Вот, напишу мааленький кусочек, про то «как мы устроены» по мотивам моего экскурса в психофиз. И про отвращение.
Итак, есть у нас островковая кора, она же островок, она же инсула. Она относится уже к конечному мозгу, к высшим структурам, хотя и старым, и является своеобразным «привратником» при лобной области мозга. В нее сходится множество сенсорной информации, и она является своего рода интегративным хабом, одна из немаловажных (но далеко не единственных) задач которого — оценить возникающие ощущения, «что, собственно, происходит, что нам предлагают» и сформировать реакцию приближения: «о, мне предлагают что-то вкусное, мне это приятно!» — или отдаления: «фу, какая гадость, это опасно и противно, надо отстраниться! Ну, а если что-то и притягательно, и отвратительно - определиться с решением и выстроить безопасную дистанцию.
И вот именно эта реакция отдаления-отвращения и интересна в контексте людей с серьезной травмой в анамнезе. Отвращение классная и здоровая эмоция, которая предохраняет нас от отравления, от соприкосновения с чем-то ядовитым, токсичным, опасным для нас. И это касается не только протухшего мяса или еще чего-то материального, но и сферы отношений.
Естественно, это касается и социального научения, естественно рамки и границы отвратительного могут двигаться (чем и пользуются власть предержащие), но вообще, так-то у нас есть консенсус относительно отвратительного, постыдного, аморального поведения. Не убий, не укради, не изнасилуй, не унижай, не воруй, не обижай тех кто слабее. Порой какие-то совсем простые вещи. И если мы их распознаем как отвратительные, то мы в домике, мы на берегу прочитаем все красные флажки, посидим покумекаем и в опасные отношения не зайдем, даже если там рядом вкусные приманки разложены. Но то в идеале.
А на практике, все как обычно сложнее. Во-первых, рамку «допустимого» можно тихонечко сдвигать, особенно надавливая на иные чувствительные вещи, типа хорошей идентичности, или создавая дегуманизирующий нарратив. Да, убивать, насиловать и грабить нельзя и отвратительно, но то своих, а если чужих и чучуть, то наверное можно? Особенно если их убеждения это «бред сумасшедшего» и тлетворны и разрушительны для нашей светлой нации? Про все эти манипулятивные политтехнологии и пропаганду писать можно много разного, но коротко, как по мне — они отвратительны.
Хум хау, в этой манипуляции отвратительным мне уже видится определенная травматизация, давление, размывание границ и поляризация. Меня, когда я собаку дрессировала, четко научили — что нельзя, то всегда нельзя. Полезное. Потому что если чужих все-таки можно, тогда почему нельзя своих, но не близких? А потом и совсем своих?
Во-вторых, привет исследователям и функциональному МРТ. У людей с ПТСР объем серого вещества островковой доли снижен, а функционирует она с нарушениями. Инсула может быть гиперактивна (это приводит к чрезмерно сильному влиянию физических ощущений и эмоций на психологическое состояние человека), недостаточно активна (это приводит к диссоциации в виде потери контакта со своими телесными ощущениями и эмоциями) или гиперреактивна (в таком случае наблюдается чрезмерная эмоциональная реакция на внешние стимулы).
И — тадаааам! — у этой же когорты значительные проблемы с чувством отвращения и в принципе его распознаванием.
Что вполне объяснимо. Как правило, если мы говорим про (к)ПТСР, то мы по дефолту говорим о том, что человек длительное время находился в ненормальных, отвратительных условиях. Рос в них и развивался, возможно был принужден совершать отвратительные вещи, например, под угрозой потери жизни. Был вынужден цепляться за немногое хорошее, что было, просто в целях собственного выживания. И как тут не сформировать толерантность к отвращению, если от отвратительного нельзя уйти, его нельзя забороть? Просто перестать это отвратительное распознавать?
Да, в целом любые отношения, и детско-родительские тоже, амбивалентны, мы не можем, да и не должны быть только хорошими для своего ребенка. А вот что мы должны, так это научить его распознавать опасность и угрозу, и что-то отвратительное, — и в нашем собственном поведении и проявлениях тоже. Так, чтобы выросший ребенок смог это в нас отвергнуть, выйти из слияния и установить здоровую дистанцию.
Но обычно если мы орем на ребенка, то это ребенок виноват, если мы бьем его, то за дело, если мы насилуем свою племянницу, так это она сама захотела...
А дальше мы видим очень специфическим образом преднастроенный мозг. Который умеет, прекрасно умеет, подавлять сигналы отвращения, игнорировать информацию от собственного тела, которая сообщает — мы едим, пьем, курим, нюхаем, колем что-то отвратительное, нам от этого плохо. С нами делают что-то отвратительное, нам говорят что-то отвратительное. Особенно, а так часто бывает, если это отвратительное завернуто в какую-то притягательную оболочку. «Фууу, ну ты и запустила себя, как ты растолстела, прям корова какая-то!» — зато с ласковой и жизнерадостной улыбочкой, зато с распростертыми объятиями. Муж ни хрена не помогает, ничего не делает по дому, зато слова, какие красивые слова говорит! Живет за твой счет, и ты еще и ипотеку его (ее) выплачиваешь, но зато очень умный(ая) и красивый(ая). Мы делаем ужасные вещи, зато мы великая нация и не дадим в обиду нашу великую культуру!
К сожалению, если существует такая преднастройка, а она существует у многих и многих, то она способствует дальнейшей травматизации. Поскольку зрение оказывается сфокусировано на «светлой» стороне чего-то амбивалентного, притягательной, «хорошей», поскольку мы попросту не замечаем, игнорируем «темные» сигналы. И на самом деле тем сильнее игнорируем, чем сильнее полярность.
Незначительные недостатки в целом нормальных и здоровых потенциальных партнеров виднее и заметнее, и сильнее пугают, чем действительно опасные и значимые поступки и особенности по-настоящему опасных людей.
И так легко становится влипнуть в опасные отношения, в зависимости, отхватить себе какое-нибудь РПП… По сути вот она, одна из причин высокой коморбидности, т.е. сродства (к)ПТСР этим состояниям.
А делать-то, делать-то что? Ну такое... терапия и терапия, выдерживать амбивалентность объекта, замечать что есть И черное, И белое, а вместе оно сербурокозявчатое, и с этим козявчатым устанавливать действительно безопасную дистанцию, восстанавливать телесную чувствительность и заново учиться прислушиваться к себе и телесным сигналам — отвращения, сытости, переполненности, ужаса...
Хорошо знакомые вещи в терапии травмы, в принципе. Но прикольно знать, что все это, оказывается, островок.
Автор: Мария Корнилова
Психолог, Травматерапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru