Петрович шагал по осеннему лесу, где каждый вздох был наполнен терпким запахом прелой листвы и свежего мха. Лес средней полосы раскрыл перед ним своё спокойное, но живое нутро. Влажная земля под ногами слегка поддавалась, осевшая после недавнего дождя, оставляя мягкие отпечатки его старых резиновых сапог. Листва жёлто-красным ковром устилала лесную почву, шурша при каждом шаге.
Вокруг рассыпались кусты лещины и калины, их ветки тихо скрипели, когда Петрович осторожно пробирался сквозь густую чащу. Яркие ягоды рябины цеплялись за взгляд среди пёстрых осенних цветов, а низко нависшие ветви берёз и осин с тонкими серебристыми стволами покачивались от лёгкого ветерка, напоминая тонкий шелест струящейся ткани.
Влажный воздух был полон ароматов — свежий, слегка землистый запах грибов смешивался с пряными нотками хвои, отдавая смолой. Где-то неподалёку слышался треск веток, вероятно, пробегающий зверёк спешил укрыться от посторонних глаз. Птицы, уже собираясь на юг, перекликались высоко в кронах деревьев, наверное обсуждали свои планы на отлет. Где-то в тени кустов затихла ящерица, ускользнув от чужого взгляда.
Комары и мошкара больше не докучали, их численность уменьшилась с похолоданием, но паутинки, сверкающие на солнце, ещё висели между ветвями, как невидимые сети, ловко расставленные умелыми мастерами.
Петрович остановился на секунду, глядя в глубь леса, угадывая, где притаились самые жирные грибы. Лес был тих, почти величественен в своей осенней меланхолии, но этот покой таил в себе скрытую жизнь, едва заметную постороннему взгляду.
Треск стволов в хитросплетенной арке из деревьев приглашал его пройти по этому коридору в глубь. Он наклонился что бы срезать целую стайку свинухов. Ведерко заполнилось сразу на половину. Наверное, стоит вернутся и выгрузить в машину подумал Петрович. Но махнув рукой все-таки зашагал дальше.
Он прошел довольно далеко, в этом лесу и так не часто бывают люди, а уж сюда точно не сунется никто кроме заядлого грибника. Прилесок всегда ободран частыми посетителями. В голубь уходя не факт, что найдешь что-то, по той простой причине что дожди, если они не долгие и не сильные, слишком слабы что бы протиснутся через густые кроны деревьев переплетающиеся меж собой.
Петрович продолжал свой путь, осторожно пробираясь через лес, аккуратно срезая грибы ножом и складывая их в ведёрко. Грибной урожай был на редкость щедрым в этот раз. Он прошёл уже немало, но азарт не позволял ему остановиться. Время от времени он приседал, чтобы срезать очередную находку, теряясь в своих мыслях и звуках осеннего леса.
Вскоре тропа привела его к низинке, скрытой между старыми деревьями. Лес тут немного изменился, становясь всё более дикорастущим и влажным. Через чащу тянулась глубокая расселина, внизу которой пробивался крохотный ручей. Его вода едва журчала, но заметно оживляла пейзаж. В этой тени, куда солнечные лучи пробивались с трудом, трава росла особенно густо, образуя зелёные островки среди опавшей листвы.
Петрович спустился в расселину, глядя на плотные заросли травы, и вдруг заметил нечто странное. Прямо перед ним, в самом центре зелёного оазиса, раскинулся ведьмин круг — группа грибов, аккуратно замкнутая в ровный круг, как если бы нарочно выращенная природой. Грибы выглядели крупными, с толстыми ножками, и их тёмные шляпки блестели от влаги.
Он стоял перед этим кругом, завороженно оглядываясь.
Глаза Петровича сузились, когда он внезапно остановился. Сердце начало биться чаще, гулко отдаваясь в ушах. Он вытер пот со лба, невольно моргнув несколько раз, пытаясь прогнать видение, но оно не исчезло. Среди высоких грибов, окружённых ведьминым кругом, лежала женщина.
Она выглядела странно, слишком неподвижно для живого человека. Тёмные волосы, разбросанные по влажной земле, сплетались с травой, а её бледное лицо казалось неестественно спокойным, будто вырезанным из мрамора. Высокие грибы окружали её тело, шляпки блестели в слабом свете, который едва пробивался сквозь густую крону деревьев. Казалось, что они не просто росли вокруг неё, а защищали её, словно стражи.
Петрович замер, не в силах сделать шаг. Лес, только что наполненный звуками природы, внезапно стал совершенно тихим. Ни одного звука, ни одного движения. Лишь его учащённое дыхание и гул крови в ушах нарушали этот внезапно наступивший покой.
Все, что оставалось Петровичу, — это сделать шаг вперёд. Его ноги двигались сами по себе, и он медленно приблизился к странной женщине. Она лежала, неподвижная, посреди ведьминого круга, а её бледное лицо казалось загадочно спокойным. В ней было что-то притягивающее. Женщина выглядела красивой, даже в этой странной, пугающей обстановке.
Её крупная грудь поднималась и опускалась под лёгким, едва заметным дыханием. Тонкое платье подчёркивало её фигуру, а подол был расправлен вдоль земли, казалось она нарочно легла так аккуратно. Стройные босые ноги слегка касались влажной травы, обрамляя её в россыпь высоких грибов. Глаза были прикрыты, и казалось, что она просто спит, мирно погружённая в таинственный сон, не замечая приближения Петровича.
Каждый его шаг эхом хрустящих веточек отдавался в тишине леса, и с каждым мгновением напряжение становилось всё ощутимее.
Петрович замер, когда едва уловимый запах лаванды ударил в его ноздри. Аромат был неожиданным, неестественным для этого леса, и он заставил его насторожиться. В этот момент женщина распахнула глаза, и Петрович ощутил холод по спине. Её зрачки были абсолютно чёрными, без единого проблеска жизни , это были две бездонные пустоты, которые тянули его взгляд к себе.
Она засопела, и шум выдыхаемого ею воздуха был таким громким, как когда дышит гнедая кобыла после забега, обильно втягивая воздух.
*****
Она чуть приподнялась, и мужчина увидел, как белые нити мицелия тянутся от ее тела уходя в землю она будто огромный гриб прикована к почве и не может встать. Тихо, почти шепотом, тварь проговорила:
— Ложись рядом, грибник… Ложись со мной…
Петрович ощутил, как лес вокруг сжался, будто деревья придвинулись ближе, жаждая обнять его в этом последнем, бесконечном движении обдавшего жаром все тело, закружившейся вдруг головы. Казалось, что земля под ногами пульсирует, и эти белые нити, которые он видел, теперь начали протягиваться к нему, медленно, но неумолимо, намереваясь связать его с этой гниющей почвой под ногами.
Он хотел закричать, но горло пересохло.
Её голос прозвучал странно, как будто долетел к нему сквозь толщу воды. В этот момент все окаменело, ноги отказывались двигаться.
Петрович почувствовал, как по его спине побежали холодные мурашки. Разум отчаянно сопротивлялся.
Женщина снова дернулась и приподнялась чуть выше, и Петрович опять с ужасом заметил белые нити, тонкие, как паутина, тянущиеся от её тела прямо в землю. Они тянулись, словно мёртвая кожа, вплетаясь в почву под её бледным, измождённым телом. В воздухе ещё витал аромат лаванды, но теперь этот запах казался удушающим, смешиваясь с влажной гнилью.
— Ложись, грибник — повторила она, уже громче, но её голос стал низким, как далёкий гул из глубины леса. — Тебе будет приятно, очень приятно….
Его разум трещал от напряжения. Мысли путались, как в паутине, которая медленно, но верно затягивала его в свои сети. Что-то древнее и страшное, сидящее в этой женщине, тянуло его к земле, как будто все его годы в этом мире были лишь предисловием к этому моменту. Он чувствовал, как в груди нарастает паника, но его ноги будто приросли к земле, неподвижные, словно марионетки в руках невидимого кукловода.
Женщина продолжала подниматься, её кожа казалась прозрачной, а под ней что-то двигалось, как рой насекомых, сплетающийся с этими нитями мицелия. Она протянула руки:
— Здесь нет боли, человек… Ложись… Ложись и стань частью леса. Это твоё место в конце пути….
****
Андрей бежал, стараясь не думать о времени, которое ускользало сквозь пальцы. Лес вокруг него расплывался в размытые пятна, деревья проносились мимо как молчаливые стражи, наблюдающие за его отчаянным рывком. Вонь лаванды уже ощущалась сильнее, заполняя лёгкие, и с каждым вдохом становилось всё труднее сосредоточиться. Этот удушающий запах отравлял не только воздух, но и мысли заполнив весь лес.
«Петрович, дурак!» — лихорадочно крутилось в голове Андрея. — «Зачем он туда пошёл, старый упрямец!»
Ноги сами несли его вперёд, почти не касаясь земли. Андрей знал — времени оставалось всё меньше. Лес будто бы шептал ему, что приближается что-то ужасное, то, от чего не убежать и не спрятаться. Он чувствовал, как пульс бешено колотится в висках, сердце стучало так, что, казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Отрывистое дыхание сливалось с шумом ветра и шорохом листьев.
Не останавливаясь, он рванул из рюкзака полуторный тесак, купленный недавно, дешёвый, но надёжный. Ручку Андрей переделал сам, как только купил — старую выкинул, поставил новую, более удобную для его крепкой руки. Сейчас этот тесак был его единственным шансом. Он ощутил, как оружие уверенно легло в ладонь, холодный тяжелый металл придал руке уверенности.
В его голове мелькали обрывки воспоминаний : ведьмин круг, женщина, и этот ужасный запах — вонь, смешанная с лавандой. Это не мавка и точно не леший, ведьмы тоже не забавляются старыми глупыми грибниками леший не допустил бы.
Значит это дух, но для духа у него нет ничего.
Остается надеется только на чудо, и это что-то материальное.
Андрей ориентировался на запах, который с каждым шагом становился всё более удушающим. Лаванда, когда-то нежная и успокаивающая, теперь превратилась в нечто жгучее, отравляющее сознание. Сильнее становился запах гнили, смешанный с сыростью леса. Андрей чувствовал, как это зловоние будто бы давит на его грудь, не позволяя полностью вдохнуть. Глаза слезились, но он продолжал бежать, понимая, что времени осталось катастрофически мало.
И тут его нога попала в скрытую под листвой яму. Не успев среагировать, Андрей кубарем полетел вниз, цепляясь за ветки и скатываясь по склону, пока не рухнул прямо в низину. Он тяжело перевёл дыхание, лёжа на холодной земле, и поднял голову. Перед ним раскинулся ведьмин круг, замкнутый ряд грибов, блестящих от влаги. В центре круга лежал Петрович, а рядом с ним — оно.
Андрей почувствовал леденящий ужас. Женщина, прикованная к земле, чуть приподнялась, её белые нити мицелия уже обвивали Петровича. Она повернула к Андрею свои черные, бездонные глаза и тихо прошептала:
— Ты тоже пришёл... Ложись рядом.
— Ага , щас я тебе лягу тут погоди секунду сухостой ты грибной. — Он скинул рюкзак и пошарив в нем нашел бутылочку с розжигом, казалось такой безобидный атрибут для отдыха на пикнике, но, если в него добавить немного марганцовки и хозяйственного мыла.
Бутылку он швырнул со всей силы прямо в морду скрючившейся женщины.
Удар произвел реакцию и бутылка мгновенно надувшись лопнула. Выделываться не было времени и россыпь горящих спичек полетели туда же.
Пламя вспыхнуло, но эта зараза даже и не думала подыхать. Только жуткий визг раздался разрывая барабанную перепонку.
Чавкнула грязь неподалеку у ручья и от туда с утробным уханьем вылетело что-то белесое в рост человека, по форме похожее на кабачок переросток. У этого были и руки и ноги правда оканчивались они не пальцами а довольно опасно выглядящим шипами.
Андрей кругом обежал пылающую на земле женщину. И решил не останавливаться, взяв на изготовку тесак и приподняв ручку над головой он добежал до этой новой угрозы с шипастыми конечностями и прежде чем она сориентировалась рубанул с маху ее по полам.
Тело рассек металл и существо чавкнув расползлось на две половины опадая на землю.
Черная вонючая жижа обдала Андрея, в нос ударил тяжелый запах мертвеца. Он только успел увидеть что разрубил по сути человеческое существо обтянутое как в кокон в белый саван грибной ткани.
Послышались очередные хлюпы с разных сторон и еще с два десятка таких же кривых и косых белесых тварей появились возле него.
Некоторые бросились к горящей и своими телами стали биться о нее при каждом прикосновении к пламени обильно выделяя жидкость которая легко тушила даже адскую смесь бензина и мыла.
Что то царапнуло Андрея по спине, но это было не легкое прикосновение, просто так показалось. Кровь теплым ручьем залила одежду и потекла по пояснице.
Он рубанул на отмажь назад и снова лезвие легко рассекло тело очередного врага.
Рубить пришлось долго, то приседая, то подпрыгивая и бегом уворачиваясь от не сильно расторопных, но многочисленных противников.
Куча белесых тел были разбросаны вокруг, и даже те кто тушил огонь уже были порублены в крошево.
******
Андрей тяжело дышал, опираясь на тесак, лезвие которого было покрыто черной жижей. Петрович медленно поднялся на ноги, его взгляд был устремлен на то, что осталось от женщины. Она корчилась на земле, обугленная, её некогда красивые черные глаза теперь выглядели пустыми, как затухающие угли. Белые нити мицелия ещё тянулись от её тела, слабо шевелясь, но она уже не говорила.
Петрович, переведя дух, взглянул на Андрея и, скрипя зубами, выдавил:
— Вот ведь... тварь... Что это было, Андрюха?
Андрей, проверяя рукой порез на спине, который тёк кровью, тяжело выдохнул:
— Не знаю... Но точно не грибы, которые мы привыкли собирать, Петрович. Это нечто древнее, что-то, что погребено в земле вместе с этой заразой... Они... как часть леса. Ты это видел?
Петрович посмотрел на корчащуюся на земле тварь, её обугленное тело всё ещё слабо шевелилось, но больше не представляло угрозы. Тишина в лесу вернулась, но ощущение чуждости осталось.
— Вижу. Смотри на неё — дышит вроде еще.
Тварь, наполовину сгоревшая, снова хрипло вдохнула, её обожжённые губы шевельнулись, и слабо прошептала:
— Ложись... рядом...
Петрович вздрогнул, оглянувшись на Андрея:
— Чёрт возьми, что делать?
Андрей усмехнулся, его лицо было напряжённым, но в глазах горела решимость:
— Жива-то... едва. Но уже не сможет никого зазвать. Пусть ползает... в своей грязи. Я ведь не палач какой. Оклемается поди, а урок запомнит.
Они оба молча стояли над существом:
— Так что теперь, Андрюха? Просто оставим её здесь?
Андрей задумался, оглядываясь на бесчисленные трупы белёсых существ, которые так и не смогли защитить свою "хозяйку". Он посмотрел на Петровича:
— Ну да, а ты че дед грибы без ножа срезаешь?