— Алекс!
— Роб!
— Рад тебя видеть!
— Я тоже. Ты всё же вернулся в Антарктику, а собирался жить в Колумбии, травку выращивать.
— Ошибки молодости. Пойдём посидим, килмиса выпьем. Сигару будешь? — Роб достал пачку с сигариллами, и сунув одну из них в рот, протянул мне другую.
— Не откажусь, дружище, — я взял предложенную сигариллу и, заметив, что тот смочил её слюной перед тем как прикурить, сделал то же самое.
— Сухие, — сквозь зубы заметил он, ища в карманах зажигалку.
Прошло десять лет с тех пор, как мы виделись с Робом последний раз. Он работал у нас драйвером ещё в самом первом рейсе в Антарктиду в сезоне 93-94 годов. Американец, рослый под два метра с густым басистым голосом, с буйной шевелюрой длинных тёмных волос, он был очень общительным, и я часто беседовал с ним на самые разные темы.
Роб Ридер родом из интеллигентной семьи учителей, фамилия которых говорит сама за себя. Ридер — значит читающий, а раз это фамилия, то многочитающими были его предки задолго до появления на свет самого Роба. Ему было лет двадцать, когда он попал к нам не корабль, хотя выглядел он несколько старше. «Заработаю денег и уеду жить в Колумбию, в деревню, там тепло и всё бесплатно, — рассказывал он мне про свои сокровенные мечты. — Построю хижину, посажу травку и буду балдеть». «А как же цель в жизни? — спрашивал я его, — у нас правильным считается посадить дерево, построить дом, вырастить сына. Твои родители небось мечтают понянчить внуков, а ты…». «У меня сестра есть, очень умная, она нарожает, — улыбался Роб».
Мы зашли в один из Ушуайских ресторанчиков на главной улице, где за стеклом витрины виднелся мангал с тушей барана на вертеле. Взяли по большой бутылке не плохого местного пива «килмис», что-то поесть, и продолжили разговор.
— Ты к нам на «Иоффе»?
— Да, Алекс, на два круиза.
— Драйвером?
— Нет, гидом, ну и драйвером по совместительству.
Я сделал удивлённое лицо, давая понять, что приятно обрадован тому обстоятельству, что Роб взялся за ум.
— Лекции будешь читать пассажирам, а на какую тему?
— История, — Роб, увидев моё очередное удивление, добавил — история антарктического туризма.
— Правду, будешь рассказывать об открытии Антарктиды русскими, или ты по-прежнему считаешь, что её открыли ваши американцы.
Дело в том, что десять лет назад у нас состоялся разговор о том, кто первым открыл Антарктиду. Роб никак не хотел согласиться со мной, что её открыла русская экспедиция под командованием Беллинсгаузена. В качестве аргумента он приводил известный факт, что когда Беллинсгаузен подошёл к Южным Шетландским островам там уже находилась зверобойная флотилия американца Натаниэля Палмера. Об этом есть упоминание в отчёте нашей экспедиции. На мои объяснения, что открытие состоялось за год до этого, он говорил, что Палмер тоже за год до этого нашёл острова рядом с континентом. Сначала он ходил на одном судне, а затем вернулся с целой флотилией, где его и застали русские.
— А какие ваши доказательства? — спародировал я Арнольда Шварценеггера из фильма «Красная жара» — устные байки более поздних времён? Если бы наши не записали эту встречу в отчёте, то в них никто бы и не поверил.
— Это почему? — возмутился Роб. — Ты считаешь, что наши историки не правы.
— Ну хорошо, — решил я зайти с другой стороны, — кто по-твоему открыл Америку?
— Колумб, конечно.
— А как же викинги, мы же точно знаем, что они побывали в Америке задолго до Колумба. Об этом сохранились упоминания в исландских сагах, записанных в более поздние времена по устным рассказам. Я уже не говорю о том, что найдены следы их пребывания на острове Ньюфаундленд. Почему ты считаешь относительно Америки, что первым был Колумб, отразивший своё открытие в документах, а не викинги, рассказавшие об этом в сагах? А про Антарктиду наоборот, — сказочник Палмер в приоритете, а не русские, всё зафиксировавшие в документах. Двойные стандарты, Роб, не так ли?
Мне было интересно, насколько изменилось у Роба представление об открытии Антарктиды, ведь теперь он не просто драйвер, катающий туристов на зодиаке, а гид и лектор, специализирующийся на истории. Ему задают вопросы любознательные туристы.
— Я стараюсь придерживаться официальной версии, — ответил он мне.
— Нашей, или вашей? — улыбнулся я. — Ты книгу Дэвида Макгонигала читал? Согласен с ним?
Дэвид, учёный из Австралии с мировым именем, полярник, много лет жизни отдавший Антарктиде, издал замечательную книгу «Антарктика», где описал всё что было известно о шестом континенте, включая геологию, биологию, животный мир и т.д. Есть в ней и глава, посвящённая открытию континента. Дэвид уже много лет работал на «Иоффе» гидом, и я был с ним хорошо знаком.
— Читал, Алекс. Я всё что можно прочитал.
— Верю, Роб, ты же Ридер, не зря такую фамилию носишь. Ну и что скажешь?
— Дэвид большой учёный, я ему верю.
— К тому же он не американец, — добавил я, — может говорить, что думает, без политики.
— Ты прав Алекс, — улыбнулся Роб, — этот спор между нашими странами политический. В наших школах учат что это мы открыли, а в ваших что вы. А мы с тобой теперь знаем точно, как это было.
— Я и раньше знал, Роб, это ты по школьному отвечал.
— Так ты и постарше, — громким басом рассмеялся он, — давай ещё по пиву.
…
Споры про открытие Антарктиды не затихают с тех пор как она приобрела геополитическое значение. Сегодня на западе используются любые аргументы, способные повлиять на мнение мировой общественности. Зачастую это грубые подтасовки и просто откровенная ложь.
Чтобы "обосновать" свой "суверенитет" на Южный континент, они ссылаются на "доктрину открытия". Эта концепция, провозглашенная США в конце XVIII века "основой международного права", гласит, что земли, заселенные "нецивилизованными" народами или вовсе незаселённые, принадлежат государствам, которые их открыли. На этом основании, США и Великобритания пытаются доказать, что Антарктиду в 1820 году открыли не Лазарев с Беллинсгаузеном, а американец Натаниэль Браун Палмер и британец Эдвард Брансфилд. Вот то, что сегодня пишет британское издание Daily Express: "Фальшивыми заявлениями об "открытии" Антарктиды Россия хочет "отжать" Южный континент у США, Великобритании и Австралии". Из той же «оперы» заявление Гитлера, сделанное им ещё в 30-х по поводу претензий фашистской Германии на кусок континента, названного немцами «Новая Швабия», мол Антарктиду открыл Беллинсгаузен, а он немец, значит… и т.д. Мог бы и нашего царя упомянуть, который тоже был больше немец чем русский. Кстати, тем самым немцы тогда признавали приоритет русской экспедиции. Но это политики, им для достижения своих целей нужна не правда, а средства массовой информации, чтобы втюхивать в сознание людей то, что им выгодно. А что же наука? Каково мнение мирового учёного сообщества относительно приоритета в открытии шестого континента? Попробуем разобраться.
На открытие Антарктиды претендуют русские, англичане и американцы.
Начнём с наших.
Вот что сообщает Беллинсгаузен в своём отчёте «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света в продолжение 1819, 20 и 21 годов, совершенные на шлюпах «Востоке» и «Мирном».
Беллинсгаузен: «16 января (1820 г. прим. авт.). …в полдень, на широте 69°21'28'', долготе 2°14'50'', мы встретили льды, которые представились нам сквозь шедший тогда снег в виде белых облаков… по причине снега зрение наше недалеко простиралось; я привел в бейдевинд на SO, и, пройдя сим направлением две мили, мы увидели, что сплошные льды простираются от востока через юг на запад; путь наш вел прямо в сие ледяное поле, усеянное буграми
В тот же день в судовом журнале шлюпа «Мирный», который находился рядом с «Востоком» Михаил Лазарев записал:
Лазарев: «…матёрый лёд, чрезвычайно высокий… Простирался оный так далеко, как могло только достигать зрение».
Понимали ли наши капитаны, что видят континент? Скорее всего тогда ещё нет. Но они не исключали такой возможности, так как знали, что «матёрый» (материковый) лёд, сам по себе в открытом океане не образуется. Под ним должна быть земля. Любой географ скажет, что ледник сползающий с континента в воду является продолжением самого континента. А вот та ли это земля, которую они искали, или это всего лишь остров стало известно гораздо позднее. К счастью, земля оказалась та! В этот момент экспедиция находилась на расстоянии не более 20 миль от материка Антарктиды в районе так называемой Земли принцессы Марты.
Затем были предприняты ещё несколько попыток пройти как можно южнее. Самой удачной можно назвать третью, когда русская экспедиция находилась вплотную к материку Антарктиды. Беллинсгаузен, по-видимому, уже допускал, что перед ним материк. Это видно из следующих слов его предварительного донесения, присланного в Россию из Порт-Жаксона (Австралия):
Беллинсгаузен: «…не прежде как с 5-го на 6-е число (февраля 1820 г. — прим. авт.) дошел до широты 69° 1' 80» южной, долготы 16° 15' восточной. Здесь за льдяными полями мелкого льда и островами виден материк льда, коего края отломаны перпендикулярно и который продолжается по мере нашего зрения, возвышаясь к югу подобно берегу".
Лишь исключительная добросовестность не позволила ему уже тогда заявить об открытии русскими Антарктиды, поскольку все же у него не было полной уверенности, что «материк льда», «возвышаясь к югу подобно берегу», действительно является сушей.
И всё же, русские мореплаватели хоть и не были в полной мере уверены, что открыли материк, ясно представляли, что обнаруженная ими территория суши весьма обширна. Беллинсгаузен отмечал: "Огромные льды, которые по мере приближения к Южному полюсу поднимаются в отлогие горы, я называю матёрыми, предполагая, …что сей лёд простирается через полюс и должен быть неподвижен…" И он был абсолютно прав.
Экспедиция была встречена на Родине с большим торжеством и ее открытиям придавалось громадное значение. Лишь спустя более чем 20 лет была послана первая иностранная экспедиция в антарктические воды. По этому поводу руководитель этой английской антарктической экспедиции 1839—1843 гг. Джемс Росс писал: «Открытие наиболее южного из известных материков было доблестно завоевано бесстрашным Беллинсгаузеном и это завоевание на период более 20 лет оставалось за русскими». В 19 веке даже англичане, «хозяева морей», называли русских первооткрывателями Антарктиды.
Все эти открытия строго задокументированы. Первый отчет о них был отправлен морскому министру в апреле 1820 года, а затем опубликован в официальном издании — «Записках Адмиралтейского департамента» — сразу же по возвращении из плавания, в 1821 году. В этом документе прямо говорилось об открытии нового материка, который именовался "ледовым". Подробное описание его исследования в двух томах с атласом карт и видов опубликовано в 1831 году на русском языке. Таким образом, Россия не только открыла и исследовала Южный континент, но и задокументировала свое открытие, а затем официально оповестила об этом весь мир.
О первом плавании в высокие южные широты написали четыре участника экспедиции. Главный труд — "Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане …" руководителя экспедиции Фаддея Беллинсгаузена вышел в свет только через семь лет после открытия. Рукопись передавали от редактора редактору, пока в ситуацию не вмешался лично Николай I. Книга вышла только в 1831 году тиражом всего 600 экземпляров.
Ещё меньше повезло трудам остальных участников экспедиции. Свои экспедиционные записки астроном Иван Симонов опубликовал в «Казанском вестнике при императорском Казанском университете» в 1822 году. Еще позже, в 1853 году, в столичном литературном журнале «Пантеон» вышло описание экспедиции мичмана со шлюпа «Мирный» Петра Новосильского «Южный полюс: из записок бывшего морского офицера». Издание вышло без указания имени автора: к этому времени он стал цензором и не хотел огласки. Переиздание книги случилось только в 50-е годы ХХ века. И наконец, дневник, который вел матрос 1-й статьи шлюпа «Восток» Егор Кисилев, был у него изъят по окончании плавания и тоже отправился в архив морского министерства.
Рапорт, посланный начальником экспедиции Беллинсгаузеном из Австралии в апреле 1820 года морскому министру Российской империи маркизу де Траверсе, лег в архив министерства. Капитан Беллинсгаузен повторил информацию об открытии в своем последнем рапорте в конце плавания и в личном письме министру, но это была всего лишь служебная переписка.
Командир шлюпа «Мирный» Михаил Лазарев в сентябре 1821 года, через пару месяцев после возвращения из плавания, написал о наблюдении нового материка в частном письме своему товарищу с детских лет по Морскому кадетскому корпусу отставному лейтенанту, а ныне смоленскому помещику Шестакову: «16 января достигли мы широты 69°23′ S, где встретили матерый лед чрезвычайной высоты, и в прекрасный тогда вечер, смотря на салингу, простирался оный так далеко, как могло только достигать зрение… Отсюда продолжали мы свой путь к осту, покушаясь при всякой возможности к зюйду, но всегда встречали льдяной материк, не доходя 70°… Открылась, наконец, та матерая на юге земля, которую так долго искали и существование коей сидевшие филозофы в кабинетах своих полагали необходимым для равновесия земного шара».
Полное осознание того, что ими был открыт южный континент к Беллинсгаузену и Лазареву пришло позже, когда были обдуманы все знания и факты экспедиции. И всё равно мореплаватели не стали нагло присваивать себе всю славу открытия, оставив это сделать потомкам.
Итак, участники нашей экспедиции и их начальство на берегу знали, что открыли новый континент. Кроме того, были открыты, нанесены на карту и описаны множество островов рядом с континентом. Другой вопрос, почему об этом не трубили во все трубы. Видимо, тогда не предавали этому открытию большого геополитического значения. У России итак было много земель. Чего только стоит Аляска, которую надо было как-то осваивать.
А что есть у англичан?
Натолкнулись на землю вблизи Антарктиды не профессиональные исследователи полярных широт, а торговец Уильям Смит, — капитан и владелец на паях 200-тонного парусника, на котором возил товары из Буэнос-Айреса в Аргентине в Вальпараисо в Чили и обратно. В очередном рейсе в начале 1819 года он в проливе Дрейка отклонился непривычно далеко на юг. На пути из Атлантики в Тихий океан парусные суда шли здесь галсами против постоянного западного ветра, и Смит забрал на юг дальше обычного. 19 февраля 1819 года он увидел берег.
Это были Южные Шетландские острова, как их потом назовут. Высаживаться на них Смит не стал, а продолжил путь в Чили, где по прибытии доложил о неведомой земле командующему британской королевской эскадры на западном побережье Южной Америки, которая базировалась на Вальпараисо. Фурора сообщение Смита о новой земле не вызвало. Более полугода шли согласования с Адмиралтейством в Лондоне, и в декабре 1819 года королевский военно-морской флот зафрахтовал судно Смита для официального обследования земли, которую тот видел десять месяцев назад.
Командиром экспедиции был назначен мастер-командир Эдвард Брансфилд. Так тогда в английском военном флоте называли штурманов. Его чин, выше мичмана, но ниже лейтенанта, В помощники Брансфилду дали двух мичманов, доктора и отправили на корабле Смита проверять его рассказ. Плавание прошло без приключений, они высадились на одном из островов архипелага, который видел Смит, объявили его собственностью британского короля и сразу пошли дальше на юго-запад, не обследуя другие острова архипелага.
30 января 1820 года они увидели сушу с довольно высокими горами. Её назвали Землей Троицы (Trinity Land). Позднее англичане сделали всё, чтобы эта земля оказалась той самой, которая является северной оконечностью нынешнего Антарктического полуострова.
Затем Брансфилду посчастливилось открыть ещё несколько островов. Вскоре льды вынудили его повернуть обратно. 15 апреля он вернулся в Вальпараисо. Вновь открытые земли Брансфилд объявил владениями британской короны. Судовой журнал и карты он отправил в Лондон. Но журнал был утерян, а составленные карты оказались неточны. Сама экспедиция расценивалась как частная инициатива Ширреффа — командира английской военно-морской эскадры в Вальпараисо и его подчинённого. Поэтому в Британском Адмиралтействе эти открытия оценили невысоко. Брансфилд через год вышел в отставку и перешёл на службу в торговый флот.
Британцы чтут Брансфилда как первооткрывателя, вот только судовой журнал его корабля, где фиксировались все передвижения, загадочным образом "исчез". Поэтому единственным "доказательством" стал рассказ какого-то матроса об… открытии Южных Шетландских островов. Вот такие "доказательства". И не удивительно, что американские географы не согласились с ними и указали, что первооткрывателем Антарктического полуострова стал зверопромышленник из Штатов Натаниэль Палмер.
И всё же у англичан есть чем крыть. Британская печать в 1821 году сообщила об открытии. Правда, писали газеты об открытии Южных Шетландских островов, а не материка Антарктиды.
Только в 1825 году была издана карта, на которой появилась Земля Тринити с «высокой горой, покрытой снегом» на северном мысу. А дневник участника экспедиции мичмана Пойнтера, заместителя капитана Брансфилда, с описанием берега открытого нового материка, был опубликован вообще в 2000 году. Этот «полный» вариант журнала (или дописанный кем-то) неожиданно всплыл в конце XX века в Новой Зеландии в семье Клаустонов, которые никак не были связаны с Чарльзом Пойнтером. Из более 200 страниц издания текст, приписываемый Пойнтеру, занимает порядка 70 страниц. Даже в Великобритании ряд фактов вызывает сомнения.
Я не думаю, что англичане что-то сфальсифицировали в истории открытия полуострова Тринити, являющегося частью континента, ведь тогда никто не помешал бы им передвинуть дату открытия на пару дней вперёд. Всего за двое суток до того, как Брансфилд увидел гору на Антарктическом полуострове, экипажи шлюпов «Восток» и «Мирный» российской антарктической экспедиции под руководством Беллинсгаузена примерно в 3 тыс. километров к востоку от судна Брансфилда увидели прямо по курсу шельфовый ледник на побережье неизвестной земли. Было это 16 (28-го по новому стилю) января 1820 года, и в отечественной историографии считается датой открытия Антарктиды. Разумеется, ледяная стена на горизонте — это вам не настоящая гора на берегу в нескольких кабельтовых от брига Брансфилда. И потому в английской историографии датой открытия Антарктиды считается 30 января 1820 года, и, соответственно, открыли материк не капитан Фаддей Беллинсгаузен и лейтенант Михаил Лазарев, а мастер-командир Эдвард Брансфилд.
С другой стороны, только после аэрофотосъемки, проведенной англичанами в 1934–1937 годах стало окончательно известно, что Антарктический полуостров — часть материка, а не архипелаг островов. А российские исследователи видели классический материковый берег, как он выглядит в высоких широтах, явно непохожий на островной. Впрочем, приоритет открытия Антарктиды долгие годы мало кого волновал. Если в Англии об открытых землях хотя бы год спустя сообщили столичные газеты, то в России первые сообщения об Антарктиде остались в служебной и частной переписке.
В итоге замечу, что многие историографы считают, что «Землёй Тринити» мог быть любой из островов по соседству с северной оконечностью Антарктического полуострова. У англичан нет никаких доказательств (ни журнала, ни точных координат) что это был именно континент.
Наверное, так же считал и знаменитый путешественник Отто Норденшёльд руководитель Шведской антарктической экспедиции (1901—1904 гг.), назвавший одинокий островок в проливе Брансфилда островом Тринити, тем самым выразив свой скепсис по поводу притязаний англичан.
Теперь об американцах.
Американские зверопромышленники не хотели отставать от своих британских коллег и также устремлялись в Южный океан. Одним из них стал 20-летний Натаниэль Палмер. После первых удачных сезонов он стал совладельцем двух шхун промысловой флотилии Бенджамина Пендлтона. В 1820 году он вёл промысел тюленей и интересовался поиском новых лежбищ на недавно открытых Южных Шетландских островах. Сюда его направил Пендлтон на шхуне «Герой». Палмер 16 ноября 1820 года прошёл в широкий пролив, заполненный льдинами, и увидел очертания каких-то берегов. В январе 1821 года он вернулся к стоянке у одного из Южных Шетландских островов, где находилась зверобойная флотилия Пендлтона. Здесь его застала экспедиция Беллинсгаузена. Беллинсгаузен пригласил Палмера к себе на корабль, но тот не поделился (как считают американцы) своими открытиями с русскими. А скорее всего ему нечего было добавить к тому что русские уже знали, обследовав весь архипелаг Южных Шетландских островов.
Тем не менее, открытие Палмера попало на карту, изданную в Англии в 1822 году. Это произошло благодаря английскому промысловику. Как Пауэлл узнал о достижениях Палмера? В конце 1821 года, когда начался новый охотничий
сезон, Палмер на шлюпе «Джеймс Монро» отправился в долгую поисковую экспедицию. 4 декабря 1821 года у острова Мордвинова (Элефант) он встретил Пауэлла на шлюпе «Дав» («Голубка»). Вместе они отправились на восток и 6 декабря 1821 года обнаружили Южные Оркнейские острова. Потом их пути разошлись. А на своей карте, представленной в Адмиралтейство, Пауэлл, со слов Палмера, нанёс береговую черту (чиркнул карандашиком без указания точных координат) к югу от Южных Шетландских островов. Позднее, в 1897 году, весь находящийся там архипелаг островов был назван Адрианом де Жерлашем, руководителем Бельгийской антарктической экспедиции Землёй Палмера. Опять же замечу — архипелаг островов, а не сам континент.
Единственное доказательство "открытия" Палмера – его "воспоминания". Но можно ли доверять таким "воспоминаниям"? Беллинсгаузен действительно встречался с Палмером во время стоянки на Южных Шетландских островах – на обратном пути в Россию. То есть Палмер действительно бывал "где-то рядом", в 120 км от побережья Антарктиды, примерно в то же время, что и Беллинсгаузен. Однако есть одна деталь: "воспоминания" опубликованы… в 1876 году, то есть спустя 55 лет после того, как американский тюленепромышленник уже имел полную информацию об открытии Антарктиды.
Сегодня при посещении туристами острова Десепшен, где находится, пожалуй, самая удобная и защищённая бухта среди всех Южных Шетландских островов, гиды обязательно покажут то место, откуда якобы Натаниэль Палмер впервые увидел некие горы, являющиеся Антарктическим континентом. Я много раз бывал там, и в ясную погоду действительно видел вдалеке некий берег. Но я, в отличии от Палмера, точно знал, что в той стороне находится не только континент, но и остров Тринити. И он ближе, чем континент. И придуманная американцами красивая легенда годится только что для туристов, а не как серьёзный аргумент в споре о приоритетах открытия континента.
Хорошо, пусть американец Палмер увидел с возвышенности на острове Десепшен берег именно континента, что тоже возможно, но это произошло на восемь месяцев позднее, чем его увидели русские и англичане. Причём у русских всё задокументировано, а у англичан, даже если верить, что земля, названная Тринити является северной оконечностью Антарктического полуострова, а не одним из приантарктических островов, позднее передвинутых в нужное место (на что намекает исчезновение документов), то всё равно это произошло на два дня позднее, чем у русских. И с этим никто не спорит. К тому же русские понимали, что открытая ими земля является континентом и в отчётах даже дали ему название — «Ледовый». А то что видели англосаксонские зверопромышленники перемещаясь от острова к острову и сотнями тысяч истребляя тюленей и китов, лишь в двадцатом веке выяснилось, что это могла быть земля, являющаяся непосредственно континентом.
Словом, как писал наш классик, у осетрины может быть только одна свежесть, первая. А первыми по любому были русские.
…
К чему я так подробно говорю о датах и приоритетах? Дело в том, что существуют традиции, или, если хотите доктрины, узаконивающие в глазах мировой общественности права на владение теми или иными территориями.
Так, например, Аргентина и Чили считают, что их суверенитет над частями Антарктиды международно признан буллой Римского папы 1493 года и Тордесильясским мирным договором 1494 года. Эти страны, как правопреемники Испанской империи, рассматривают договоры как юридические международные при посредничестве католической церкви, которая в то время была признанным арбитром в подобных вопросах. В настоящее время и Чили, и Аргентина претендует на сектор Антарктического континента, который находится более или менее непосредственно к югу от их национальных земель, обращенных к Антарктике.
Ещё дальше пошла Великобритания. Она после Первой мировой войны попыталась включить весь континент в состав империи. Амбиции у тогдашней «владычицы морей», над территорией которой не заходило солнце, были имперские. А для узаконивания суверенитета достаточно было объявить территорию своей. Попробуй отбери. Германия попробовала, в Первую мировую, затем во Вторую, и где эти рейхи сейчас?
А что другие страны?
Норвежцы в 1921 году высадились на острове Петра I и на этом основании объявили его своей территорией. Для этого им понадобился всего лишь королевский указ. А целью этой аннексии было обеспечение юридических обоснований на китобойный промысел в южных приполярных широтах. Вскоре они вместе с англосаксами перебили почти всех китов, а затем организовали международный запрет на их добычу.
Не буду утомлять читателя скучными подробностями попыток разных стран застолбить за собой ту или иную часть Антарктики. Отмечу лишь, что таких стран много, а аргументы самые разные. Немцы, например, разбрасывали с самолёта над территорией Антарктиды дротики со свастикой, объявив помеченную таким образом землю своей «Новой Швабией». Японцы говорят: «мы же посылали когда-то туда свой ледокол… значит тоже…». Румыны, ох уж эти румыны, ну нет у них ничего, а тоже «претендуют», авось обломиться что-нибудь.
А вспомните Советский Союз. В учебниках тех времён наша северная граница была нарисована до самого Северного полюса. На каком основании? Да так, без всяких оснований, объявили и сказали —попробуйте сунуться, мало не покажется. Сильная была держава, могла постоять за себя. Случись, что США в то время, скажем, ослабли, или развалились на самостоятельные штаты, СССР мог бы вернуть себе «Землицу Алясочку», под предлогом того, что не признаёт прежние договора царского правительства. К сожалению, вышло наоборот, развалился СССР, и у нас тут же оттяпали всё что было можно, несмотря на обещания, данные наивному Горбачёву.
По-серьёзному попытку поделить Антарктиду в 1948 году предприняли 7 держав-претендентов — Великобритания, Австралия, Новая Зеландия, Франция, Норвегия, Чили, Аргентина и США. Эта попытка была направлена на исключение СССР из дел континента. Но не тут то было. Советский Союз в 1950 году заявил о своём интересе к региону и отказался признавать какие-либо претензии на суверенитеты других стран. Он оставил за собой право предъявлять свои собственные претензии, основанные на том факте, что открытие Антарктиды совершено русскими.
Наконец, чтобы предотвратить возможность военного конфликта в регионе, США, СССР, Великобритания и 9 других стран со значительными интересами провели переговоры и подписали в 1959 году Договор об Антарктике. Он вступил в силу в 1961 году. Отметим, что этот договор был первым соглашением о контроле над вооружениями, заключенным во время холодной войны.
Главная цель договора — обеспечить использование Антарктики в интересах всего человечества. Также предусматривается свобода научных исследований и поощряется международное сотрудничество. Запрещаются любые ядерные взрывы и захоронения радиоактивных материалов в Антарктике. В 1982 году как часть Системы Договора об Антарктике вступила в силу Конвенция по сохранению морских живых ресурсов Антарктики (АНТКОМ).
Важным толчком к формированию Договора об Антарктике стал Международный геофизический год. Эти 18 месяцев международного научного сотрудничества в 1957-1958 годах положили начало интенсивному изучению Антарктики разными странами. Все, кто мог, у кого были ресурсы и амбиции, бросились столбить Антарктиду. Американцы заняли Южный полюс, наши, слегка припоздав, понаставили станций в других знаковых местах. Не бездействовали и другие страны. Количество научных станций быстро увеличивалось.
На начало 2024 года в число участников договора входят 56 государств, 29 из которых являются консультативными сторонами. По отношению к Договору эксперты выделяют три группы стран:
1. Имевшие территориальные претензии до его подписания — это Австралия, Аргентина, Великобритания, Новая Зеландия, Норвегия, Франция и Чили.
2. Оставившие за собой право на выдвижение таких претензий — это Перу, Советский Союз/Россия, США и ЮАР.
3. Не имеющие официальных территориальных претензий — это Бельгия, Болгария, Бразилия, Германия, Индия, Италия, КНР, Пакистан, Польша, Румыния, Украина, Уругвай, Чехия, Швеция, Эквадор, Южная Корея и Япония.
То есть старые претензии остаются, но не признаются. Новых претензий страны-подписанты и присоединившиеся позже страны договорились не выдвигать. Страны, не присоединившиеся к договору, претензии выдвинуть могут, но их участники договора не признАют. Реальный контроль той или иной страны над территориями невозможен вне зависимости от выдвинутых претензий. Так что на сегодня Антарктида остается общей. Но долго ли продержится такой ее статус в условиях обостряющейся борьбы государств за ресурсы планеты — неизвестно. Зато хорошо известно, что англосаксы никогда ни с кем не делились ресурсами, поэтому большинству стран в реальности не на что рассчитывать.
Подводя итог, хочу высказать свои соображениями по поводу будущего дележа Антарктиды. Испокон веков у человечества существует основной закон: «Сильный всегда прав». Баланс силы доминирует над балансом интересов. Стоило развалиться Советскому Союзу, как США, почувствовав себя гегемоном, стали безнаказанно творить разные «безобразия» нарушая все договорённости — двинули НАТО на восток, разбомбили Югославию, затем Ливию и Ирак. Ну что, скажите, может сделать слабая страна если гегемон объявит Антарктиду своей, и займётся там тем, чем ему захочется? Даже своё «ах-ах» слабак не скажет, — заткнут рот и наложат «санкции». Не поможет никакая папская Булла, королевские указы, приоритеты в открытии, вклад в изучение, наличие и количество станций, коренные жители, рождённые на этих станциях. Лозунг гегемона: «Не стоит прогибаться под изменчивый Мир, пусть лучше Мир прогнётся под нас». Правда наш поэт, придумавший этот лозунг, имел в виду скорее самого себя. Ну да Бог с ним. Другой наш поэт, постарше и по прозорливее, если хотите, пугал гегемона тем, что в случае чего «… мы напишем в Спортлото».
А если серьёзно, — был двухполярный мир были и договорённости, основанные на страхе взаимного уничтожения.
В общем, я думаю, вам всё понятно про будущий делёж шестого континента. Впрочем, время покажет. А пока давайте-ка вернёмся к тем героическим временам, когда ни одна пушка в Европе не могла стрельнуть без ведома Русского Царя, когда наши только-только покинули завоёванный Париж и навели порядок в Европе, щедро вернув государственность поверженным Наполеоном странам, когда Император Александр I отправил экспедицию на далёкий юг искать новый континент, вопреки категорическому заключению Кука, что там земли нет.
…
Перечитывая отчёт Беллинсгаузена, я с некоторым удивлением обнаружил интересные нюансы, на которые раньше не обращал внимания. Ведь я тогда был школьником, а не махровым мореманом, избороздившим все моря и океаны. А главное, — не бывал в самой Антарктиде. В те далёкие времена моего юношества, когда я увлекался географией, путешествиями, морскими приключениями, отчёт Беллинсгаузена показался мне скучным. Запомнились лишь в основном картинки с пингвинами, айсбергами и русскими кораблями между ними. Теперь, открыв для себя в отчёте интересные моменты, не географические, а скорее бытовые, я хочу поделиться ими и объяснить, почему они произвели на меня впечатление. Те, кто много ходил в морях, меня поймут.
Переход экватора.
Беллинсгаузен: «18 октября. В 10 часов утра перешли экватор в долготе 22° 19' 56" западной, по двадцатидевятидневном плавании от острова Тенерифа… На шлюпе «Востоке» был только я один, проходивший экватор, и следуя общему всех мореплавателей обыкновению, почерпнутою с южного полушария морскою водою окропил офицеров и учёных, дабы, так сказать, познакомить их с водами южного полушария.
Комиссар, над коим вместе с прочими совершён сей обряд, исполнил тоже над командою, с тою только разностью, что, вместо капель, выливаема была полная кружка воды в лицо каждому. Все с удовольствием подходили к комиссару, и в ознаменование перехода в южное полушарие я велел раздать по стакану пунша, который пили при пушечных выстрелах.
Обыкновение особенным образом торжествовать переходы экватора, хотя кажется маловажным и совершенно детскою забавою, однако производит большое действие на мореплавателей. Скучный и единообразный путь между тропиками разделён экватором на две части; достигнув экватора, мореплаватель радуется, что совершил половину сего пути, празднует и начинает снова вести счёт дням, забывая прошедшие…»
Ну что тут скажешь? Современный ритуал пересечения экватора значительно разросся, превратившись в театрализованное представление с появлением Нептуна и его многочисленной свиты. В Российском Императорском флоте праздник перехода через экватор был впервые отмечен во время первого русского кругосветного плавания на шлюпах «Нева» и «Надежда» в 1803-1806 гг. Его инициаторами выступили командиры кораблей – капитан-лейтенанты И. Ф. Крузенштерн и Ю. Ф. Лисянский, ранее пересекавшие экватор во время службы волонтерами в британском флоте. Описание этого события сохранилось в трудах мореплавателей. Подробное описание церемонии дано классиком русской маринистики К. М. Станюковичем в повести «Вокруг света на «Коршуне». Беллинсгаузен, тоже прошёл через службу в британском флоте, и хорошо знал этот ритуал. Тут можно отметить, что он значительно сократил само действо, убрав Нептуна и свиту, а также выкуп в виде бутылок с алкоголем, приводивших свиту в непотребное состояние. Но главное сохранилось, а именно — крещение водой, и хмельная чарка. И что меня особо удивило, так это важная роль Комиссара (обер-комиссар флота – офицерский чин для особых поручений, по тем временам корабельный интендант. Он ведал снабжением корабля, всеми видами довольствия, а также финансами). А я всегда думал, что комиссары на флоте были только в СССР.
Как и чем питались
Беллинсгаузен: «После 17-недельного нашего плавания, в продолжение коего погода стояла самая мокрая и холодная; к удовольствию моему, медико-хирург Галкин нашел всех совершенно здоровыми. Запас наш, взятый в Рио-Жанейро, так был избыточен, что ни офицеры, ни служители (матросы)не нуждались в свежей пище. Сегодня убили свинью, и сваренная в горохе доставила служителям обед весьма вкусный. Прошедшие штормы были причиною, что мы лишились нескольких свиней из взятых нами в Рио-Жанейро, померли от ушибов во время качки…
Во время плавания в больших широтах мы обыкновенно производили служителям по утрам чай, прибавляя немногу рому и инбирю, пред обедом давали грок, а после обеда в 4 часа по стакану хорошего пунша с ромом, сахаром и лимонным соком; в праздничные дни всегда варили русские щи с свежею свининою, кислою капустой и лимонами. и, для лучшей питательности, прибавляли немного саго, а в будни раз или два в неделю готовили кашицу с свежею свининою, но дабы не вдруг издержать капусту, я оною дорожил, а прибавлял лимонов, которых мы на острове Отаити много насолили, и они были весьма вкусны. Каждый праздник, сверх всего положенного, прибавлял еще по рюмке вина и по полукружке пива, сделанного из спрюсовой эссенции, взятою в достаточном количестве в Лондоне. Сими способами нам удалось так удовлетворить служащих, что многие из них забыли небольшие свои недуги».
А что, неплохо питались наши моряки в антарктической экспедиции. У меня был случай, когда возвращаясь с промысла на СРТ мы целую неделю питались только селёдкой, запивая её чаем со сгущёнкой. Впрочем, всё равно из меня всё это выпихивалось наружу, пока наш траулер не вошёл в датские проливы и перестало качать.
Как вымачивали солонину.
«Солонина — солёная говядина, наряду с соленой свининой и галетами, издавна входила в стандартный рацион для военных подразделений. Соленая говядина по-прежнему популярна во всем мире: это понятная еда, она питательна, хорошо хранится и подходит для множества разных блюд (Википедия).
Беллинсгаузен: «Дабы смыть лишнюю соль с солонины и чтобы она была лучше для употребления в пищу, я приказал следующее служителям количество на день класть в нарочно сделанную из верёвок сетку и вешать с езельгофта на бушприте так, чтобы солонина при колебании и ходе шлюпа беспрестанно обмывалась новою водою. Сим способом солёное мясо вымачивается весьма скоро и многим лучше, нежели обыкновенным мочением в кадке, при котором в середине мяса всё ещё остаётся не мало соли, способствующей к умножению цынготной болезни. Капитан Крузенштерн, во время плавания его кругом света, употреблял сие же средство».
Я помню в детстве, когда ещё не было у нас холодильника, мясо после забоя свиньи или бычка засаливали, а затем использовали весь год, пока не подрастал следующий претендент на забой. В нашем небольшом городке все держали коров и свиней, не считая более мелких домашних животных. Такие были времена. До сих пор помню вкус щей из квашеной капусты с солёным мясом. Я бы и сегодня с удовольствием похлебал этих щец, да как-то хлопотно готовить.
Пингвины в рационе питания
Меня всегда интересовало почему нет пингвинов в северном полушарии земли. Гипотеза, что их съели белые медведи, не слишком правдоподобная, у пингвинов есть естественные враги и в южном полушарии, — это касатки и морской леопард, для которого пингвины главная добыча. Не гнушаются пингвинами и другие виды тюленей, если недостаточно обычной еды. Читая как-то про экспедицию Магеллана, я с удивлением узнал, что они по пути питались пингвинами, которые в последствии стали называться магеллановыми, как и сам открытый великим мореплавателем пролив. Меня это слегка шокировало, поскольку я был твёрдо уверен, что пингвины, эти симпатичные милашки, не съедобны. Ан нет! Покопавшись в интернете я обнаружил, что пингвины тоже были объектом промысла для человека. Их десятками тысяч заготавливали для пропитания в Южной Америке ещё совсем недавно, в середине прошлого века. И не будь тревоги, что они могут скоро исчезнуть насовсем, наверное, съели бы всех. Полагаю, что в северном полушарии так и произошло. Только это случилось ещё в очень далёкие времена, когда человек не задумывался о сохранении той или иной популяции животных, служивших ему пропитанием. Главное набить свой желудок. А пингвины такие беззащитные на берегу, — бери-не хочу. Лишь более позднее заселение человеком южных приполярных территорий, дало шанс на сохранение и процветание тех популяций пингвинов, до которых не добрались люди. А судя по всему раньше пингвины были распространены по всей планете. Живут же они на Галапагосских островах, а это почти на экваторе.
Кушали пингвинов во время плавания к Антарктиде на шлюпах «Мирный» и «Восток» и наши соотечественники. Вот как об этом пишет Беллинсгаузен:
«Между пятым и седьмым января суда медленно пробирались к югу между ледовых полей, сухая слабо морозная погода позволила проветрить и высушить одежду и койки. 7 января была устроена охота на пингвинов, которых приготовили и для рядовых, и для офицеров, более 50 заготовленных туш передали на «Мирный».
8 января подошли к айсбергу, где поймали неводом 38 пингвинов и нарубили льда; живых пингвинов заперли в курятник. Кроме того, лейтенанты Игнатьев и Демидов добыли первого в экспедиции тюленя, которого сочли похожим на утлюгов Архангельской губернии».
А вот ещё: "Остановились на дрейфе у одного низменного льдяного острова, на котором сидело множество пингвинов. Господа Симонов и Демидов отправились на ялике к острову ловить пингвинов; когда одних ловили руками и клали в мешок, другие спокойно сидели, а некоторые бросались в воду и, не дождавшись отхода ялика, при помощи волн вскакивали на льдину. Добыча наша состояла из 30 пингвинов; я приказал несколько раздать в артели для употребления в пищу, и несколько обратить в чучела, а остальных оставить в шлюпе живыми и кормить свежею свининою, но пища сия, как видно, для них вредна, ибо они скоро похудели и на третьей неделе околели… К офицерскому столу изжарили пингвина, и мы удостоверились, что от нужды они годятся в пищу, особенно ежели держать несколько суток в уксусе".
В экспедиции мясо пингвинов вымачивали в уксусе и добавляли к солонине при варке каши или щей. Как и у всякой дичи мясо пингвинов пахло тем чем они питались, то есть рыбой и креветками. К этому надо было привыкнуть.
Ещё знаменитый Кук, пытаясь приучить своих матросов к квашеной капусте, как противоцинготному средству, сначала бил розгами тех, кто упрямился и не ел, а затем просто убрал её из рациона матросов на несколько дней, оставив только у офицеров. Это подействовало, и матросы сразу полюбили некогда ненавистную еду. Так же поступил и Беллинсгаузен, знавший эту историю. По его словам, матросы охотно ели пингвинов, видя, «…что и за офицерским столом хвалили».
А вот ещё интересное про пингвинов из отчёта Беллинсгаузена во время посещения экспедицией острова Южная Георгия:
«Два трехмачтовые судна, принадлежащие английской компании для ловли китов… стояли в заливе, из коего вышел ял. Глубина их якорного места 18 сажен, грунт — ил; большой ручей свежей воды впадает в сей залив, называемый гавань Марии64. Суда стоят уже 4 месяца; промышленники из убитых морских слонов вытапливают жир; ездят для сего промысла во все бухты, для ночлегов опрокидывают свои лодки, разводят огонь. Зажигая жир морских животных, вместо растопок употребляют шкуры пингвинов, которых в настоящее время года чрезвычайное множество. (шкурки пингвинов, после того как их съедает морской леопард, выбрасывает волной на берег, где они высыхают и могут служить для разведения огня — прим автора). Они видели также альбатросов и других морских птиц весьма много, из береговых же только жаворонков и род голубей; растений никаких нет, кроме моха. За сии известия я приказал посетителей наших угостить гроком и сухарями с маслом. Один из матрозов был русский; бежал во время пребывания военных наших кораблей в Англии и скитается по трудным промыслам для пропитания.
Лейтенант Лазарев поручил вышеупомянутым промышленникам привезти с берега пингвинных шеек и яиц; сим был задержан, от нас отстал так, что мы потеряли из виду шлюп «Мирный»;
Как видим, наши моряки не только употребляли пингвинов в пищу, но и знали толк в этой еде, заказывая у зверопромышленников пингвиньи шейки и яйца.
Заготовка свежей воды
Дождевая
1 октября. Пассадный ветр от ONO стоял тихий. В продолжение ночи небо было светло, на юге висели густые тучи, иногда освещаемые зарницею. В 9 часов ветр усилился, и пошёл проливной дождь. Чтоб собрать более дождевой воды, приказано было растянуть шханечный тент, приготовленный на сей случай, и опустить пришитые к оному для стоку воды рукава, к которым привешены были ядра. Всем служителям велено выйти на верх, вымыть бельё. Мы собрали дождевой воды две бочки и десять анкерков, которую впоследствии употребляли для скота и птиц».
Из айсбергов
Беллинсгаузен: «8 января… От рассвета до 10 часов утра прошли мимо двадцати двух ледяных островов и множества плавающего разбитого мелкого льда. Подойдя к одному из ледяных островов, на котором видно было много пингвинов, легли в дрейф, спустили ялы, послали нарубить льда и наловить пингвинов, сколько можно. Астроном Симонов и лейтенанты Лесков и Демидов отправились на ловлю, взяв с собой от невода крыло, чтоб накрывать птиц; до полудня поймали 38; между тем рубили лед и в продолжение сего времени успели наполнить льдом шестнадцать бочек, все кадки и котлы. Пингвинов посадили в курятниках и в ванне, поставленной нарочно для того на юте».
А вот ещё с помощью артиллерии:
«Сегодня в начале десятого часа утра, подошед к льдяному острову весьма близко, пятью выстрелами с ядрами мы отбили достаточно льда, легли в дрейф, спустили оба яла и отправили оные за льдом… Льдина, с которой мы брали лед, имела с одной стороны в вышину до двухсот, с другой до тридцати футов; вид плоский, с наклоненной поверхностью, в длину около ста двадцати пяти, а в ширину до шестидесяти сажен. Матросы с трудом взобрались на сию мерзлую громаду, и как откалывать, лед от краев было неудобно и опасно, то я приказал кончить работу, возвратиться обратно на гребные суда и держаться на веслах; между тем велел зарядить карронады, наполнил паруса, поворотил и, подойдя к углу высокой ледяной скалы, положил грот-марсель на стеньгу и велел произвести стрельбу ядрами в самый угол.
Силой выстрелов не только что отломили несколько кусков льда, но потрясли в основании огромную сию льдину, так что большие части с громом и треском ринулись в воду, произвели брызги, поднимавшиеся до трети высоты острова, произвели на несколько времени немалую зыбь. Все сие и при том нечаянное появление китов, которых мы пред сим не видали, представило взору нашему необыкновенно величественное зрелище, какое можно видеть только в Южном Ледовитом океане. Когда ледяной остров после нескольких колебаний остановился, тогда верх низшей стороны его касался меря, т. е. низменный бок острова сел в воду на тридцать футов, а другая сторона поднялась вверх на столько же».
Не знаю, как вам, а мне это описание очень интересно, так как я и сам много раз видел, как переворачивается огромный айсберг из-за смещения центра тяжести под воздействием тех или иных причин. Поверьте, зрелище грандиозное.
Про отдых в инпорту
Всем хорошо известно, что в Советском Союзе «секса» не было. За моральным обликом строителя коммунизма бдительно следили партия и комсомол. За малейшее отклонение от принятых установок моряка загранплавания лишали визы. В увольнение на берег в инпорту отправлялись группы не менее трёх человек, скомплектованных комиссаром, во главе с «надёжным» старшим. Посетить публичный дом или стриптиз клуб, было практически невозможно, не рискуя оказаться подвергнутым суровому наказанию. Иногда кое кому удавалось посмотреть в кинотеатре пикантное кино, или купить журнальчик с интересными картинками и удовлетворить любопытство в этом вопросе. Тем более интересно было узнать, как обстояли дела на императорском флоте во время посещения портовых городов.
Беллинсгаузен: «11-го числа (11 апреля 1820 г.) я с офицерами и служителями (матросами) шлюпа «Востока» обедали на шлюпе «Мирном»; первых угощали офицеры, а последних угощали служители; мы проводили время весьма весело, и никто из служителей обоих шлюпов не помышлял проситься на берег для прогулки. Я желал, чтобы они не ходили в город, ибо легко могли заразиться болезнями; матрозы столь долгое время быв на шлюпах в надлежащей трезвости, вырвавшись на свободу, бросятся на то, что им более всего запрещалось, именно: на крепкие напитки, а потом познакомятся с женщинами. От сего последуют болезни: свежий ром производит кровавый понос, а связь с женским полом в приморских торговых местах нередко оставляет по себе следствия, неудобоисцелимые на море».
А вот ещё: «Вышед из Английского канала, я приказал штаб-лекарю Берху осмотреть служителей, дабы узнать нет ли наружных болезней. Берх меня весьма обрадовал, удостоверя, что на шлюпе «Востоке» нет ни одного человека чем-либо заражённого; сие можно почесть великою редкостью, ибо в Англии больше, нежели где-нибудь, развратных прелестниц, особенно в главных портах. Лейтенант Лазарев уведомил меня, что трое из числа лучших его матрозов заражены; медико-хирург Галкин обнадёжил в скором времени их вылечить; сие было тем нужнее, что самый способ лечения ускоряет зарождение цынги. Капитан Крузенштерн, во время путешествия своего вокруг света, зашёл не в Портсмут, а в Фальмут, для того, чтоб избегнуть сей заразы; в Фальмут заходят только пакетботы, отправляемые в разные места, и потому в городе менее распутных женщин».
Ну что ж, улыбнёмся и отметим, что «залетели» трое лучших, по мнению капитана Лазарева, из его матросов. А ещё отметим, что медико-хирург Галкин вылечил неудачников, «намотавших на винт», точнее на бушприт, в инпорту.
Можно привести ещё много интересного из отчёта Беллинсгаузена, из того, что удивляет и иногда поражает современного моряка.
Беллинсгаузен: «В обширных морях взорам мореплавателей представляется токмо вода, небо и горизонт, а потому всякая, хотя маловажная, вещь привлекает их внимание.
Все служители сбежались на бак, гальюн и бушприт любоваться хищничеством акулы длиною около девяти футов, которая непременно хотела полакомиться частью служительской (матросской) солонины, повешенной для вымачивания. Неудачные её покушения и удар острогой в спину понудили её отдалиться от шлюпа.
Знакомая ситуация, плавали — знаем, и видели, и даже успешно ловили на крючок с куском мяса. Острогой только не пробовали — борта высокие.
Беллинсгаузен: «Для ловли огнетелок (Огнете́лки, или пиросо́мы, — отряд оболочников из класса сальп. — Прим автора) за кормой всегда висела сетка… Для опыта дали кошке съесть большую половину пирозомы, кошка съела охотно и никаких последствий не случилось. Кажется, что и для людей не было бы вредно, но, может быть, и питательно".
В моей морской практике тоже были моменты, когда мы пробовали кушать то, что попадало в трал. Однажды это была рыба рувета, она попалась в прилове. На вид она как масляная рыба, объект промысла, очень вкусная. Но как оказалось «масляная» это не вид, а общее название нескольких видов, среди которых есть и рувета. Объединяет этих рыб высокое содержание жиров. Но помимо известных нам Омега-3 и 6, в рувете находятся жиры и восковые эфиры, которые не переваривает желудок человека. Жир не усваивается, он выходит наружу естественным путем. А поскольку это жир, то на пути своём он не видит преград. Догадались, о чем я? Для здоровья это не опасно, но может случиться конфуз... Что и произошло, когда экипаж накормили этой рыбой. Тут даже кошка не помогла бы. У неё то всё переваривается. И все же мы ели рувету, только по чуть-чуть, уж больно вкусная была.
А вот ещё случай. Поймали как-то довольно большую акулу. Ну что с ней делать? Боцман отрезал кусок шкуры, полировать деревяшки, кто-то заинтересовался челюстью, а один научник извлёк печень и наелся, — слышал где-то что очень полезно. Через день его было не узнать. Весь покрылся пятнами, лицо опухло. Вот как-то так. Однако вернёмся к русским морякам, отважно преодолевавшим все трудности во время поиска нового континента.
Вот как пишет наш Фаддей Фаддеевич о встрече с Палмером:
Беллинсгаузен: «В 10 (25 января 1821 г.) часов мы вошли в пролив и встретили малый промышленничий американский бот, легли в дрейф, отправили ялик и поджидали капитана с бота; на ста саженях не достали дна. Вскоре после сего на нашем ялике прибыл капитан Пальмер, который объявил, что он уже 4 месяца здесь с тремя американскими судами, и все промышляют в товариществе. Они обдирали котиков, коих число приметно уменьшается. В разных местах всех судов до 18, нередко между промышленниками бывают ссоры, но до драки еще не доходило. Пальмер сказал, что вышеупомянутый капитан Смит, обретший (открывший — прим. автора)Новую Шетландию, находится на бриге «Виллиаме», что он успел убить до 60 тысяч котиков, а вся их компания до 80 тысяч (!!! — прим. автора) и, как прочие промышленники, также успешно друг пред другом производят истребление котиков, то нет никакого сомнения, что около Шетландских островов скоро число сих морских животных уменьшится, подобно, как у острова Георгия и Маквария. Морские слоны, которых даже здесь было много, уже удалились от сих берегов далее в море.
По словам Пальмера, залив, в котором мы видели стоящие на якорях 8 судов, закрыт от всех ветров, имеет глубины семнадцать сажен, грунт — жидкий ил; от свойства сего грунта суда их нередко с двух якорей дрейфуют; с якорей сорвало и разбило два английские и одно американское судно.
Пальмер скоро отправился обратно на свой бот, а мы пошли вдоль берега».
Не напиши Фаддей Фаддеевич об этой встрече в своём отчёте, так и не было бы документального подтверждения у американцев, с указанием точного времени и координат.
А вот об открытии новых земель
Беллинсгаузен: «Простирая плавания в южных больших широтах для исполнения воли государя, я почел обязанностью назвать обретенный нами берег — берегом Александра I, яко виновника сего обретения. Памятники, воздвигнутые великим людям, изгладятся с лица земли все истребляющим временем, но остров Петра I и берег Александра I, памятники современные миру, останутся вечно неприкосновенны от разрушения и передадут высокие имена позднейшему потомству».
Да, героические были люди, навсегда прославившие Россию.
В 1867 г. немецкий географ Петерман, отмечая, что в мировой географической литературе заслуги русской антарктической экспедиции оценены совершенно недостаточно, прямо указывает на бесстрашие Беллинсгаузена, с которым он пошел против господствовавшего в течение 50 лет мнения Кука: «За эту заслугу имя Беллинсгаузена можно прямо поставить на ряду с именами Колумба и Магеллана, с именами тех людей, которые не отступали перед трудностями и воображаемыми невозможностями, созданными их предшественниками, с именами людей, которые шли своим самостоятельным путем, и потому были разрушителями преград к открытиям, которыми обозначаются эпохи». И я полностью с ним согласен.
…
— Алекс, помнишь «Моренко»?
— О, «Моренко», как же, Роб, такое не забывается.
Мы сидели с Робом у меня в каюте, откупорив бутылку хорошего старого виски и вспоминали совместную работу на «Иоффе» в разных туристических сезонах. Был вечер второго дня после того как «Академик Иоффе», приняв в Ушуайе на борт новую группу туристов, полным ходом шёл курсом на Антарктический полуостров, преодолевая крупную зыбь неугомонного пролива Дрейка.
— Помнишь как тебя волной накрыло?
— Да, конечно помню, Роб, — улыбался я. — Не всегда получалось, иногда и накрывало волной. Хорошо, что вода была тёплой. Тропики все-таки. Я ещё запомнил, как мы с тобой там играли в футбол кокосовым орехом и спускались на заднице по водопаду. Кстати у меня где-то в компьютере фотки сохранилась, потом покажу. Приятные воспоминания.
Роб скрутил себе самокрутку, подцепив из пачки щепотку табака. Я раскурил свою трубку.
— А помнишь, как мы влипли в ситуацию на севере Канады? Вот где настоящий экстрим был!
— Ты про Понд-Инлет? — Роб глотнул виски и сладко затянулся самокруткой. — Да, хорошо накупались, зуб на зуб не попадал. В сауне пришлось отогреваться.
— А потом ещё и изнутри прилично, на этом же самом месте, где мы сейчас с тобой сидим.
Дело было летом 1995 года. «Академик Иоффе» с туристами на борту подошёл к небольшому посёлку Понд-Инлет на севере Канады, который был известен тем, что местные иннуиты (эскимосы) устраивают для туристов шоу с показом национальных костюмов, танцев, спортивных состязаний и прочих завлекалок. Мы тогда доставили пассажиров на берег на трёх зодиаках и пошли вместе с ними в здание культурного центра посмотреть на представление. Я уже увлекался видеосъёмками, и у меня была с собой громоздкая камера под плёнку VHS. На берегу приглядывать за зодиаками, вытащенными на песок, остался Николай — драйвер из русского экипажа. По-английски он не говорил. Часа через три, когда шоу подходило к концу, я услышал по рации тревожный голос Коли: «Саня, зодиаки затопило, беги сюда!». Я, выключив камеру, побежал к нему. То, что я увидел не предвещало ничего хорошего. Коля суетился у трёх полузатопленных зодиаков, пытаясь как-то их подтянуть подальше на берег. Было очевидно, что одному с этим не справиться. Да и вдвоём тоже. Дело в том, что он пропустил тот момент, когда ещё можно было подтягивать зодиаки дальше на берег по мере увеличения прилива. Погода резко испортилась, волна увеличилась и начала захлёстывать зодиаки с кормы, а вместе с волной стали попадать водоросли. Они закупорили сливные отверстия в корме и зодиаки быстро наполнился водой. Поняв, что дело плохо, я тут же по рации сообщил всем драйверам и гидам, что море заштормило и зодиаки притопило. Когда подошли другие ребята, мы с ними попытались очистить зодиаки от водорослей, но это оказалось невозможным, поскольку с каждой следующей волной их попадало всё больше. Надо ли говорить, что эти самые волны захлёстывали и нас, стоящих по пояс в ледяной воде. А иногда с головой.
Брэд Рис, наш лидер экспедиции, поняв, что мы не справимся с затопленными зодиаками, и что предстоит непредвиденная ночёвка туристов на берегу, пусть и не в дикой природе, а в гостях у иннуитов, но это поломает весь дальнейший график путешествия, где кроме всего прочего было и привлечение ледокола, сказал: «Алекс, давай залезай в зодиак и дуй на корабль. Там возьмёшь нормальный и быстро к нам за пассажирами». На судне действительно были ещё два зодиака, один из которых можно было использовать, а другой нуждался в ремонте. Я связался с капитаном, доложил обстановку, залез в притопленный зодиак, полный водорослей, не без труда завёл мотор и выпихнутый титаническими усилиями всех ребят на чистую воду направился в сторону корабля. Там уже готовили трап с подветренного борта, где волна поменьше и спускали на воду четвёртый зодиак. Всё что я успел сделать пересаживаясь из аварийного зодиака в нормальный, это передать свою видеокамеру, которая завёрнутая в два целлофановых пакета была у меня за пазухой. Дальше была обычная работа по доставке туристов на судно с той лишь особенностью, что все драйверы были с ног до головы в ледяной воде, а операция по доставке на корабль сотни туристов одним зодиаком «слегка» затянулась.
Да, нам с Робом было что вспомнить.
— Роб, а почему, касаясь открытия Антарктиды, ты говоришь, что сегодня учёные спорят о том, что на самом деле видели Русские? — Я специально посетил его лекцию, и дождался того момента, когда ему пришлось высказаться на эту тему. — Почему ваши историки не обсуждают, что на самом деле видели американцы и англичане? Откуда такая уверенность, что ваши видели то что надо, а наши чёрте что. Ведь никто тогда на самом деле не знал, что они видят.
— Да ладно тебе, Алекс, ну какая разница, кто и насколько часов раньше первым увидел то, что потом оказалось континентом?
— Вот-вот, — улыбнулся я, — сначала вы говорите неважно кто, затем у вас получается, что это вы Гитлера победили, а потом окажется, что это русские бомбили Японию атомными бомбами.
— Алекс! Ну что ты всё в политику? — с досадой сказал Роб. — Я что, не сказал про Беллинсгаузена?
— Сказал, спасибо что не забыл. Но ты не сказал, что наша экспедиция была научная, а ваши зверобойные. Наши специально искали новый континент, а ваши случайно что-то видели вовремя истребления животных. Не сказал, что у нас всё задокументировано, а у вас основано на устных рассказах какого-то боцмана. Словом, тянул одеяло в свою сторону.
— А ты хочешь, чтобы я прославлял русских, — ухмыльнулся Роб, — так и с работы можно вылететь. Забыл что-ли кто нас нанял?
— Ну что ты, дружище, разве такое забудешь. Развалили СССР, а теперь командуют нашим научным флотом как хотят, кого на иголки отправили, а кого под туристов пристроили, лишь бы наукой не занимались. Впрочем, Роб, тут мы, русские, сами больше виноваты.
К мерным всплескам волн, доносившимся через открытый настежь иллюминатор, добавились голоса людей, выходящих на открытую палубу.
— Айсберги появились, — заметил Роб, — туристы радуются. Для кого-то они первые в жизни. А твой, первый, когда был?
— Очень давно, Роб. Кажется, мы тогда у Южной Георгии на рыболовном траулере искали рыбу. Четверть века прошло, даже больше. Что у нас завтра, куда будем высаживаться?
— Десепшен. — Роб разлил по стаканам остатки виски.
— Ну, за Десепшен! — сказал я, чокаясь с Робом. — Будешь показывать туристам то место, откуда по легенде Палмер увидел континент?
— Буду, — улыбнулся Роб, — видно же. Да ты и сам видел, разве не так?
— Так то оно так, да только Палмер до конца своих дней не знал, наверное, что это континент. А ты наверняка не озвучишь туристам этот нюансик. Ладно, не обижайся, купаться будем?
— Как сложится, может и купнёмся, если вода будет тёплой.
— Будет, неделю назад была
кипяток, на песок босиком не ступишь, горячо.
Продолжение следует.
Ссылка на начало: