Ноябрь можно пережить, если у тебя есть соленая рыба, книги, и коньяк.
Днем Марина пахала как лошадь. Разве что ее не запрягали в плуг. И всё-таки она была рада, что нашла это место. Прежде Марина была соцработником. Когда она родила Димку, такой случился период – деньги нужны, аж мамочки, а подвернулся только этот вариант – соцработник. Носить старикам продукты, записывать их к врачам, забегать к лежачим, чтобы помочь им поесть, помыться... В квартирах прибираться – это, правда, за отдельную плату. Да много чего еще.
Марина уставала, как савраска. Сравнение с лошадью тогда всё время приходило ей в голову.
Правда, рабочий день ненормированный, можно пораньше забрать сынишку из яслей. Но Марина к вечеру засыпала на ходу. И порой сын по утрам требовал, чтобы она «дорассказала» ему сказку, под которую накануне его укладывала – и вырубилась на полуслове, уронив голову на грудь.
Порывалась Марина найти что-то другое, получше, да не хватало ни сил, ни времени – толком взяться за поиски.
Поэтому Марина аж села от удивления, когда ей позвонила Катя Гейнцельман и пригласила к себе на работу.
Катя была немкой, и женой хозяина фирмы. В России он начал бизнес не так давно, но пока всё шло успешно. Кате понравилась идея переехать – она считала, что у нее «русские корни». То ли прабабушка, то ли прапрабабушка у неё была родом из Петербурга. Кате хотелось раскрыть в себе «русскую душу». Время для этого у нее было. Муж купил ей дом с большим садом. В их семье никто не помышлял о феминизме. Муж работал. Катя вела хозяйство и следила за детьми. У нее было два мальчика – четырех и шести лет. Эдгар и Вилли.
Катя стала искать домработницу. Ей по статусу было положено отдавать распоряжения – что приготовить на обед, когда затевать уборку. Распоряжаться, а не драить унитазы.
Катя обратилась в агентство. Первое время претендентки шли косяком. Работать в большом красивом доме, у богатой семьи – казалось, место завидное.... Но Катя была прижимистой. Она считала, что поначалу прислуге платить нужно немного. А дальше – как пойдет. Если домработница будет стараться, и Катя не найдет, к чему придраться – тогда можно повысить плату. А если нет - расстаться с улыбкой, помахать друг другу ручкой.
Катя побывала в магазинах, посмотрела на цены. Пролистала страницы сайта с вакансиями - от Центра занятости. Это укрепило ее в убеждении: зарплату можно назначить маленькую. Катя не хотела с самого начала «разв-ращать» домработницу деньгами. Иначе потом та начнет требовать и требовать.
Претендентки приходили и видели. Дом большой. Хозяйка – неадекват. Полчаса рассказывает, как надо начищать дверные ручки. И вообще у нее куча правил – не упомнить сразу.
И она с улыбкой говорит, стараясь правильно слеплять фразы на русском языке:
- Надеюсь, вы будете работать хорошо, и не попадать на штрафы...
Недели через три Катя удивилась – место домработницы все еще свободно, и теперь ей уже не каждый день звонят, чтобы договориться о собеседовании.
Тогда Кате посоветовали поискать прислугу среди соцработников. Если человек задержался на этом месте - уже видно, чего он стоит. Да и зарплатами там никто не избалован.
Катя сама позвонила Марине и предложила прийти, поговорить. Марина пришла с тетрадкой. Она так привыкла. На память не надеялась – писала, что какой старушке надо купить, и прочие поручения своих подопечных.
Сейчас она ходила за Катей, и не поднимая глаз, записывала, что нужно будет делать. Катя говорила, говорила и говорила. Марина исписала летящим почерком двадцать страниц. Когда Катя, наконец, остановилась, Марина спросила:
- Когда начинать? Завтра?
...С тех пор прошло шесть лет. Фирма немца процветала. Марина стала единственным человеком, которому Катя доверяла полностью. В подчинении у домработницы было еще две девушки. Но они часто менялись – никто долго не выдерживал. А Марина помнила лихие времена, когда они с сыном неделями жили впроголодь, и теперь ценила то, что у нее есть, даже не мечтая о большем.
Марина запомнила всё, и – ночью ее разбуди, могла бы перечислить нюансы генеральной уборки, рецепты любимых Катиных блюд, и процитировать железное правило - под яблонями и грушами в саду не должно быть падалицы. Каждое упавшее яблоко нужно употребить в дело. Марина научилась варить пастилу, которую больше других сладостей любили Катины дети.
Так Марина и пахала, доверяя помощницам лишь самое простое и тяжелое – грубую работу, где трудно ошибиться. И опять-таки - Марина не думала о будущем. Если она останется у Кати до пенсии – что ж, пусть так.
В одном Марина и Катя сходились. Ноябрь для них обеих был самым нелюбимым месяцем. Но семья Гейнцельман скрашивала себе жизнь, неизменно уезжая в ноябре в отпуск. Супруги шли на беспрецедентный шаг – на две-три недели забирали мальчишек из школы, увозили их в теплые края – посмотреть мир. Они возвращались из дальних стран, всякий раз маршруты были новые: Австралия, Шри-Ланка, Япония... Катя никогда не рассказывала о поездке, о своих впечатлениях – делиться этим с домработницей было ниже ее достоинства.
Но мальчишек нередко просто распирало от эмоций, и от них-то Марина и узнавала об обна-глевших кенгуру, о стаях попугаев, пролетающих над курортным городком, мт—ерр-ясь, по своему, по попугайски, о том, как прекрасен дайвинг и удивителен подводный мир, и о многом другом. Эдгар и Вилли на свои карманные деньги привозили Марине и ее сыну Димке какие-нибудь сувениры- Катя этого никогда не делала.
Таким образом, в ноябре, у Марины получался тоже своего рода отпуск. Она должна была лишь поддерживать в доме порядок, и освобождалась уже к обеду. Как ни прижимиста была Катя, но Марина считала, что теперь живет вполне хорошо.
Хватало даже на то, чтобы побаловать себя.
Вечером, когда Димка засыпал, Марина делала бутерброд с любимой красной рыбой, наливала в бокал немного коньяка, и устраивалась в постели с новой книгой. Пусть за окном шумит дождь, который к утру наверняка перейдет в снег, пусть другие отдыхают на Шри-Ланке, сама она путешествовала вместе с героями романа, переживала с ними победы и поражения. И ноябрь постепенно сходил на нет. Землю покрывал белый снег – только сейчас с небес, и уже вставали впереди новогодние праздники – запах хвои, сверкающие блестки, тихий перезвон игрушек.
...Но в этом году ноябрь для Марины был отравлен соседями. Она с детства жила в доме, который теперь назывался модным словом «дуплекс».
На самом деле это был старый, еще пятидесятых годов прошлого века - дом на две квартиры. Здесь когда-то жили дедушка и бабушка Марины, ее мать и дядя, а теперь она сама - вместе с сыном.
Если бы Марине завязали глаза, она могла бы пройти по дому ни на что не наткнувшись, и вот так, с закрытыми же глазами, разыскать любую вещь.
И в своем собственном саду, без Катиного надзора, она возилась в охотку, вспоминая – вот эту грушу сажал еще дедушка, а эти тюльпаны – потомки тех цветов, что бабушка когда-то выписывала по почте...
Дом для Марины был личностью, живым существом, и как бы ни уставала она, как бы она ни болела, здесь она чувствовала неизменную поддержку самих стен, тут отдыхала душой.
В этом году вторую квартиру в доме купили – у Марины с Димкой появились новые соседи. Через пару дней после того, как были подписаны документы, муж с женой прибежали знакомиться. У них был веский повод – требовалось заглянуть в погреб, где проходят трубы с водой и есть вентили.
Супругам было лет под пятьдесят. Его звали Володя, он был коренастый, с короткими ногами и одутловатым лицом. Но цепкостью своей и напористостью напоминал «братка из девяностых». Его жена, наоборот, была по модному худа, почти засушена, издали она смотрелась молодой, возраст читался лишь с расстояния двух шагов. Звали ее Таисией.
Работала она секретаршей в городской думе, и мысленно делила людей на касты. Такие, как Марина, стояли ниже ее самой, причастной к власти. Таисия умела быть обаятельной, но – до поры до времени, пока ей было выгодно. Она сама привыкла подчиняться и угождать тем, от кого зависела. И для нее не было сомнения в том, что и Марина должна знать свое место.
- Вас в погреб пустить? Прямо сейчас? – Марина удивилась и растерялась, – У меня там лестница ненадежная...
- Ничего-ничего, Володя справится... Нам прямо срочно воду надо перекрыть, на полчаса... А завтра вы будете дома? К нам электрик придет, проводку делать, а она через вас тянется...
При том, что ей пришлось пройти нелегкую жизненную школу, Марина отказывала лишь в том случае, если речь шла о чем-то совершенно невозможном. Ей было трудно сказать «нет». Она отступила, пропуская супругов в дом.
По дороге в кухню, откуда можно было попасть в погреб, зорко осматривали муж с женой дом, и ничто не ускользало от их взглядов. Володя перекрыл воду, через час вернулся, чтобы ее открыть, поблагодарил. Но если бы вечером Марина приложила ухо к стене, разделяющей их половины, то услышала бы интересный разговор. Стена была тонкой, и если собеседники не понижали голоса, то можно было различить каждое слово.
- Ты представляешь, если мама сюда переедет, то весь дом будет наш...
Володя еще, может быть, сомневался, хочется ли ему жить так близко от тещи – через стенку, но для Таисии уже все было решено. Она размышляла о конкретных моментах:
- Придется, наверное, предложить доплату, чтобы эта девка согласилась на переезд...
- Не вздумай начинать с разговоров о доплате. Ты видела, в каком состоянии ее половина? Ни пластиковых окон, ни нормальных дверей, трубы менять надо, все уби-тое...
- Но всё-таки – это кирпичный дом, центр города, все удобства. А мамин домик – деревянный, на окраине, и с септиком...
- Слушай меня! У тебя, что, много лишних денег? Если мы получим ее половину – ты представляешь, сколько туда нужно будет вбухать финансов? Здесь с нуля все делать будем, там...А ты еще про доплату ведешь разговор.... Ты видела обстановку у этой Марины? В нищих вкладываться – не в коня корм.
- Давай хоть начнем по доброму...Распишем, какой хороший домик мы ей предлагаем...
- Давай. Можешь сказать, что там лес рядом, речка...Её пацану хорошо будет на свежем воздухе...
- А если она не согласится?
- Значит, где-то надавим... Позвони вон, в администрацию, нашли на нее комиссии...
- За что? Она, по моему, тихая...Вряд ли там какие-то компашки, гулянки... И за алкашку ее не выдашь...
- Ну, придумать – за что, всегда можно...Вон, она кур, держит...Целых десяток – я в окно видел. Скажешь, что петух ор-ет, спать не дает. Запах, опять же невыносимый...Дальше – больше. Напишем, что она свою половину не содержит как должно, а это - всему дому угроза. Нерадивая хозяйка - ущемляет наши интересы, вот...Узнай еще, как у нее земля оформлена – может, можно там отрезать кусок, к нашему участку пригородить... В конце концов, она согласится, увидишь...
Для Марины стало полной неожиданностью, когда соседи подозвали ее к забору, и предложили поменяться. Таисия хотела в красках расписать преимущества нового места (чудесный домик, можно держать хоть курочек, хоть уточек), но Марина лишь дернула плечами.
- Нет. Извините. Не хочу...
- А может, подууумааеете? – это был последний раз, когда Марина слышала просительные, даже ласковые интонации в голосе соседки.
- Нет.
Никогда еще Марина не говорила так твердо. Тут уже и соседи сменили тон.
- А мы ведь тоже с вами влипли...
И пошло-поехало. Много чего наслушалась Марина. Что в дому у нее - запустение, антисанитария, вонь... От неожиданности она онемела, не нашлась, что сказать, а вечером плакала украдкой, таясь от сына.
С этого дня и началось. Непросто бывает выдержать ремонт в соседской квартире, а если у тебя на глазах перекраивают половину дома? Разбирают крышу, веранду, ставят новые окна, обкладывают модной плиткой стены.... Сами соседи тут еще не жили, наняли рабочих. И те приходили – налетами. То – несколько недель тихо, то бригада пашет от рассвета до заката без выходных и праздников.
Марине казалось, что она живет на стройплощадке. И не было покоя вечером, когда она приходила домой, и Димка часто не мог заснуть под грохот молотка и звуки дрели.
Марина попробовала жаловаться. Писала письма, ходила на приемы. По опыту убедилась – бесполезно. Ей в лицо улыбались:
- Что ж, людям ремонт не делать, что ли? Вы как не на нашей планете живете.. Ну какие правила.... Когда есть время и деньги – тогда и делают.Потом вы будете ремонтироваться, они потерпят. Добрее надо быть, навстречу соседям идти.
И только когда Марина поняла, что управы на новых жильцов нет – она обратилась к двоюродному брату. Она тревожила его очень редко. Брат был богатый, крутился в бизнесе, а Марина больше всего боялась, что он и его семья станут относиться к ней как к бедной родственнице, которая клянчит то одно, то другое.
- Что мне делать, Борька? – спросила она после того, как закончила рассказ о соседях, – Ты не сентиментален, но, может быть, меня поймешь.... В этих стенах выросли твой отец и моя мама, выросла я, теперь растет Димка. Для меня это больше, чем дом.
Она была права – сентиментальностью Борис не отличался. Он прикидывал – как можно решить задачу.
- Дай мне несколько дней...
- Но я не хочу отсюда уезжать...
- Это я понял.
Он позвонил к концу недели:
- Как тебе такой вариант....Я недавно купил дом. В деревне, но до города маршрутка ходит. Купил, потому что дом очень необычный, старинный, и продавали дешево. Его можно или отремонтировать и перепродать совсем по другой цене, или устроить там типа гостевого дома – для туристов. Но это дело будущего... Поживите там с Димкой, пока твои....уро-ды... ремонтом занимаются. Тишина и покой.
- Но мало ли, что соседи натворят, пока меня не будет... У меня и так уже штукатурка с потолка сыплется...
- Я поселю там своего человечка, он приглядит. Не бойся, нервы у него железные... А ты собирайся, и на время переезжай. Надеюсь, то, что у этого дома плохая история - тебя не испугает...
- Продолжение следует