После разгрома нацистской Германии и милитаристской Японии авторитет Верховного Главнокомандующего Сталина в глазах всего народа взлетел до небес.
Как вспоминает начальник Оперативного управления Генерального штаба (05.1943—1946) и впоследствии начальник Генштаба ВС СССР (1948—1952) С. В. Штеменко:
Самым огромным авторитетом обладал И. В. Сталин... Авторитет Сталина и уважение к нему народа были созданы партией и, конечно, подкреплялись личными качествами этого человека.
При этом в своих официальных мемумарах Штеменко непоследователен. Сначала он заявляет, что сам Сталин был виноват в резком усилении культа его личности в послевоенные годы:
В том, что авторитет в последние годы жизни Сталина принял уродливые формы культа личности, повинен, разумеется, сам Сталин. Хотя он и делал попытки протестовать против прославления его персоны, но они были недостаточны и не очень убедительны... И. В. Сталин... решительно не пресекал непомерное возвеличивание своей личности.
Но тут же Штеменко приводит очень характерный эпизод, из которого ясно видно, что именно подчинённые и окружение Сталина стремились максимально публично и в крайних формах подчеркнуть значимость его фигуры и роли как руководителя СССР. В один из своих приездов в Кремль они с А. И. Антоновым увидели в приёмной Сталина главного интенданта РККА генерал-полковника П. И. Драчёва, который был одет в роскошный мундир времён разгрома Наполеона со стоячим воротником и в современные брюки с позолоченными лампасами.
Как бы отвечая на удивлённые вопросительные взгляды С. В. Штеменко и А. И. Антонова, П. И. Драчёв кратко сказал им, что это новая форма для генералиссимуса. В этот момент в кабинете Сталина начальник тыла генерал армии А. В. Хрулёв завершил свой доклад членам Политбюро ЦК ВКП(б) и предложил всем присутствующим посмотреть на образец новой военной формы.
Сталин был в приподнятом настроении и, увидев вошедших С. В. Штеменко и А. И. Антонова, сказал:
Давайте, вот и Генштаб посмотрит.
После этого в кабинет вошёл П. И. Драчёв в мундире генералиссимуса.
И. В. Сталин окинул его беглым взглядом и помрачнел...
— Кого это вы собираетесь так одевать? — спросил он А. В. Хрулёва, слегка кивнув в направлении главного интенданта.
— Это предлагаемая форма для Генералиссимуса,— ответил А. В. Хрулёв.
— Для кого? — переспросил Сталин.
— Для вас, товарищ Сталин...
Верховный Главнокомандующий велел Драчёву удалиться, а сам, не стесняясь присутствующих, разразился длинной и гневной тирадой. Он протестовал против особого возвышения его личности, говорил, что это неумно, что никак не ожидал того от начальника Тыла.
В результате знаки отличия Генералиссимуса Советского Союза просто нашили на старый маршальский китель Сталина.
Здесь же Штеменко рассказывает ещё один эпизод, связанный с реакцией Сталина на его безудержное прославление. В своём ответе на хвалебное письмо советского военного историка полковника Е. Разина Сталин написал:
Режут слух дифирамбы в честь Сталина — просто неловко читать.
Возникает вопрос к осуждающему Сталина за его недостаточную борьбу со своим культом личности Штеменко — как именно должен был Сталин ещё решительнее бороться с возвеличиванием собственной персоны своим окружением? Репрессировать и расстреливать их за это?
Что касается присвоения ему высшего воинского звания генералиссимуса, то в первый раз Сталин отказался принять его ещё в феврале 1943 г. после разгрома гитлеровцев под Сталинградом и Воронежем в ответ на коллективное обращение рабочих, служащих и инженеров московского завода «Рессора», второй раз — 24.06.1945 г., когда с этой инициативой выступили уже все командующие войсками фронтов, Генеральный штаб РККА и ВМФ СССР «в ознаменование исключительных заслуг в Великой Отечественной войне». Сталин снова отказался.
Кстати, сталинский любимец, исключительно порядочный и справедливый человек, дерзкий и безбашенный правдолюб, не боявшийся говорить Сталину правду в глаза и просить за репрессированных им Главный маршал авиации СССР А. Е. Голованов пишет, что, когда в начале ноября 1943 г. Сталина решили наградить орденом Суворова 1-й степени с формулировкой «За правильное руководство операциями Красной Армии в Отечественной войне против немецких захватчиков и достигнутые успехи», Голованов совершенно искренне поставил свою подпись на ходатайстве о награждении первым по просьбе других военных, чтобы убедить Сталина согласиться.
Чтобы уговорить Сталина принять звание Генералиссимуса Советского Союза, военные поступили так же и подослали к нему его второго любимца — уважаемого и ценимого им Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского, который сказал ему: «Товарищ Сталин, вы — маршал и я — маршал. Вы меня наказать не сможете!»
Впоследствии Сталин, по словам Молотова, очень сокрушался по поводу того, что поддался на эти многократные уговоры со всех сторон и принял звание генералиссимуса, считая это своей большой ошибкой:
Сталин жалел, что согласился на Генералиссимуса. Он всегда жалел... Это перестарались Каганович, Берия… Ну и командующие настаивали... Сталин был против. Сожалел: «Зачем мне всё это?» ... Нет, он очень жалел... Потом было ругался: «Как я согласился?» ... Два раза пытались ему присвоить. Первую попытку он отбил, а потом согласился и жалел об этом.
Друживший со Сталиным 40 лет и работавший рядом с ними бок о бок 30 лет второй человек в ВКП(б) и СССР В. М. Молотов — до того близкий к нему, что сам Сталин неоднократно в шутку называл их тандем Молотошвили — тоже считает, что после Великой Отечественной войны Сталин стал снисходительнее относиться к лести и похвалам окружающих.
Немножко, знаете, было. Человек всё-таки есть человек... В последние годы Сталин немножко стал зазнаваться... Сталину не всегда это нравилось, но в конце немножко и понравилось... Сначала боролся со своим культом, а потом понравилось немножко.
Но сам же Молотов рассказывает ряд характерных эпизодов, в том числе и со своим участием. Так, оценивая масштаб личности и роли Сталина как руководителя ВКП(б) и СССР, он указывает:
В своей жизни я дважды назвал Сталина гениальным: один раз в каком-то приветствии, которое не я писал, там была групповая подпись. Сталин рассердился и велел вычеркнуть: «Ты как сюда попал?» — «Попал, как полагается». — «Неужели ты тоже плетёшься за всеми?» Второй раз на его похоронах. Гениальным я его не считаю, а считаю великим человеком. На 70-летии назвал великим.
Заметьте: в первом случае было составлено коллективное обращение и Молотов к нему присоединился по собственному почину и без указания и без ведома Сталина — но Сталин потребовал вычеркнуть то ли само славословие, то ли подпись Молотова под ним.
Во втором случае Сталин уже умер и никто не тянул Молотова за язык называть его гением у его гроба — это была его собственная инициатива. Ну и сам же Молотов признаёт, что до конца жизни считал Сталина великим государственным деятелем и сам называл его таким публично на официальной церемонии празднования его семидесятилетнего юбилея.
В посвящённой семидесятилетию Сталина статье А. И. Микоян утверждал:
Сталин — это Ленин сегодня.
А всего через несколько лет стал самым горячим сторонником осуждения и развенчания культа личности Сталина наряду с Хрущёвым, который сделал себе на этом имя и карьеру и добился высшей власти, хотя всё правление самого Сталина, по словам Молотова, изображал из себя архисталинца и постоянно повторял:
Батько Сталин! Дорогой батько Сталин! Мы готовы жизнь отдать за тебя, всех уничтожим!
Также Молотов отмечает, что по государственным и политическим соображениям Сталин не мог полностью искоренить прославление своей роли и личности, т.к. использовал это в своих целях:
Целиком нельзя было прикрыть. Это могло бы иметь в то время отрицательные последствия... У Сталина великая роль, необычная. Он руководил, он был вождём.
Что касается его личного отношения к публичным нахваливаниям его гениальности своим окружением, Сталин в передаче Молотова характеризовал их так:
Молотов ещё сдерживается, Маленков, а другие — эсеры прямо: Сталин, Сталин! Это ведь эсеры так говорят!
Ещё два характерных эпизода об отношении Сталина к раздуванию его культа личности из воспоминаний Молотова. Он отказывался от присвоения ему после Великой Отечественной войны звания Героя Советского Союза, считая, что эту награду могут носить только военные герои, а он никакого личного мужества на поле боя не проявил:
И не взял Звезду. Его только рисовали на портретах с этой Звездой. Когда он умер, Золотую Звезду Героя Советского Союза выдал начальник Наградного отдела. Её прикололи на подушку и несли на похоронах.
Обратите внимание — после смерти Сталина и против его воли!
Вместо звезды Героя Советского Союза Сталин носил вполне заслуженную звезду Героя Социалистического Труда.
Отказался он и от настойчивых предложений Л. М. Кагановича и других переименовать Москву в Сталин:
Упорно предлагали одно время Москву переименовать в город Сталин. Очень упорно! ... Каганович предлагал. Высказывался: «Есть не только ленинизм, но и сталинизм!» Сталин возмущался.
В своей речи на Пленуме ЦК КПСС 16.10.1952 Сталин объявил о расширении ЦК и о преобразовании Политбюро ЦК в расширенный Президиум ЦК и Секретариат ЦК из 36 человек. Себя он видел совмещающим обязанности члена Президиума ЦК и секретаря ЦК. После его выступления голос из зала выкрикнул:
Надо избрать товарища Сталина Генеральным секретарём ЦК КПСС.
В ответ Сталин попросил освободить его и от обязанностей Генерального секретаря ЦК КПСС, и от обязанностей председателя Совета Министров СССР.
Тогда вышедший на трибуну Г. М. Маленков обратился ко всем присутствующим в зале членам ЦК КПСС:
Товарищи! Мы должны все единогласно и единодушно просить товарища Сталина, нашего вождя и учителя, быть и впредь Генеральным секретарём ЦК КПСС.
Его тут же поддержал Л. П. Берия. Все стали аплодировать. Сталин попросил прекратить аплодисменты и ещё раз обратился с просьбой освободить его от выполнения функций Генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР и добавил:
Я уже стар. Бумаг не читаю. Изберите себе другого секретаря.
Тогда слово взял С. К. Тимошенко:
Товарищ Сталин, народ не поймёт этого. Мы все, как один, избираем Вас своим руководителем — Генеральным секретарём ЦК КПСС. Другого решения быть не может.
Все присутствующие на Пленуме ЦК встали и начали бурно аплодировать. Сталин долго стоял и смотрел на них, потом махнул рукой и сел на своё место.
Читая всё это, видишь, кто на самом деле был творцом и виновником т.н. культа личности Сталина, который вскоре после его смерти был публично осуждён и заклеймён Хрущёвым вместе с его якобы носителем.
А вот небольшая выдержка из перевода речи Черчилля в палате общин 21.12.1959 в честь восьмидесятилетия Сталина из Британской энциклопедии:
Большим счастьем было для России, что в годы тяжелейших испытаний страну возглавил гений и непоколебимый полководец Сталин. Он был самой выдающейся личностью, импонирующей нашему изменчивому и жестокому времени того периода, в котором проходила вся его жизнь. Сталин был человеком необычайной энергии и несгибаемой силы воли, резким, жестоким, беспощадным в беседе, которому даже я, воспитанный здесь, в Британском парламенте, не мог ничего противопоставить. Сталин прежде всего обладал большим чувством юмора и сарказма и способностью точно воспринимать мысли. Эта сила была настолько велика в Сталине, что он казался неповторимым среди руководителей государств всех времён и народов. Сталин произвёл на нас величайшее впечатление. Он обладал глубокой, лишенной всякой паники, логически осмысленной мудростью. Он был непобедимым мастером находить в трудные моменты пути выхода из самого безвыходного положения... Сталин в самые критические моменты, а также в моменты торжества был одинаково сдержан и никогда не поддавался иллюзиям. Он был необычайно сложной личностью. Он создал и подчинил себе огромную империю. Это был человек, который своего врага уничтожал своим же врагом. Сталин был величайшим, не имеющим себе равного в мире, диктатором, который принял Россию с сохой и оставил её с атомным вооружением.
Кто тут продолжает воспевать и создавать культ личности Сталина после его публичного разоблачения и осуждения на XX съезде КПСС Хрущёвым? Или Черчиллю простительно?
Только с такими искренне преданными и прямолинейными людьми как А. Е. Голованов Сталин мог изредка позволить себе быть откровенным и приподнять завесу с ширмы грандиозной политической фигуры под названием Генеральный Секретарь Политбюро ЦК ВКП(б) и Верховный Главнокомандующий ВС СССР Иосиф Виссарионович Сталин.
Он сделал это в разговоре наедине на своей подмосковной даче 5—6.12.1943 вскоре после возвращения с Тегеранской конференции, будучи простуженным и расхаживая в накинутой на плечи шинели по комнате взад и вперёд:
Я знаю, что, когда меня не будет, не один ушат грязи будет вылит на мою голову. Но я уверен, что ветер истории всё это развеет... Всё хорошее народ связывает с именем Сталина, угнетённые народы видят в этом имени светоч свободы, возможность порвать вековые цепи рабства. «Товарищ Сталин» стало именем собирательным, надеждой для угнетённых и бедняков, надеждой рабочих и крестьян, стонущих под ярмом капитализма. Имя товарища Сталина наделяется самыми лучшими чертами, как в сказке... В жизни любой самый хороший человек обязательно имеет и свои недостатки, и у Сталина их достаточно. Но если считают, что товарищ Сталин может вызволить обездоленных из неволи и рабства, такую веру нужно поддерживать, ибо она даст силу народам активно бороться за своё будущее, вдохнёт в них надежду и уверенность в победе.
Представляется, что в этом откровенном признании Сталин совершенно чётко изложил сущность того, что называется культом личности Сталина, о чём также (см. выше) говорил и его ближайший соратник и, кажется, единственный настоящий друг В. М. Молотов.
Десяткам миллионов граждан СССР, действительно, как воздух и как вода нужна была вера в Вождя, в Мудрого и Всемогущего Отца Народов, в Гениального Полководца — и Сталин, как мог, всю свою жизнь старался добросовестно исполнять эту роль для всех трудящихся всех народов Советского Союза, а также использовать её как политик и революционер до мозга костей, создающий — в том числе и жестокими, принудительными методами — новое, небывалое ранее в мире и в истории социалистическое государство и общество рабочих и крестьян и отстаивающий его право на существование и нахождение в ряду великих мировых держав.
Кстати, все свои многочисленные подарки Сталин сдавал в музей и у него был минимальный набор личных вещей.
Сталин очень строго к этому относился. Его и хоронить-то не в чем было. Рукава обтрёпанные у мундира подшили, почистили.
Источники:
Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. — 2-е изд. / Литературная запись Сомова Г. А. — М.: Воениздат, 1989.
[Чуев Ф. И.] Сто сорок бесед с Молотовым: Из дневника Ф. Чуева. — М.: Терра, 1991. — 313 с.
Голованов А.Е. Дальняя бомбардировочная... — М.: ООО «Дельта НБ», 2004. — 630 с.
Сталин И.В. Cочинения. — Т. 18. — Тверь: Информационно-издательский центр «Союз», 2006. — С. 584—587.