После Сталинградской катастрофы фашисты бились уже не за власть над миром, а за развал коалиции (при победе над Красной Армией в летнем сражении) и дальнейшее заключение мира по отдельности с англосаксами, а потом и с русскими. Победить решили за счёт длинноствольных точных артиллерийских и танковых стволов. «Тигры», «Пантеры», Т-4 (Panzerkampfwagen IV) и САУ «Штуг III». «Мы их порвём длинноствольными системами»... Не согласен с этим Гудериан 1943 года: «Наши системы простой силой могут не справиться, так как русские более грамотно ведут бои». И это в ставке Гитлера. Прямым текстом. И с ним никто не спорит… Всё же враги решают, что если новых систем будет достаточно – до 700–800 Т-4 и «Штуг III», с 75-мм стволами и длиной стволов 48 калибров – против 41,6 калибра у наших Т-34, КВ и СУ-76 и 300–400 более тяжёлых, дальнобойных систем, то вместе с крупными калибрами артиллерии и поддержкой авиации русские не устоят. И назначают атаку на 5 июля 1943 года, когда будет достаточно в строю «Тигров» с 88-мм пушкой и «Пантер» с 75-мм пушкой и длиной ствола 70 калибров.
Наши тоже решили провести подготовку. Во-первых, окопы, полевые укрепления. Во-вторых, с советской стороны в сражении принимало участие 24 тяжёлых САУ СУ-152 «Зверобой» со 152-мм пушкой-гаубицей и несколько десятков английских тяжёлых танков «Черчилль» со 100-мм лобовой бронёй и 57-мм пушкой, имевшей высокую бронепробиваемость – лучше, чем у КВ, но малую осколочную и фугасную (ОФ) мощь. Этот танк в связке с КВ-1 и КВ-1с уже хорошо проявил себя под Ленинградом весной 1943 года. Черчилля за поставку этих танков очень ругали и кусали лорды, куда большие русофобы, чем он сам. И чтобы смягчить эту склоку, Сталин указал не печатать в прессе информацию о боевой работе этих танков. Скажем только, что в русских руках танки эти оказались гораздо более боеспособны, чем в английских.
Стоит отметить, что у немцев тоже были 152-мм САУ. Около 70 штук 150-мм САУ Hummel (Шмель) и Brummbar (Гризли) в зоне битвы. При весе 24 тонны они были хуже защищены.(Наши СУ-152 весили 45 тонн.) Зато у них были не только ОФ и бронебойные, но и кумулятивные снаряды, которые обладали повышенным могуществом против полевой фортификации (ДОТы, ДЗОТы в особенности). Но у нас более-менее появилась связь. А за счет взрывчатки Ледина наши танковые, ПТ и авиапатроны стали, как и у немцев, на 30 % мощнее тротила. (То есть если в 41–42-м гг. их основной 20-мм авиаснаряд был в 4,5 раза мощнее нашего, то теперь – втрое. Это уже не так плохо. Хотя и тяжело.)
И, наконец, у нашей дальней авиации имелся пусть и в небольших количествах 4-моторный бомбардировщик Пе-8. (Всего построено 93, в строю находилось 20–25 этих машин.) В мае 43-го к нему изготовили 5-тонную бомбу ФАБ-5000НГ. Да, англосаксы таких сбросили 15 000, а мы 13 штук. Зато наши лётчики ни разу не промазали такими бомбами. И вот: железные дороги и склады с горючим у Орла были поражены одной бомбой 4 июня. И сама ж.-д. станция Орла двумя бомбами 3 июля. Основной логистический центр снабжения группы немецкой группы Моделя, стоявшей против Рокоссовского, был выведен из строя. 19 июля, когда на Орловском направлении Центральный фронт Рокоссовского уже наступал навстречу Брянскому фронту, был нанесён ещё один удар: два Пе-8 сбросили бомбы на ж.-д. станцию недалеко от Орла, уничтожив стометровый участок ж.-д. и десятки железнодорожных вагонов и платформ с техникой. Это был контрольный выстрел.
И это всё было очень своевременно. Ибо за период с 5 по 12 июля 1943 года, в первые восемь суток битвы, Центральным фронтом было израсходовано 1079 вагонов боеприпасов (то есть 12 138 тонн), а Воронежским (генерала Ватутина) – 417 вагонов, или 4691 тонна. Почти в два с половиной раза меньше. Но самое главное – немцы за первые десять суток сражения, с 5 по 14 июля, израсходовали на Курской дуге 49 662 т боеприпасов. Для сравнения: Советская Армия (СА) израсходовала 56 000 тонн в 45-м году за 2,2 недели Берлинской операции тремя фронтами (Жуков, «Воспоминания»). Всего же за 50 дней немцы настреляли 170 000 тонн боеприпасов. Мы – 90 000 тонн.
Теперь ясно, почему РККА начала Курскую битву от обороны. Не только из-за «Тигров» и «Пантер», но и из-за количества бомб и снарядов. А когда, наконец, сказалось крушение у них орловского логистического пути, весь фронт немецкой группы «Центр» Моделя стал сыпаться. Под Белгородом же всё было тяжелее. Оборона и встречные бои до 16–17 июля, и только тогда, когда перенаправили снаряды на юг, перешёл в наступление и Ватутин.
Едва красноармейцы освободили город Орел 5 августа 1943 г., как к железнодорожной станции, что располагалась на окраине областного центра, подъехало несколько штабных машин. Из них вышли командующий ВВС Новиков, главный инженер ВВС Репин и человек, отвечающий за вооружение советской авиации, – Матаев.
Перед ними открылась удивительная картина – словно вырытая огромным экскаватором гигантская воронка диаметром 40 и глубиной 8 метров. Кроме того, вокруг валялись десятки смятых вражеских вагонов и паровоз, а на самой станции воронкой было заперто несколько эшелонов, нагруженных военной техникой и боеприпасами... Воронка-гигант образовалась в результате взрыва особо секретной бомбы – ФАБ-5000НГ, созданной под руководством Нисона Гельперина. Фугасная бомба предназначалась для уничтожения укреплений, в том числе крепостей, фортов и военных заводов, а также ж.-д. станций. Кстати, её применение давало гораздо больший эффект, чем использование сотни обычных авиабомб по 100 кг – это была основная наша бомба всю войну. Таким образом использование пяти бомб по 5 тонн стали более страшными для рейха, чем снос Гамбурга союзниками 25–29 июля 1943 года. Тогда стало ясно, под Курском машина немцев разгромлена. Между тем, на Гамбург США и Англия сбросили 9000 тонн тяжёлых бомб за четыре дня, тупо снося всё подряд.
На Запад
Стоит отметить, что в развернувшемся сразу после Курской битвы наступлении на Донбасс и к Днепру мы продолжали иметь более сильного противника. И трупами его было не закидать, как пишут невменяемые. Мы компенсировали тем, что у нас появилась связь, нормальные бронебойные и авиаснаряды. И возросла мобильность. Но враг был ещё очень и очень силён. На сайте «солдат. ru» есть важная таблица ГАУ СССР (Главного артиллерийского управления СССР): «Обеспеченность Красной Армии артиллерийскими боеприпасами основных номенклатур на 01.06.41 (тыс. шт.)». Так вот, снаряды–гранаты–патроны надо считать БЕЗ УКУПОРКИ (спец. упаковки). Тогда и будут в 450 000 отгруженных в РККА вагонов за 1941–45 гг. боеприпасы весить не 7,5 млн тонн, а 5 млн тонн, как и было по факту. И немецкие надо считать не только вермахта и по 31 октября 1944 г., а до конца. Не забывая про войска СС и сателлитов. Тогда-то расход боеприпасов у врага и получится не 5,6 млн тонн, а 6,923 млн тонн.
Так, в 1943 г. мы настреляли снарядов калибров артиллерии прорыва (150–210 мм): 3300 тыс. 152-мм гаубичных и 216,47 тыс. 203-мм гаубичных («Кувалда Сталина») выстрелов Артиллерии прорыва весом 176 000 тонн. Вермахт (по данным А. Исаева и Ф. Ханна, см. описание табл. 2, газета «Танкоград», № 16 (592), от 23 августа 2024 г.) – 7 690 тыс. 150-мм, 404,6 тыс. 211-мм и 177 тыс. тяжелых пушечных 150- и 170-мм калибров, с дальностью стрельбы до 31 км. Всего – 395 300 тонн. То есть в 2,25 раза больше. (Всего настрел врага – по той же Табл. 2 – 2047 тыс. тонн против 1085 тыс. тонн у Красной Армии.) В 1944 г. мы настреляли 181 800 тонн, немцы же – 497 700 тонн снарядов артиллерии прорыва. Они даже ушли в отрыв. Правда, общий настрел у нас составил 1293 тыс. тонн против 2200 тыс. тонн у врага. Тут отрыв сократился. Авиабомб немцы в 1943 году сбросили 284 тыс. тонн, а мы – 181 тыс. тонн (см. табл. 3, газета «Танкоград», № 16 (592), от 23 августа 2024 г.).
А в 1944 году расход сравнялся: обе стороны по 175 000 тонн бомб. Калибры бомб, корректировка и точность у Люфтваффе по-прежнему были лучше наших… Такого сильного врага надо было не просто побеждать, его надо было обыграть. А СССР имел уже неплохую радиосвязь, но не такую дальнюю и развитую в целом, как у немцев. И наведение авиации по радио у нас было слабым. Но на конкретных участках мы могли уже показать зубы. Так, для управления войсками в Белорусской операции «Багратион» (1944 год) применялись 27 174 одновременно работающие радиостанции (больше, чем вся советская промышленность произвела в 1942-м). А радиоборьба в Белорусской наступательной операции вошла в военные учебники мира, как пример образцового подавления радиосредств противника. (Все средства РЭБ были советского производства.) В операции «Багратион» мы расквитались с немцами за беды 1941 года в тех же местах. Это было крупнейшее поражение германской военной машины, от которой она уже не смогла оправиться. Кроме РЭБ, здесь наши подвижные танковые группы смогли подавить мощные немецкие системы ПТО, а штурмовая и истребительная авиация – интегрированную систему немецких зенитных автоматов 20-, 30-, 37- и 40-мм автоматов, встречавших наши самолёты согласованным огнём с нескольких направлений. Плюс опять хорошо проявила себя наша танко-кавалерия (сочетание танковых армий и казачьих кавалерийских корпусов, то есть конно-механизированные группы). По мнению Исаева, она стала той гибкой шпагой, которая смогла противостоять немецкой артиллерийской и авиабомбовой мощи. За счет проходимости подготовленной конницы эти группы с танками Т-34-85 могли ускользать от всевидящего ока немецкой авиаразведки, внезапно наносить удары, с большими для врага потерями – и стали ловить в котлы немцев.
А при прорыве вражеской обороны теперь помогали тяжелые танки ИС-2 и самоходки СУ/ИСУ-152 (с гаубицей пушкой МЛ-20 152-мм калибра) и ИСУ-122 (с пушкой А-19С 122-мм калибра). А также СУ-85 (с пушкой Д-5 калибра 85-мм на базе 85-мм зенитки 52-К). Честно скажем, у немцев тоже, помимо «Тигров» и «Пантер», были тяжёлые и средние мощные САУ 150-, 105-, 88- и 75-мм калибров. Их настрел снарядов был не меньше нашего до начала 1945 года, включая мощные 150-мм и 105-мм кумулятивные убойные снаряды. Плюс мощные ПТ длинноствольные 75- и 88-мм орудия и зенитки в роли ПТ орудий. Плюс ручные гранатомёты («Панцершрек» и «Фауст»). Но у них упало качество солдат (по факту их солдаты хуже передавали опыт, особенно после гибели элиты войск в котле Сталинграда). И пришли проблемы с тактикой.
Теперь Красная Армия атакует. Сперва линию фронта утюжат Ил-2 под прикрытием Яков и Ла-5Ф, ФН-7. Основной удар – по артиллерии и канонирам. Потом (или вместе) – артподготовка. Затем на прорыв идут ИС-2 и тяжёлые 152-мм САУ «Зверобой». И после прорыва в него уходят Т-34-85 с конными группами. И теперь, оказалось, немцы не могут противостоять нашей новой тактике: их артиллерии с колёсами (т.е. с мощными тягачами танковых дивизий, которые даже «Студебеккер» не может заменить) противопоставлена артиллерия на гусеницах в виде ИСУ-152 и пушечной ИСУ-122. У них до середины 1944 г. ещё преимущество в тяжелых танках: ИС-ов меньше, чем «Тигров» и «Пантер», и они еще без спрямлённой верхней лобовой детали (а проще – бьются 75- и 88-мм ПТО).
Но Красная Армия грамотнее использует САУ больших калибров, пока противник из своих лупит с закрытых позиций и/или по танкам. Хотя знают, что они могут быть эффективны как штурмовые орудия в тех же танковых группах. Но потеря стратегической инициативы под Курском и окончательно в боях за правобережную Украину зимой–весной 1944 года заставляют их теперь воевать от обороны. А значит, наши конно-механизированные группы с Т-34 становятся все более эффективны в рейдах, несмотря на насыщение войск противника хорошими подвижными ПТО и ПТ САУ с 75- и 88-мм длинными стволами (до 70 калибров длины). И ещё раз про Ил-2. «У меня две головные боли в воздухе, – говорил с лета 44-го министр вооружений рейха Шпеер, – это бетонный бомбардировщик (то есть Ил-2) на Востоке и «летающие крепости» на Западе». (М. Хастингс. «Операция “Оверлоод”», 1989, 2009).
Тут надо заметить: союзники вложились в бомберы с отличной защитой именно потому, что наша армия проблемы штурмовок и прорывов против лучших и подвижных войск Германии взяла на себя. И теперь налёты союзников на Германию, Румынию, Венгрию идут практически по одной схеме: огромная группа (размером с воздушную армию ВФ) из 1000 бомберов и прикрытия из «Мустангов» с «Тандерболтами» взлетает утром и летит бомбить. Немцы вынуждены принять авиасражение в невыгодных условиях: нельзя улететь, скрыться в тучах – будет большая бомбёжка. А силы неравные. Потому немцы и вылетов могут сделать не более 1–2 в день, и потерять много: 50-60 % сбитых немецких истребителей на Западном фронте от стрелков бомбардировщиков.
При этом с июня 1944 года по май 45-го (330 дней) немцы настреляли на Западе 397 000 тонн боеприпасов (вместе с зенитными в ПВО и по наземным целям). Очень мало. Особенно если вспомнить, что у немцев там в основном были слабые стационарные (маломобильные, кроме 5ТА и 6ТА СС) дивизии. На 6 июня 1944 г. немцы имели на Западе и в Италии 88 дивизий против 195 на Восточном фронте, получив за этот же год (330 дней) на Западном фронте 1 346 400 тонн снарядов и мин и 2 650 000 тонн бомб (М. Хастингс, там же) тактической и стратегической авиации. И при этом союзники сумели влипнуть у линии Зигфрида (сентябрь 1944), а затем в Арденнах…
Налицо оперативная несамостоятельность, и явная, при очень мощных силах и средствах.
А Берлин и Вену с Кёнигсбергом брали наши деды и прадеды.
Автор: Шляхторов Алексей Источник: Газета «Танкоград», г. Челябинск, главный редактор Сергей Алабжин Книга Алексея Шляхторова здесь Начало очерка здесь