой агрессии.
5.
Речевые маркеры, по наличию которых мы можем определить, что включается действие оппозиции “свои :: чужие”
Речевые акты содержащие непрямую речевую агрессию сложно интерпретировать, поскольку необходимо вычленять интенцию, а это не всегда возможно, когда мы сталкиваемся с другим культурным кодом, иным способом речевого взаимодействия с миром. Те же Буряты: внутри этноса мы наблюдаем противостояние восточных и западных бурят (буддистов и шаманистов) и внутренний конфликт, основанный на разном понимании бурятских традиций. Кроме того, внутри межкультурного кода взаимодействия уже может быть вшита интенция сокрытия информации от чужих, иных.
Так, те же буряты, показывая туристам местные достопримечательности, назовут их разными названиями. Одно и то же место называют “скала дракон” или скала “хвост русалки”, местный танец “Саардал” назовут “танцем солнца”, хотя это очень примерный перевод, то, что для местных жителей в Карачаево -Черкесии будет “Алан”, для туристов назовут просто“Нижний Архыз”, местные скажут “Поедем купаться на водохранилище”, туристам его назовут “Изумрудное озеро”. Даже правила поведения будут иметь маркировку “для своих” и “для чужих”. И здесь будет действовать сразу несколько факторов: стремление адаптировать и объяснить сложные национальные понятия, стремление приукрасить прозаические места, стремление намеренно скрыть информацию или простое безразличие к чужим, не своим.
6. Вывод:
Изучение именно непрямой речевой агрессии, тех феноменов в языке и культуре, которые изначально не нацелены на оскорбление и унижение другого, как нельзя лучше способствуют пониманию работы механизмов агрессивного поведения. Носители языка часто не осознают непрямую речевую агрессию как собственно агрессию. Расширение знаний о вариантах ее проявления в целом запускает обсуждение вопросов этичности/неэтичности разного рода высказываний, способах внутреннего речевого контроля.
Анализируя разнообразные исследования в области речевой агрессии -- нейробиологические, антропологические, культурологические, психолингвистические, -- нельзя не обратить внимание, что представители разных наук приходят к единым выводам и отмечают две основные тенденции, способствующие снижению межнационального напряжения.
Первая тенденция связана с индивидуализацией общения и установлением длительного личного контакта (и это хорошо видно на примере общения в соцсетях и мессенджерах: отсутствие контакта делает возможными такие оскорбительные высказывания в соцсетях, которые оказываются невозможны даже в очень напряженном личном общении). Индивидуализация общения предполагает, что мы видим в человеке личность прежде всего, а уже потом его расовые, национальные или социальные характеристики.
Вторая тенденция связана с противоположным явлением: развитие иерархий, институализация общения, установление ритуальных этикетных форм коммуникации также позволят снизить напряженность межкультурной коммуникации. Агрессия нивелируется внутри жестко регламентированной системы коммуникации.