Правильно, конечно, жёлтый или рыжий. Только мы с вами давно и прочно испорчены, да-да, вы знаете, а если нет, так Гугл в помощь. Суть в другом, суть в листопаде и сугробах. И основном цвете художника с фамилией Климт. Во всех его оттенках желтизны.
Там, где не торопятся устраивать субботники, махать граблями и выкладывать икебаны с чёрных мусорных мешков, листья творят настоящие чудеса, превращая октябрь в сказку, возвращая куда-то в детство и заставляя улыбаться чему-то доброму, чему-то, прячущемуся в памяти наших внутренних детей. Октябрь, вот ведь, легко открывает им вроде бы закрытые двери, выпускает и на короткий миг дарит пронзительно-щемящую радость.
Парк Гагарина полон разных деревьев, но главные тут дубы. Их листва шелестит под ногами, стоит лишь сойти с дорожки. Шелестит густо-благородно, засыпав чёрную землю меж чёрных серьёзных стволов. Листва падает и ложится почти настоящими сугробами. Эдакий осенний снегопад, прощальный салют деревьев надвигающимся холодам, вьюгам, буранам, метелям и белому пушистому зимнему одеялу, за несколько месяцев то сереющему, то чернеющему, то вновь наливающемуся кипенно-яркой чистотой.
Парк Гагарина ухожен и красив, элегантен и цивилизован, тут даже варят настоящий кофе, не полову, смахивающую на взвар желудей, тараканов и худшей версии цикория. Тут давным-давно нет «Антошки», самого настоящего кинотеатра из АН какой-то модели, где крутили только детские фильмы. Его давным-давно нет, а вот детей, как всегда, выше крыше, полнее полного, все дела. Они носятся повсюду и, с разбега, залетают в золотые осенние сугробы, разбрасывая листву точно нос корабля морскую пену.
Парк Гагарина хорош и ему это явно хорошо известно. Чего парк ведать не ведает, так это простенькую вещь – где на листву забивают, то там не хуже, чем под его дубами. Липы Бродвея, дождавшиеся осени и пережившие убойный летний зной, ссыпались лимонно-тонкими оттенками жёлтого. Остатки тополей Безымянки щедро рассыпали оранжевые широкие листья, густо перемешивая их с ало-багряно-красными брызгами рябин на гагаринском сквере Маяковского. Спуск Осипенко покрыт тёмной осыпавшейся каштановой распальцовкой, лихой и широкой. Примешивающиеся повсюду кленовые красавцы переливаются всей осенней палитрой и добавляют красоты.
На коротком отрезке Калинина, между Физкультурной и Победой, отвернувшись от неугомонного потока автобусов, маршруток, легковушек и даже одного рыже-почти-нового троллейбуса «АдмиралЪ», вдруг смог увидеть нечто необычное. Наверное, совпало воедино немногое, хотя и важное – красные сигналы сразу двух перекрестков, субботнее утро закончившегося дачного сезона, желание подрыхнуть большей части автовладельцев и…
И двести метров раскоканного асфальта в паутине трещин, красный кирпич двух сталинок, чёрные стволы вязов с клёнами и даже одна ломкая ива, все сплошь в разномастной жёлто-золотой палитре, прозрачный холод и что-то уловимо давнее, виденное в совершенно спокойное время юности, вдруг появилось перед глазами.
Ветер свистнул сильнее, ветви зашумели, листва зашелестела, её золотая мозаика посыпалась на глазах, пятная жёлтым чёрно-серое. Красиво.
Вот такие вот дела.