Виржини пришла в бар. Желание пожертвовать бармену деньги не иссякло. Странно было чувствовать в себе доброту, учитывая то, как она обычно себя вела и чем руководствовалась при выборе будущего мужа. Она, не колеблясь более, рассталась с директором политической кампании. Антонин даже не обиделся, что было не очень приятно. Мужчины, получается, считали её третьесортным товаром, годным только для постели. Один только Садко Тюильри сделал ей предложение ни единожды, но и он был влюблён временно и слабо, раз исчез из поля зрения уже свыше года назад. Даже то, что она вспомнила какого-то поверхностного бабника, ухаживающего из любопытства, клюнет ли умная девушка на цветы, дорогое кольцо, вензель, логотип и стереотипное поведение, унижало Виржини в её собственных глазах.
Бармен, а это уже слегка удивляло, был на прежнем месте и опять подводил счета. Он действительно трудится на благо общественного желания выпить без выходных и праздников? И те же джинсы, но другая, зелёная и замызганная майк