Амбициозный сибиряк с большими планами
В начале XVIII века, когда Российская империя активно расширяла свои границы на восток, один человек решил, что может изменить ход истории. Афанасий Шестаков, якутский казачий голова и полковник, родился и вырос в Сибири. Он обладал уникальным набором навыков, которые делали его идеальным кандидатом для исследования и колонизации далеких восточных земель. Шестаков свободно говорил на семи языках коренных народов Сибири, что позволяло ему легко общаться с местным населением.
Но Шестаков был не просто талантливым лингвистом. Он возглавлял казачий полк численностью 1500 человек, разбросанный по многочисленным острогам от Колымы до Камчатки. На его плечах лежала ответственность за сбор ясака (налога) с местных народов, что требовало незаурядных финансовых и управленческих навыков. Кроме того, из-за удаленности Якутска от центра империи, Шестаков был наделен дополнительными полномочиями: он должен был защищать интересы коренных народов и следить за тем, чтобы переводчики и другие чиновники действовали честно и справедливо.
Однако амбиции Шестакова простирались далеко за пределы его официальных обязанностей. Он постоянно отправлял челобитные не только губернатору, но и в Сенат в Санкт-Петербурге, предлагая улучшения в управлении сибирскими землями. Например, когда из Якутска поступил приказ отправить в Тобольск 100 молодых сыновей офицеров и чиновников, Шестаков не просто опротестовал это решение. Он выдвинул встречное предложение: прислать в Якутск несколько сотен семей служилых людей и мореходов, а также открыть школу военного искусства для казачьих детей. Цель была ясна: подготовить новое поколение для "отыскания и покорения новых земель".
Карта, которая изменила все
Неугомонная натура Шестакова не позволяла ему сидеть сложа руки, когда он видел, что богатые земли на востоке не приносят пользы России. Он отправлял людей на разведку, собирая информацию о побережье Тихого океана вплоть до пролива, который позже назовут Беринговым. Используя собранные данные, Шестаков создал карту этих мест, которая позже получила высокую оценку от самого Михаила Ломоносова.
Ломоносов писал о карте Шестакова: "Самые лучшие географы, когда ставят на картах подлинно найденные, но не описанные земли... Сии прекословные известия, сличив одного против другого, ясно видеть можно, что положительные много сильнее отрицательных". Это была не просто похвала - это было признание научной ценности работы Шестакова.
В конце 1724 года Шестаков отправился в Санкт-Петербург с этой картой. Он встретился с вице-адмиралом Петром Сиверсом, командующим Кронштадтским портом, и с энтузиазмом рассказал о богатствах Камчатки, Курильских островах и других землях на северо-восточной окраине империи. Его рассказ произвел такое впечатление, что в 1725 году Сиверс написал записку князю Меншикову, рекомендуя обратить внимание на Шестакова и его проект.
От мечты к реальности: подготовка экспедиции
Благодаря поддержке влиятельных лиц, Шестаков получил возможность представить свой проект по исследованию и колонизации восточных окраин на рассмотрение Сената. Это было не просто формальностью - в мае-июле 1727 года более половины заседаний Сената были посвящены обсуждению и планированию экспедиции Шестакова.
Получив официальное одобрение и финансирование, Шестаков был назначен главным командиром Северо-Восточного края. Перед ним была поставлена масштабная задача: исследовать территории вдоль побережья Северного Ледовитого и Тихого океанов, включая устья рек Колымы, Анадыря, Камчатки, Пенжины, Охоты и Амура.
Шестаков не терял времени. Уже в середине 1727 года он отправился на восток, набирая по пути людей в свою экспедицию. Критерии отбора были простыми, но эффективными: законопослушность и крепкое здоровье. В Тобольске к экспедиции присоединился большой отряд казаков под командованием капитана Павлуцкого, что значительно усилило состав группы.
Однако не обошлось без конфликтов. Павлуцкий, имея жесткий характер, считал, что весь обоз из Петербурга находится под его командованием. Это вызвало возмущение Шестакова, который был назначен главным командиром экспедиции. Только в Якутске, где Шестаков чувствовал себя на своей территории, удалось достичь компромисса: они договорились разделить как отряд, так и поставленные задачи.
Подготовка к неизвестному: формирование экспедиции
Шестаков понимал, что успех экспедиции зависит не только от количества людей, но и от их навыков и опыта. Поэтому в Якутске он включил в состав партии 94 илимских крестьянина. В своем донесении он объяснял это решение так: "Без таких набранных крестьянских детей быть невозможно, понеже они к службам необычайные и к приуготовлению пути лыжи, нарты, лотки сделать умеют и всякого зверя промыслить могут и будут содержать новобранных из гулящих и из каторжных обретающихся ныне при партии в службе".
За полтора месяца пребывания в Якутске Шестаков подготовил и отправил в разные "тракты" свыше 200 человек. А весной 1729 года и сам вместе с основным отрядом направился на восток. Добравшись до тихоокеанского побережья, колонисты остановились в Охотском остроге. Здесь началось активное строительство ботов "Восточный Гавриил" и "Лев", которые были закончены к 1 сентября того же года.
Интересно отметить, что в Охотске ранее были построены суда "Фортуна" и "Святой Гавриил" для Первой Камчатской экспедиции Витуса Беринга, которая также исследовала тихоокеанское побережье. Это показывает, насколько параллельно шли исследования этого региона разными экспедициями.
По заданию Шестакова члены его группы регулярно проводили небольшие экспедиции по суше и морю. Их целью было изучение и описание всего увиденного. К концу 1730 года уже были описаны четыре острова на Курилах, устья Амура и Уды, часть камчатского побережья. Эти исследования значительно расширили знания о регионе и заложили основу для дальнейшего освоения этих земель.
Роковое путешествие: последняя экспедиция Шестакова
В 1729 году Афанасий Шестаков со своим отрядом отправился в плавание на боте "Восточный Гавриил" из Охотска в Тауйский острог, расположенный недалеко от современного Магадана. Однако судьба распорядилась иначе: сильный шторм разбил деревянное судно, едва не погубив весь экипаж. С большим трудом поврежденный бот удалось причалить неподалеку от острога Талак.
Оказавшись в столь сложной ситуации, Шестаков принял решение добираться до Тауйского острога по суше. Это было рискованное решение, учитывая, что эти земли принадлежали корякским и чукотским племенам, известным своей воинственностью. Особенно опасными считались чукчи.
Понимая риски, Шестаков отправил впереди основного отряда дозорную группу из 30 коряков и трех казаков под руководством урядника Ивана Остафьева. Начальник дал Остафьеву четкие инструкции: продвигаясь по суше к рекам Яма и Пенжина, следовало "уговаривать немирных коряк ласкою и приветом". Под "уговариванием" подразумевался, прежде всего, добровольный платеж ясака "белому царю".
Но задачи Остафьева не ограничивались только дипломатией. Ему было поручено вести подробные записи о местности: "записывать в особые книги какие имеются реки и сколько велики, от реки до реки великое число расстояниям... какое довольствие рыбных и других кормов, и какие звери в промыслу бывают... а также смотреть всяких вещей, в раковинах жемчугу, руды, каменья, краски, кости мамонтов и рыбей". Это была настоящая исследовательская и географическая работа, которая могла бы существенно расширить знания о регионе.
Сам Шестаков с небольшим отрядом остался у реки Гижиги, ожидая прибытия казаков из Анадырского острога. Однако, не дождавшись подкрепления, он решил продолжить путь. После преодоления реки Парень разведчики сообщили ему о расположенном неподалеку отряде "немирных чукоч, которые-де разбивают и грабят оленных коряк".
Несмотря на опасность ситуации, Шестаков не стал действовать опрометчиво. Он выжидал еще три дня, надеясь на прибытие подкрепления. Но в конце концов ему пришлось принять бой. В ожесточенной схватке чукотский лучник выстрелил в Шестакова, поразив его прямо в сердце. Вскоре погибли и его товарищи. Опьяненные победой, чукчи надругались над телом Шестакова.
Только спустя несколько месяцев в эти места пришел капитан Павлуцкий. Узнав о гибели Шестакова, он жестоко расправился с чукчами, уничтожая их поселения и пастбища. Это было началом длительного и кровопролитного противостояния между русскими и чукчами, которое продолжалось еще много лет.
Хотя Афанасий Шестаков не совершил конкретных географических открытий, его экспедиция и огромные усилия сыграли значительную роль в изучении и колонизации Дальнего Востока. Карта Тихоокеанского побережья Дальнего Востока, составленная Шестаковым, была напечатана во Франции в 1726 году и стала важным ориентиром для европейских мореплавателей. Это свидетельствует о том, что работа Шестакова имела международное значение и внесла существенный вклад в развитие географических знаний о регионе.