Здесь так пусто, что пустоту приходится заполнять словами. Говорить, не замолкая ни на минуту, перебивать друг друга, только не останавливаться, иначе иллюзия размеренности и постоянства обрушится вместе с неустойчивым проёмом двери, и тогда, наверное, всё затопчут козы.
Этот странный абсурдный мир спектакля «Козий остров» в постановке Белорусского государственного молодежного театра (режиссёр-постановщик – Искандер Сакаев) пробуждает в зрителе языческие воспоминания чуть ли не из прошлых жизней, когда ветер со значением скрипел ставнем, а козы говорили почти по-человечески, когда гипнотизирующая музыка деревьев дождя (перкуссионный музыкальный инструмент) и трембит (разновидность альпийского рога) смешивала реальное и потустороннее, когда мужчины и женщины существовали в какой-то иной системе социальных координат. Вот этот мир врывается в размеренную и как будто даже предсказуемую жизнь трёх женщин: вдовы, её дочери и золовки.
Когда на пороге дома появляется Анджело (Евгений Ивкович), ощущение опасности бьёт все рекорды. Но несмотря на рваную, затёртую и, кажется, даже грязную одежду, несмотря на то что это по всем признакам беглый преступник (чего он, в общем-то, не скрывает), его появление производит на женщин завораживающее воздействие.
Первой обаянию незваного гостя поддаётся золовка Пиа (Татьяна Новик). Её сопротивление пришельцу кажется больше похожим на игру в условности, которые очень быстро уступают место, по-видимому, потаённым, но вполне осознанным желаниям, чтобы хоть какой-нибудь мужчина обратил на неё внимание.
И пускай не все женщины так легко уступают, у Анджело есть козырь: он был знаком с мужем вдовы, а потому довольно самоуверенно заявляет, что должен занять его место. Но вдова Агата (Наталья Онищенко) сначала выставляет Анджело за дверь, однако очень скоро он вновь появляется, причём сначала зрителю кажется, что это происходит у Агаты во сне – настолько нереальным выглядит и преображение, и появление Анджело. Однако очень скоро «сон» обращается явью, и жизнь этого мужчины в доме обретает черты обыденности, неизбежности и даже как будто нормальности.
Последней падает «крепость» дочери Сильвии (Елизавета Ильевская). Поначалу она предпринимает самые отчаянные попытки спасти свою семью от «паразита», но в конце концов каким-то неведомым образом тоже попадает под чары этого человека, который всё больше напоминает демона плодородия Сатира (который, кстати, как мы все помним, были козлоногим).
Шарф-удавка-верëвка-поводок затягивается на шее каждой из этих женщин, превращая их в «послушное стадо» новоявленного пастуха. Но покорность, тесно связанная со страхом, не может обеспечить Анджело безопасности: однажды он сам попадëтся в ловушку.
В этой истории проступают черты того, что сегодня мы называем созависимостью и другими страшными словами, вроде «абьюза». Но сама по себе чудовищность представленных обстоятельств как будто несколько скрадывается мистическим ореолом. Этот остров, и поэтический ветер, и козы с (не)человеческими криками, и даже намёк на жертвоприношение через воспоминание о давних событиях, – всё это становится в первую очередь предметом художественного осмысления, и только потом (уже в ходе внутренней работы зрителя) – предметом осознания, в общем-то, не самых простых человеческих отношений.
Впрочем, мистика почти всегда рождается из каких-то ужасных вещей. Настолько ужасных, что говорить о них напрямую едва ли возможно. Но именно такого рода истории, как мне кажется, вызывают наибольший интерес. Возможно, по этой причине спектакль «Козий остров» появился в программе мистического фестиваля «Пермская Фантасмагория».
Автор: Марина Щелканова