Антон поморщился. Этот разговор уже порядком надоел. Каждый раз одно и то же...
— Мам, ну сколько можно? — он устало потер переносицу. — Мы с Машей год копили на эту поездку. Билеты куплены, отель забронирован. Да и отпуск уже не отменить.
— Вот именно! — всплеснула руками Нина Петровна. — Год копили! А мы с отцом тут... концы с концами еле сводим.
Она многозначительно вздохнула, поправляя на шее жемчужное ожерелье — подарок мужа на золотую свадьбу. Антон едва сдержался, чтобы не закатить глаза.
— Мам, ну хватит драматизировать. У вас приличные пенсии, да и квартиру вы сдаете. На жизнь хватает.
— На жизнь! — фыркнула Нина Петровна. — А на лекарства? А на ремонт? Крыша, вон, течет...
Антон вздохнул. Эта песня была стара как мир. Сколько он себя помнил, родители вечно жаловались на безденежье. При этом каждый год ездили на море, обновляли гардероб и баловали внуков дорогими подарками.
— Мам, мы уже обсуждали это. Я плачу за квартиру, в которой живем. Покупаю вам продукты. Что еще нужно?
— Неблагодарный! — всхлипнула Нина Петровна. — Мы тебя растили, ночей не спали! А теперь ты нас бросаешь...
Антон закрыл глаза и медленно досчитал до десяти. Спокойно. Только спокойно.
— Мам, я вас не бросаю. Просто хочу немного отдохнуть с женой. Две недели — и мы вернемся.
— Вот именно! Жена, жена... — Нина Петровна поджала губы. — С тех пор как ты женился, совсем о родителях забыл. Все Маша да Маша...
Ну вот, начинается... Антон поморщился. Мама никогда не скрывала своей неприязни к невестке. Впрочем, ни одна девушка не была для нее достаточно хороша.
— Мам, давай не будем, а? — устало попросил он. — Маша тут ни при чем. Это наше общее решение.
— Ну конечно! — всплеснула руками Нина Петровна. — Она тебя окрутила, теперь вертит как хочет! А ты и рад стараться...
Антон почувствовал, как внутри закипает раздражение. Нет, ну сколько можно?
— Мам, прекрати! — резко оборвал он. — Маша — моя жена. И я не позволю о ней так говорить. Даже тебе.
Нина Петровна осеклась, явно не ожидав такого отпора. На секунду в ее глазах мелькнуло удивление, тут же сменившееся обидой.
— Вот как ты с матерью разговариваешь! — всхлипнула она. — Никакого уважения! А я ведь только о твоем благе пекусь...
Антон вздохнул. Ну вот, теперь пошли слезы и обвинения. Как по нотам...
— Мам, давай не будем, а? — попытался он сменить тему. — Расскажи лучше, как папа? Что врачи говорят?
Но Нина Петровна уже закусила удила.
— Вот! — торжествующе воскликнула она. — Сам видишь — отец болеет. А ты — в отпуск! Нет чтобы помочь, поухаживать...
— Мам, — терпеливо начал Антон. — Мы ведь говорили об этом. Я предлагал нанять сиделку...
— Сиделку! — перебила Нина Петровна. — Чужого человека в дом! Нет уж, спасибо. Сами справимся.
Антон мысленно застонал. Ну конечно. Как же иначе? Помощь нужна, но любые предложения с порога отвергаются.
— Хорошо, — сдался он. — Чем я могу помочь?
— Отмени отпуск! — тут же заявила мать. — Приезжай к нам. Поживешь месяц-другой, поможешь по хозяйству...
— Мам, — устало вздохнул Антон. — Мы уже обсуждали это. Я не могу взять отпуск за свой счет. У меня работа, обязательства...
— Вот! — снова всплеснула руками Нина Петровна. — Работа важнее родителей! А мы тут загибайся...
Антон почувствовал, как начинает закипать.
— Мам, хватит! — резко оборвал он. — Ты прекрасно знаешь, что это не так. Я помогаю вам, чем могу. Но у меня есть и своя жизнь.
— Своя жизнь! — передразнила Нина Петровна. — А о нашей ты подумал? Мы тебя растили, ночей не спали! А теперь что? Бросаешь на старости лет?
Антон глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Нет, ну сколько можно? Каждый раз одно и то же...
— Мам, — начал он максимально спокойно. — Я вас не бросаю. Я помогаю вам финансово, навещаю каждые выходные. Что еще нужно?
— Что нужно? — возмутилась Нина Петровна. — Уважения! Благодарности! А ты только и думаешь, как бы улизнуть!
Антон почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Все. С него хватит.
— Знаешь что, мам? — тихо сказал он. — Я устал. Устал от этих вечных претензий и обвинений. Я люблю вас с папой. Правда. Но я не могу жить только вашей жизнью. У меня есть жена, работа, свои планы и мечты. И я имею на это право.
Нина Петровна замерла, явно не ожидав такого отпора. На ее лице отразилась целая гамма эмоций — от удивления до обиды.
— Вот значит как? — наконец выдавила она. — Выходит, мы тебе больше не нужны?
Антон тяжело вздохнул. Ну вот, опять двадцать пять...
— Мам, ты же знаешь, что это не так, — устало сказал он. — Я люблю вас и всегда буду любить. Но я взрослый человек. У меня своя семья.
— Семья! — фыркнула Нина Петровна. — Подумаешь, два года женат! А мы с отцом полвека вместе прожили. Вот это семья!
Антон почувствовал, как внутри снова закипает раздражение. Ну сколько можно сравнивать?
— Мам, — начал он, стараясь говорить спокойно. — Давай не будем. Каждая семья проходит свой путь. Мы с Машей только начинаем. И я хочу, чтобы у нас все сложилось.
— А мы? — всхлипнула Нина Петровна. — Мы тебе больше не нужны?
Антон закрыл глаза и глубоко вдохнул. Спокойно. Только спокойно.
— Мам, — мягко сказал он. — Вы всегда будете мне нужны. Вы мои родители, и я вас люблю. Но это не значит, что я должен отказаться от своей жизни.
Нина Петровна поджала губы, явно не удовлетворенная ответом.
— Знаешь что? — вдруг сказала она. — Езжай в свой отпуск. Раз уж мы тебе так мешаем...
Антон вздохнул. Ну вот, теперь обиделась...
— Мам, ну перестань, — попытался он ее успокоить. — Вы мне не мешаете. Просто поймите — мне нужен этот отдых. Мы с Машей давно его планировали.
— Ну конечно! — всплеснула руками Нина Петровна. — Маша важнее родителей!
— Мам! — не выдержал Антон. — Хватит! Маша — моя жена. И да, сейчас она для меня на первом месте. Это нормально.
Нина Петровна замолчала, явно шокированная таким заявлением. На ее лице отразилась целая гамма эмоций — от удивления до обиды.
— Вот значит как? — наконец выдавила она. — Что ж... Езжай. Раз уж мы тебе больше не нужны...
И, развернувшись, она быстро вышла из комнаты. Антон услышал, как хлопнула входная дверь.
Он тяжело опустился на диван и закрыл лицо руками. Господи, ну за что ему все это? Почему каждый разговор с матерью превращается в такую драму?
Зазвонил телефон. Антон посмотрел на экран — Маша.
— Привет, родная, — устало сказал он, отвечая на звонок.
— Ну как? — с тревогой спросила жена. — Поговорил с мамой?
Антон вздохнул.
— Да как обычно... — он помолчал. — Слушай, может и правда отменим поездку? Я чувствую себя последней сволочью...
— Так, стоп! — решительно перебила Маша. — Даже не думай! Мы год копили на этот отпуск. И ты его заслужил.
— Но мама... — начал Антон.
— А что мама? — снова перебила Маша. — Она взрослый человек. И должна понимать, что у тебя есть своя жизнь.
Антон вздохнул. Маша была права, конечно. Но легче от этого не становилось.
— Знаешь, — вдруг сказала жена. — А давай пригласим твоих родителей к нам на дачу? Когда вернемся из отпуска. Проведем вместе недельку-другую.
Антон удивленно моргнул.
— Ты серьезно? — недоверчиво спросил он. — После всего, что мама о тебе говорит?
Маша хмыкнула.
— Ну а что делать? — философски заметила она. — Твоя мама — часть нашей жизни. Хочешь не хочешь, а общаться придется. Так почему бы не попробовать найти общий язык?
Антон почувствовал, как внутри разливается тепло. Вот за что он любил свою жену — за мудрость и терпение.
— Ты у меня чудо, — с нежностью сказал он. — Знаешь об этом?
— Знаю, — рассмеялась Маша. — Ну так что, звонишь маме?
Антон на секунду задумался.
— Нет, — наконец сказал он. — Сейчас она все равно на взводе. Давай подождем до завтра. А там я ей позвоню и все объясню.
— Как скажешь, — согласилась Маша. — Главное — не переживай, ладно? Все будет хорошо.
Антон улыбнулся. Да, с такой женой все точно будет хорошо.
— Спасибо тебе, — тихо сказал он. — За все.
— Люблю тебя, — просто ответила Маша. — До вечера!
Антон положил трубку и откинулся на спинку дивана. На душе стало немного легче. Да, с родителями непросто. Но у него есть любящая жена и своя жизнь. И он имеет на это право.
Завтра он позвонит маме. Спокойно все объяснит. Пригласит на дачу. А пока... Пока можно просто насладиться тишиной и помечтать о предстоящем отпуске.
Антон улыбнулся и закрыл глаза. Все будет хорошо. Обязательно будет.
***
Прошла неделя. Чемоданы собраны, билеты на руках. Антон и Маша уже предвкушали долгожданный отдых.
Но за день до вылета раздался звонок.
Антон взглянул на экран телефона и нахмурился. Звонила мама.
— Алло? — настороженно ответил он.
— Антоша! — голос Нины Петровны звучал взволнованно. — Сынок, у нас беда!
Сердце Антона ёкнуло.
— Что случилось, мам?
— Отец... — всхлипнула Нина Петровна. — Ему плохо, в больницу увезли!
Антон почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Что с ним? — хрипло спросил он.
— Сердце... — выдохнула мать. — Приступ случился. Врачи говорят - состояние тяжелое.
Антон закрыл глаза. Только не это. Только не сейчас...
— Я сейчас приеду, — быстро сказал он. — Держись, мам.
Положив трубку, он повернулся к Маше. Та уже все поняла по его лицу.
— Папе плохо, — тихо сказал Антон. — В больницу увезли.
Маша молча кивнула.
— Поезжай, — просто сказала она. — Я все улажу с билетами.
Антон благодарно сжал ее руку.
— Прости, — виновато сказал он. — Знаю, ты ждала этой поездки...
— Перестань, — мягко перебила Маша. — Семья важнее. Съездим в другой раз.
Антон кивнул, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Что бы он без нее делал?
— Я позвоню, как только что-то узнаю, — сказал он, быстро собирая вещи.
Маша молча кивнула.
Уже в дверях Антон обернулся.
— Знаешь, — тихо сказал он. — А ведь мама была права. Какой отпуск в такой момент...
Маша грустно улыбнулась.
— Иди уже, — мягко подтолкнула она мужа. — Родители тебя ждут.
Антон кивнул и вышел за дверь. В груди разливалась тяжесть. Он не мог отделаться от мысли, что если бы послушал маму и отменил поездку раньше, может, все сложилось бы иначе...
В больнице царила суета. Нина Петровна, осунувшаяся и бледная, сидела на жестком стуле у реанимации.
— Мам, — тихо позвал Антон.
Она подняла глаза, и ее лицо исказила гримаса боли.
— Антоша, — всхлипнула она. — Наконец-то...
Антон обнял мать, чувствуя, как она дрожит.
— Что говорят врачи? — тихо спросил он.
Нина Петровна покачала головой.
— Ничего хорошего, — прошептала она. — Говорят, шансов мало...
Антон почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Нет, только не это...
— Я же говорила, — вдруг с горечью сказала мать. — Говорила - не езжай. А ты...
Она осеклась, но Антон и так все понял. Чувство вины накрыло его с головой.
— Прости, мам, — хрипло сказал он. — Ты была права. Я должен был...
Договорить он не успел. Дверь реанимации распахнулась, и оттуда вышел усталый врач.
— Родственники Петрова? — спросил он.
Антон и Нина Петровна вскочили.
— Мы, — выдохнул Антон. — Что с отцом?
Врач тяжело вздохнул.
— Мне очень жаль, — тихо сказал он. — Мы сделали все, что могли, но...
Дальше Антон уже не слышал. В ушах зашумело, перед глазами все поплыло.
Он не успел. Не успел попрощаться, не успел сказать, как любит. Не успел извиниться за свой эгоизм...
Рядом рыдала мать. А Антон стоял, оглушенный горем и чувством вины.
Отпуск, о котором они так мечтали, теперь казался чем-то далеким и нереальным. Впереди были только боль утраты и горькое осознание своих ошибок.
"Какой отпуск в такой момент..." — эхом отозвались в голове слова матери.
И Антон понял - ничто уже не будет как прежде. Никогда.