- А я уже рынок проехала, - в телефонной трубке голос Тани Косицыной радостно сообщил, - минут через двадцать у тебя, Мань, буду. Мечи, как говорится, на стол. Такая у меня уж ситуация дома вышла! Я даже из дома ушла, представляешь? Срочно требуется мне участие дружеское! Квартира-то у тебя двадцатая? Или двадцать первая? Не помню я чего-то. Давненько ты меня в гости не приглашала, все-то тебе некогда. Так вот и распадаются многолетние дружбы!
- А я, - Маня после недолгого молчания сообщила подружке, - переехала ведь. У Димочки я теперь живу. Не дома, то есть.
- Это у какого же, - Косицына удивилась, - Димочки еще? Ну-ка, колись, чего там за Димулька завелся?
- У Шапкина, - Маня ответила, - и ты его не знаешь. Съехались полгода назад. Пробуем совместный быт. Пожениться Димочка мне предлагает, вот я и думаю.
- А чего не рассказывала-то, - Косицына расстроилась, - про замуж, а? Вон какая ты скрытная, Манька, стала. А когда-то ведь из одной тарелки ели. И секретиков друг от друга не имели! Собралась замуж - и скрывает, подруга называется. Небось, и на свадьбу бы не позвала!
- Так мы, - Маня вздохнула, - третий год с тобой не общаемся. Что же мне, всех знакомых об изменениях в личной жизни уведомлять?
- А я не все, - Таня обиделась, - вообще-то. Но это ладно. Это мы с тобой еще разберемся. Ехать-то куда? Где твой Шляпкин живет? Говори адрес. Может, я вообще в другую сторону качусь. И ночевать мне негде. Ушла, говорю, из дома.
- На Перова, - ответила Маня, - возле цирка. Давай там и встретимся.
Сказала Маня адрес, а сама призадумалась. Удобно ли будет к Димочке привести подружку юности ночевать? Да и планы у них свои личные имелись. Собирались они к Димочкиному другу на день рождения. И куда тут Косицыну встроить? И совершенно это неудобно для всех получается.
- Но мы в гости вечером идем, - продолжила Маня, - и спать у нас совершенно негде. У Димочки квартира чуть больше коробки холодильника.
- Как-нибудь угнездимся, - успокоила Косицына, - кому и тесно, а нам найдется место.
Димочка новости про Таню Косицыну не обрадовался. Он вообще посторонних в доме терпел с большим трудом.
- Давай, - Мане предложил, - твою подружку в гостиницу сплавим? У нас тесная однушка. Куда еще и подружек мы укладывать будем? С нами, что ли, на диван? И к Пете мы на день рождения вечером идем. Будет Косицына дома у меня в одиночестве сидеть? Я ведь ее даже не знаю. Мне все это совершенно не нравится.
- С собой возьмем, - Маня предложила, - у нее, у Таньки, что-то дома приключилось. Как человека в беде бросить? И места много она не займет у Пети. Посидит в углу тихонько. Ее там и не заметят даже.
Косицыну они встретили у парка. Сидела она на скамье. И сердито кого-то по телефону отчитывала. Дима насупился. И даже руку Мани из своей высвободил.
- Да не куксись ты, - сразу Косицына Димочке сказала, - схожу в гости с вами. Чего тут страшного-то? Объем я вашего именинника? Обещаю сидеть мышкой. А насчет ночевки - тут и вовсе голову ломать не о чем. На полу у вас могу устроиться. У меня ведь ситуация личная имеется. И требуется участие дружеское. Я из дома ушла.
- А случилось-то чего? - Маня участливо поинтересовалась.
- Да Вадька мой, - Козицына сразу поникла, - мне изменяет. И не сознается, гад. Разругалась я с ним - и к тебе поехала. Чтобы меня выслушали. Излить, так сказать, душу мне очень нужно близкому человеку. На Вадьку пожаловаться, получить слова утешения.
- А дети, - Маня интересуется, - они-то с кем?
- Дети в порядке, - Таня ответила, - чего с ними сделается-то? Вовка уже здоровый, присмотрит. Не могла я дома остаться. Невыносимо мне там. Ходит изменник к бесстыжими глазами по квартире. И отравляет воздух предательством. Нет, не могу там находиться. Пусть подумает кого потерял. Это я сижу и на Вовку ору сейчас. Привыкли, что мать все за них делает!
И они пошли к Пете на день рождения. Косицына за столом сидела при Мане. Тесно прижавшись. И громким шепотом жаловалась ей на негодяя Вадьку. “Я, конечно, не уверена, что он точно бабенку завел. Но все в пользу этой версии свидетельствует. Спелся он на работе с одним Барсуковым. И оба они, видать, гуляют. Я с Олькой Барсуковой, женой этого Барсукова, связь поддерживаю. Она мужу тоже совершенно не верит. Вот и вчера они на рыбалку якобы поехали. И мы с Олькой придумываем - как их застукать с любовницами. Понимаешь?”.
Поздравив Петю, они выкатились из подъезда. Димочка закурил. Ждали такси.
- Знаете, - Косицына уставилась на него, - я от вашей вредной привычки страдать не должна совершенно. Курили бы там, где людей нет. Весь дым мне в лицо.
Димочка промолчал, но надулся.
Дома Косицына задумчиво выпила чаю и осмотрела книжные полки.
- Книжки читаешь попсовые, - Димочке она сообщила, - ерунду одну. И кота кормишь кормом отвратительным. Самого бы тебя такое есть заставить. Это преступление - кота кормить таким кормом. Я почему животных не завожу? А не могу я гарантировать, что правильно ухаживать за котом стану. И не загублю уходом безгрешную душу.
Димочка раскраснелся. Он всегда краснел, когда злился.
Маня начала шумно искать надувной матрас. Отвлекать Димино внимание на что-нибудь нейтральное. Всегда Димочка такой. Молчит-молчит, а потом устроит выход из-за печи.
Косицына завалилась на матрас. Вытянула ноги, потянулась, крякнула и хрюкнула.
- Маня, - улыбнулась она с матраса, - давай со мной! Хоть наговоримся! Мне тебе еще много чего про Вадима рассказать надо. А ты меня поддержишь. Никуда твой Димочка не денется. Каждый день ты его видишь. А я у вас, к сожалению, редкий гость.
Маня посмотрела на Димочку: можно ли ей на матрас к Косицыной?
Димочка надулся еще больше и пожал плечами. Это означало: делай, что хочешь, а я обиделся.
На матрасе, когда уже был погашен свет, Косицына сразу начала бурно рыдать.
- Я ему, - сладко рыдала она, - лучшие годы отдала. Я ему дочь родила! Я своих ему парней воспитывать доверила! А он?! А он - бабу завел. Как?! Как, я спрашиваю, мне сейчас быть? Бросать его? Может, и вовсе домой мне не ехать?!
Димочка завозился на диване. Наверное, его насторожила перспектива того, что Косицына навечно поселится в его доме. И будет рыдать на матрасе.
Плач продолжался ровно час. Таня, всхлипывая и сморкаясь, вспоминала прегрешения Вадима за все десять лет совместной жизни. И то, как он не сразу нашел подход к Вовке. И то, как он наклюкался на свадьбе. И даже то, что Вадим был небольшого роста. “Жалкий огрызок, - рыдала Косицына, - еще и изменяяяяяет… не прощу, не прощу никогдаааа...”.
Таня не работала с тех пор, как обрела изменника Вадима. И подъемы по будильнику были давно ей забыты. “Еще бы, - говорила Козицына, - я при мужике бы работала. Ага, щас. Я лично для любви создана и неги. А вы - как хотите”.
Димочка, наконец, не выдержал.
- Завтра, - сердито сообщил он с дивана, - нам рано на работу. Мне лично - вставать через четыре с половиной часа.
Косицына шмыгнула носом и причитать перестала.
“Ехала, - прошептала она, - получается, за помощью. За поддержкой дружеской. А и поговорить с подругой уже нельзя. Димулька - в носу козюлька! Сатрапы чертовы, сколько же вас развелось, никакой жизни от вас. Вот допрыгаешься - и от тебя Манька сбежит однажды. Ишь, указывает он нам, ишь какой. Щечки трясутся, очочки сверкают, из глазенок - молнии”.
В три часа ночи Димочка с Маней проснулись от того, что Косицына бубнила на кухне.
- Да, Оля, - бубнила она, - вот тут-то мы и возьмем тепленькими!
С женой Барсукова она готовила облаву на Вадьку.
- Нет, - сказал с дивана Димочка, - это невозможно. Я выгоню ее прямо сейчас. Что за люди такие?!
- Тсс, - замахала на него руками Маня с матраса, - у них поход на изменников. Заткни уши и спи. Ради меня.
Когда Маня проснулась в семь утра по будильнику, Косицыной уже не было. На столе лежала записка. “Маня, он тебе не пара! Димасик - запачкал матрасик. Беги отсюдова”.
Маня выбросила записку и порадовалась, что Димочка не опередил ее, не прочел раньше. Что, конечно, не мешало ему и дальше немного дуться.
- Что за бесцеремонность, - возмущался Дима, - притащиться в чужой дом! Как снег на голову свалиться! Людям спать не давать.
- Она, - Маня оправдывала Косицыну, - так ведь не думала. Что дом-то чужой. Я же тут с тобой живу, значит, не совсем он чужой.
- Притащиться в чужой дом, - все равно гневался Димочка, - еще и замечания хозяину высказывать! Корм ей не понравился Васин! Книжки я читаю глупые! Сама-то она кто?!
- Она - Таня Косицына, - объясняла Маня.
А Димочка больше про Косицыну и слушать не хотел. И потребовал более в гости ее не приводить. И вообще - как можно дальше держать Косицыну от него, Димочки. А лучше бы и самой с такими дамочками дружб не водить.