О юридических притязаниях Ярослава Дронова – обозреватель «Абзаца» Игорь Караулов.
Автор Игорь Караулов
Попытка певца Ярослава Дронова (SHAMAN) заявить права на фразу «Я русский» превращается в творческое самоубийство в режиме реального времени. Дело не в том, что регистрировать личный бренд – плохо. Ничего дурного в этом нет. Если вы придумали что-то своё, а оно стало узнаваемым и популярным, то почему вы должны позволять кому-то бесплатно использовать придумку для продажи духов, водки или презервативов?
Вот, скажем, Че Гевара погиб, не успев зарегистрировать свой образ как товарный знак, и майки с его портретом до сих пор свободно продаются по всему миру. Ну не до того было человеку. А вот создатель другого Че, Эдуард Успенский, вовремя подсуетился и права свои оформил, в результате чего пришлось прекратить выпуск любимой детьми карамели «Чебурашка». Сколько ни ругали тогда писателя за меркантильность, формально не придерёшься.
Однако у Ярослава Дронова другой случай. Фактически он пытается не защитить своё, а присвоить чужое. Вряд ли можно считать, что фразу «Я русский», которую певец хочет зарегистрировать как товарный знак, придумал лично он. А как быть с Александром Суворовым, сказавшим: «Мы русские, какой восторг»? Или с известным историческим анекдотом, в котором император Александр III говорит: «Слава богу, мы русские».
Выходит, каждый человек, который на вопрос о национальности отвечал «я русский», говорил словами Ярослава Дронова? В общем, Роспатент должен заявку отклонить, поскольку речь идёт об общеизвестной и общеупотребительной фразе.
Более того, в 90-е годы в Москве выходила газета под названием «Я русский» – естественно, ультраправого направления. В 2008 году прозаик Дмитрий Лекух выпустил роман «Я русский», посвящённый движению футбольных фанатов. А в 2015 году вышел роман под названием «Я русский», который написал Дмитрий Филиппов, ныне служащий на фронте сапёром.
Это уже не общие слова, а конкретные документы, доказывающие, что никаких прав на фразу Дронов не имеет и иметь не может. Он просто воспользовался готовой формулой для раскрутки своей песни. «Моя кровь от отца» пусть регистрирует, нормальный русский человек никогда так не скажет.
Но главная ошибка певца, выступающего под псевдонимом SHAMAN, не в смехотворности юридических притязаний, а в том, что это был неправильный ответ на вопросы, которые накопились к этому проекту. В наличии этих вопросов нет ничего удивительного, поскольку сам проект на редкость эклектичен.
В самом деле, в образе зализанного молодого человека нет ничего шаманского. Если бы так назвал себя Михаил Шуфутинский, мы бы удивились гораздо меньше. Более того, этот псевдоним ещё и пишется латинскими буквами, что весьма странно для звезды патриотической поп-сцены. Да и эстетика проекта SHAMAN далека от русской традиции и многим напоминает то, как показана нацистская эстетика в фильме Боба Фосса «Кабаре».
Все эти противоречия складываются в одну принципиальную проблему проекта. В проблему искренности. В ней, а не в музыкальной одарённости Ярослава и не в качестве простеньких слов его песен, корень споров вокруг SHAMAN.
Если человек искренне любит Родину и переживает за неё, то какая разница, как он выглядит и в каком стиле поёт? Допустим, мы с вами слушаем другую музыку, но у этого певца есть своя аудитория, он её мотивирует на поддержку своей страны, спасибо ему за это.
А если это циничная конъюнктурщина ради денег, бизнес на патриотизме, почему-то поддерживаемый и продвигаемый нашим культурным начальством, то это совсем другое дело и церемониться с таким персонажем нечего.
Попытавшись приватизировать название самого большого народа России, господин Дронов сам ответил на вопрос о своей искренности. И ответ этот, увы, отрицательный. Поэтому все, кто старался не ругать его ради общего дела, перестали сдерживаться.
Такого цунами критики репутация певца может не пережить, так что его высоким покровителям, возможно, придётся задуматься о целесообразности дальнейшей поддержки проекта.
Впрочем, Ярослав ещё молод, у него есть время, чтобы переосмыслить себя и своё место в искусстве. Может быть, ему удастся стать настоящим.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.