Сдаваться она не собиралась, считала, что есть еще один способ избавиться от никому ненужной девочки. Она подкараулила Валерия и приступила к нему с просьбами образумить Марию. Она не знала что зять, узнав о ее роли в жизни Машиной дочери, относится к ней без уважения и это еще мягко сказано.
- Валера, ты же здравомыслящий человек. Сам подумай, зачем тебе это надо? Чужой человек в доме. Была бы хоть маленькая, а такая... Да от нее чего угодно ждать можно. Ты не думал что она может причинить вред твоему сыну?
- Перестаньте Ангелина Андреевна, не выдумывайте ерунды. Почему Настя может причинить кому-то вред,- ответил он.
-Да хоть из ревности. Самый распространенный вариант: старший ребенок не любит младшего. с которым все возится, а тут вообще особый случай. От нее мать отказалась, а с Сашенькой возится. Так почему бы не обидеть его лишний раз?
- Вы правильно сказали, Настя уже большая и она прекрасно понимает почему мать от нее отказалась. Она хорошо относится и к матери, и к Саше. Прошлого изменить мы не в силах, но обеспечить девочке счастливое будущее вполне можем.
- Хорошо и это надо учесть. Ты знаешь каковы потребности девочки-подростка? А девушки, какой Настя скоро станет? Да это никаких денег не хватит, твоих между прочим денег, которые ты бы мог потратить на себя, на своего сына, на свою семью.
- За наши деньги можете не волноваться, и у вас мы просить не будем, а Настя уже стала моей дочерью и моей семьей,- твердо сказал Валерий.
- Ну ясно, моя доченька и тебя зомбировала. Помяни мое слово Валера, заплачете вы еще. А меня забудьте, ноги моей в вашем доме больше не будет.
- И слава Богу,- подумал Валерий.
Документы на Настю были уже оформлены, девочку привезли в ее новый дом. Она была в восторге, хотя пыталась скрыть это. Все еще не могла до конца поверить и маме, и ее мужу, боялась, что может опять оказаться в детском доме, но и становиться льстивой, угодливой она не собиралась. Потому, старалась вести себя независимо.
В её маленькой пока жизни произошло сразу слишком много перемен. Пришлось переехать не только в новый дом, но и пойти в другую школу, хотя это особых затруднений не вызвало. Училась Настя отлично, была общительной и веселой девочкой.
Дома было порой посложнее, но Валерий и Мария понимали это. Они решили дать девочке время на адаптацию.
Первые дни в семье едва не испортила Ангелина Андреевна, которая все же решилась посетить молодую семью. В качестве группы поддержки она захватила и Максима Петровича, хотя сомневалась что от него будет толк. Дома она провела с ним соответствующую работу, в красках рассказывала какую глупость собирается сделать их дочь и чем это грозит.
- Нет, ну ты подумай, Максим, так наплевать на нас с тобой, так не прислушиваться к нашему мнению. Чего нам стоило избавиться от этой девчонки, а они опять тащат ее в дом.
Она заламывала руки, плакала, убеждала мужа что не только ее, но и его тоже кровно обидела дочь, ради которой они претерпевали такие лишения.
- Ну что ты Геля, их дело, пусть делают что хотят.
- Максим Петрович, и ты туда же? У тебя что, совсем нет мнения? Ты способен одобрить такие идиотские поступки?- приходила в ужас жена.
- Да что такого? Она мать, жалко стало девочку. Что же ей, при живых родителях, в детском доме жить?
- Вот именно, родителях. А где второй-то родитель, Костик этот. Вот он пусть бы и забирал свою девчонку и нянчил бы в свое удовольствие.
К счастью она ничего не знала о Константине, потому хоть этой проблемы не появилась. Но вот посетить семью дочки, Ангелина Андреевна решила просто для того, чтобы показать свое отношение к случившемуся и дать понять маленькой приживалке, что далеко не все ей рады.
Это ей удалось. Бедная девочка застыла под ледяным взглядом бабушки. Настя была не готова к такому приему, еще не вполне освоилась дома, к тому же она знала, что именно эта бабушка с поджатыми в нитку губами была главным инициатором отказа от неё новорожденной.
Девочка испугалась, что Ангелина Андреевна опять будет настаивать на отказе, но та не стала ничего говорить, посчитав, что достаточно того, как она показала свое отношение к вселению внучки, которую за родню не считала.
Максим Петрович все же подвел жену. Он смотрел на девочку куда приветливей и даже обменялся с ней парой слов, вполне добродушных, за что и получил нагоняй от жены на обратной дороге.
Она ядовито выговаривала ему за мягкотелость, упрекала в том, что и он встал на сторону врагов. Принималась то и дело плакать, в конце концов он остановил машину и сказал:
- Вот что Ангелина, или ты прекращаешь свой спектакль, или выходи и иди домой пешком. Сил больше нет тебя слушать. Никаких врагов там не было. Это были наша дочь, зять, внук и эта девочка, кстати, вполне симпатичная, на Машу в детстве похожа.
И заметив что жена уже набрала воздуха для новой тирады сказал:
- Ну что, пешочком домой?
Ангелине Андреевне пришлось замолчать, наказывая мужа только всхлипами. Не могла она понять его терпимости, ведь так хорошо все уладили, позволили Маше жить нормально, без всяких осложнений. Вышла бы она замуж с прицепом? Тогда и Сашеньки бы не было. Почему ее никто не хочет понять?
Мария в это время утешала дочь:
- Ты не думай, твоя бабушка Ангелина вовсе не такая уж злая. Просто она добро представляет по-своему, а против тебя она настроена больше всего потому что боится, что все узнают, что это она настояла на том, чтобы я отказалась от тебя.
- Ага, и поэтому хочет чтобы ты еще раз отказалась,- ответила девочка,- я понимаю, она твоя мама, но все же нельзя ли сделать так, чтобы она приходила пореже. А вот дед кажется ничего такой, только он под ее дудку пляшет, как и ты в свое время.
- Да, это ты правильно определила, но бояться тебе нечего. Она властная женщина, но надо мной ее власти больше нет, да и дедушка, кажется, тоже понимает что она не права. Она еще из-за этого злится.
Отношения в новой семье становились все лучше. Настя наконец поверила что у нее есть родные люди, которые не предадут никогда. Может быть главной заслугой в этом стал маленький Саша. Ему еще не было года и он искренне, всей своей чистой душой, полюбил старшую сестру, так же как и она его. Опасения бабушки Ангелины были напрасными, никакой ревности девочка не испытывала, наоборот, с удовольствием помогала маме возиться с братишкой.
Именно в это время разговоры матери и дочери стали по-настоящему откровенными и дружескими. Настя больше не вспоминала о том, что когда-то ее оставили. Она радовалась тому как Сашенька расцветает ей навстречу, как тянется ручками и радостно смеется, увидев сестру. А какое удовольствие ей доставляли прогулки с коляской, которую она катила, идя между матерью и отцом. Называть Машу и Валерия мамой и папой она стала не сразу и они понимали причину. Эти слова были чужими для девочки, но очень скоро она решилась сама, и опять же благодаря Сашеньке. .
Однажды за завтраком, когда собралась вся семья, Настя вдруг сказала:
- Знаете, я вот что подумала. Саша ведь растет не по дням, а по часам, так? И очень скоро он будет все понимать, поймет что я его сестра. Ему странно будет, почему для него вы мамы и папа, а для меня, сестры, вроде как никто. Это не дело, что я вам обоим до сих пор просто выкаю. И вот я решила, с этого дня называть вас обоих на ты, и мама, и папа, если вы не против.
- Конечно,- Маша встала, крепко обняла девочку,- против? Да я только об этом только и мечтала, милая ты моя доченька. Я знала что ты сама придешь к этому решению и странно что ты думаешь что мы можем быть против.
Поддержал её и Валерий:
- Любой человек мечтал бы о такой взрослой и умной дочке.
Таким образом отношения в семье стали почти идеальными и лишь одно огорчала Марию—отношения с родителями. Она любила их, хотя не могла понять, почему они так настроены против Насти. Иногда она звонила домой, но мать почти сразу обрывала разговор:
- Эта еще у вас? Тогда меня нет. И у меня нет дочки.
На этом разговор заканчивался.
С отцом было легче. Если рядом не было Ангелины Андреевны, он мог перекинуться с дочкой несколькими словами, сообщить что у них все в порядке, расспросить о жизни внука и внучки. У Максима Петровича не было такой неприязни к Насте, да и Маше он объяснял поведение жены очень просто:
- Да ее убивает, что не по ее воле сделали. Ты же знаешь свою мать, она может быть рада бы приехать к вам, на Сашку посмотреть, да и с Настей отношения наладить, но все должно быть так как она сказала и если идет не так, то будет упорно добиваться, чтобы все исправили.
- Но я же не могу еще раз отказаться от Насти, даже в угоду матери. Неужели она этого не понимает?
- Может и понимает, а вот принять не может. Только она должна быть главным светом в каждом окошке. Ты уж не сердись. Может когда-нибудь опомниться.
Мария тоже на это надеялась, но ситуация никак не разрешалась. Между тем приближался ее юбилей. Тридцать лет отмечать было решено дома. Были приглашены родители Валерия и, конечно, Маша позвонила своим, сообщила о времени начала торжества.
Трубку взял Максим Петрович, весело ответивший:
- Неужели ты думаешь что мы могли это забыть? Приедем обязательно. Мы уже и подарок купили.
- А мама как?- спросила Мария. Она понимала, что отцовская «мы»означает лишь то, что радуется предстоящему празднику только он и подарок покупал тоже он.
-Ну что мама? Приедет конечно,- Максим Петрович посерьезнее,- ты не волнуйся, дочка. Она вам праздник не испортит, обещаю. Проведу с ней соответствующую работу.
Конечно Мария волновалась, она даже думала что зря пригласила родителей, не сможет ее мама удержаться от язвительных замечаний, но деваться было некуда, оставалось только ждать.
Максим Петрович вечером сообщил супруге, что в субботу они едут на день рождения дочки. Ангелина Андреевна выслушала, как всегда, поджав губы.
- К дочке? А она у нас есть? Это ты про ту, которая нас неизвестно на кого променяла? Мы никуда не поедем, понял? У нее хватает родни и без нас.
- Сядь Ангелина,- твердо сказал ей муж.
Ангелина Андреевна не привыкшая к такому тону села.
- У Маши безусловно родни хватает, с этим я спорить не собираюсь. А вот у нас кроме неё, никого. Если ты хочешь жить как рак-отшельник под корягой, то это твое дело. А я поеду. Хотя стыдно будет за твое поведение ужасно, но хоть сам не опозорюсь.
- Я тебя позорю?
- Да.
- Ты сам позоришься, идешь на поводу,- начала была она, но муж остановил ее властным движением руки.
- Я тебя на поводу всю жизнь иду, то есть шел. Ты решила дочку отправить в село, где она родила неизвестно в каких условиях. Ты заставил ее отказаться от ребенка, а я молчал, делал вид что меня это вообще никак не касается. Двенадцать лет я знал что моя внучка живет неизвестно где и опять молчал. Я не знаю как ты все это переживала, но я ни на один день забывала о том, что вы с Машкой сделали.
- Мы? Да кто это за мы такие? Я-то здесь причем? Я ее жизнь, можно сказать, спасала, чтобы с ней было, если бы она с самого начала принесла домой этого, никому не нужного ребенка?
- Чтобы было? У нее родители есть, мы с тобой. Мы бы не помогли? Не поддержали? Ах да, прости, куда тебе? Не с внуками же тебе возиться. Какая из тебя бабка? Ты еще молодая, на тебя обращают внимание мужчины. И вдруг внуки какие-то. Странно, что ты от Сашки-то не отказалась?
- То есть я во всем виновата?- сквозь близкие слезы спросила Ангелина Андреевна.
- Да нет, Геля, не ты, я виноват в первую очередь. Тогда мне надо было кулаком по столу стукнуть и сказать, что никуда моя дочь не поедет, ни от кого отказываться не будет. Я дал слабину в очередной раз, но пришло время исправлять свои ошибки. Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что это твоя родная внучка, наша с тобой кровь?
- Да какая она наша?- расплакалась жена.
- Такая вот, смотри, мать Кости не отказалась, взяла девочку, воспитывала. Она ведь одна была, к тому же больная. Растила ее до последнего своего дня. Теперь Валерий, зять наш, он без всяких кривляний принял совершенно чужую ему девочку. Готов растить ее, любить. А ты, что же? Где твое сердце? Почему ты не только от внучки, но и от дочери с такой легкостью отказываешься и хочешь меня опять заставить отказаться? С кем мы тогда останемся?
- Вдвоем. Кто нам еще нужен?- жалобно спросила Ангелина
- Мне нужны дочь, зять, сваты, внуки. А если тебе не нужны, то и сиди дома, любуйся на себя в зеркало. Я с тобой больше спорить не собираюсь.
Приготовление к юбилею шли полным ходом. Свекры уже приехали и играли с детьми в детской. Маша отказалась от помощи свекрови и одна металась по кухне, надеясь угодить всем. Настя уже несколько раз заглядывала, тоже предлагала помощь и наконец именинница согласилась.
- Да, милая, проверь как стол накрыт и начинай носить салаты, только аккуратней. А я пойду, себя в порядок приведу, чтобы стать виновницей торжества, а не кухаркой.
И вот нарядная, красивая Мария вышла из спальни. Пришел с огромным букетом Валерий. Все готовы были сесть за стол, но медлили.
- Дед Максим, с бабушкой Ангелиной наверное опаздывают,- предположила Настя,- мы позвоним им, мама, может они вот-вот...
И тут раздался звонок в дверь
- А вот и они,- старательно изобразила радость девочка, но к двери не побежала. Открыла дверь Мария. Да, на пороге стояли еее родители с букетами и яркими подарочными пакетами.
Но больше всего Машу удивила радость и некоторое смущение на лицах матери и отца.
- Простите, опоздали малость. Пробки. Поздравляем тебя доченька, радость наша,- сказал Максим Петрович.
Ангелина Андреевна обняла разом и дочку, и внучку, шепнув им:
- Девочки, мои родные, простите меня за всё, за всё, я не права была и мне так стыдно теперь. Спасибо вам за доброту и терпение.
Конец.
5 часть
1 часть