Что Толстой женщин боялся - в том смысле, что просто мистический ужас испытывал перед женской сексуальностью - это, по-моему, очевидно. Если не прихлопнуть женщину браком и полудюжиной детей, ничего хорошего от неё ждать не приходится, с тоской думал Толстой.
Так что Долли Облонская - действительно и его идеал, и идеал Константина Лёвина. А вот почему она стала идеалом супруги и матери для читателей - как-то менее понятно. Хотя и тут причины есть.
Первое, что бросается в глаза - счастливая жизнь Долли рухнула в тот момент, когда она нашла записку мужа к любовнице. То есть понимаете - пока она считает, что он ей верен, у неё всё в порядке, у неё счастливая жизнь. Это при том что, Стива дома бывает крайне мало. Детьми не интересуется. Общих интересов с Долли не имеет. Никак её в домашних заботах не поддерживает. Тратит всё, что зарабатывает (он вообще-то чиновник на жаловании, своего состояния у него нет), и потихоньку тянет деньги из состояния жены, которое следовало бы беречь для детей. Не отказывается ни от одной из холостяцких привычек - обеды, мальчишники, подарки актрисам, карты, долги.
Вот такое у Долли было счастье. Это для неё нормально - что у него отдельная жизнь, что она его почти не знает как человека, и что он категорически не желает брать на себя никакой ответственности ни за что.
Да, роман начинается с того, что Долли поймала мужа на супружеской измене. Но получается, что во всех остальных отношениях он её устраивал?
Можно предположить, что в течение предыдущих восьми лет Степан Аркадьевич вел себя точно так же, и интрижка с гувернанткой не была ни первой, ни единственной. Это значит, что при всей любви Долли просто не замечала ни особенностей поведения мужа, ни его реального отношения к себе. Создается впечатление, что Долли просто не видит мужа. Записку к гувернантке видит, а мужа – нет. Пока записка не попадается на глаза – все хорошо.
Елена Улыбина, Жертвенность героини романа: кто платит, сколько стоит?
После нахождения пресловутой записки Долли решает уехать от мужа и забрать детей. В её время почти невозможно было развестись, но можно было разъехаться с мужем, и с учётом того, что финансово Долли от мужа не зависела, скорее наоборот, она при желании могла бы устроить себе и детям относительно спокойную жизнь, отдельную, отделённую от такого счастья как Стива. Но даже в момент решения она знает, что не сможет этого сделать:
Она все еще говорила, что уедет от него, но чувствовала, что это невозможно; это было невозможно потому, что она не могла отвыкнуть считать его своим мужем и любить его. Кроме того, она чувствовала, что если здесь, в своем доме, она едва успевала ухаживать за своими пятью детьми, то им будет еще хуже там, куда она поедет со всеми ими.
Л.Н.Толстой, Анна Каренина
Слова "отвыкнуть" и "любить" стоят настолько рядом друг с другом, что понимаешь - то, что Долли считает своей любовью к мужу, скорее всего, просто привычка. И ещё - ощущение своей ущербности без мужа, своей несамодостаточности.
Пошло ли ей - да и ему - на пользу то, что она его простила (при посредничестве сестры Стивы Анны)? Стива ни в чём не изменил своего образа жизни, та же безответственность и карточные долги. И приключения на стороне, о которых Долли теперь просто предпочитает не знать. Она такую жизнь воспринимает как унизительную. И мужа никоим образом она своим прощением не исправила.
Пошло ли на пользу детям самопожертвование Долли? Отец проматывает деньги - не свои, а их. Долли подписывает его векселя, поощряя его тратить дальше, и в конце концов отдаёт за его долги своё имение. Я не хочу вникать в то, правильно ли она воспитывает детей, но что фактически ПО ЕЁ милости они окажутся финансово необеспеченными, когда вырастут - это факт.
Зато она примерная всепрощающая супруга и любящая мать. А что дети будут нищие и дурно воспитанные - так пока она живёт с мужем, вину можно возлагать на семейные неурядицы из-за мужниного раздолбайства.
Есть пара эпизодов, из которых следует что хозяйка Долли была не очень. Есть эпизод, намекающий, что дети дюже буйные и не умеют ценить чужого труда. Из-за отсутствия денег Долли с детьми в конце романа просто оказывается на шее у Лёвиных - живут в их имении за их счёт.
И ведь эту ситуацию именно Долли и создала своим всепрощением. И теперь она мученица, все её жалеют, и читатели, как заколдованные, верят в её святость.
Знаете, что я думаю? Несчастные семьи чем-то похожи друг на друга, даже через века.
А вот каждая счастливая семья счастлива по-своему. Такие дела.