В эпоху Средневековья авторы уделяли особое внимание одной из частей женского тела, которая и сегодня вызывает живой интерес у общества, включая психологов, — груди. Однако, вопреки ожиданиям, мы не увидим описания пышных форм, которые можно было бы увидеть в декольте платьев.
Средневековые мужчины были единодушны в своем восхищении небольшими и обязательно белоснежными женскими грудями. Матвей Вандомский с восхищением описывал «изящные» формы Елены Троянской, которые «скромно покоились у нее на груди». В то же время, у Гальфреда Винсальвского грудь идеальной красавицы сравнивается с драгоценными камнями, которые «легко умещаются в горсти».
Гильом де Машо, добавив больше прилагательных для описания груди молодой женщины, тем не менее не преминул подчеркнуть, что хотя они «белы, тверды, высоко посажены, заострены и округлы», они также «достаточно малы». Вероятно, это указывает на то, что в идеале они должны были бы быть немного меньше.
Интерес к маленькой груди неслучаен, ведь этот идеал был легче достичь женщинам из богатых слоев общества, которые могли отказаться от грудного вскармливания.
Большинство матерей в Средние века, вероятно, сами кормили своих детей грудью, а состоятельные женщины могли нанимать кормилиц. Знатные дамы, включая королевских особ, просто перебинтовывали свои набухшие молоком груди, чтобы они быстрее опали и вернулись к прежним размерам. А чтобы успокоить кричащих младенцев, они поручали кормить их простолюдинкам. Использование кормилиц было предпочтительным способом сохранить небольшую грудь.
Хотя современная культура не всегда разделяет интерес средневековых авторов к маленькой женской груди, мы склонны соглашаться с ними в вопросе талии. В Средние века ценились тонкие талии, хотя авторы того времени не всегда подробно описывали эту часть тела. Матвей Вандомский утверждал, что Елена Троянская «была узка в талии». А позже Гильом де Машо описывал фигуру красавицы так: «пропорционально сложена… пышна телом, высока, осанкою пряма и усладительна для взора, стан гибкий, грациозна и в талии стройна».
Если пожелания видеть красавицу одновременно и «полноватой телом», и «стройной в талии» кажутся нам немного противоречивыми, то это противоречие легко разрешится, когда мы продолжим изучать воображаемую женскую фигуру. Миновав талию, мы, согласно Матвею, опустимся на «соблазнительный животик». Современному читателю может показаться, что речь идёт о плоском животе, который соответствует тонкой талии. Но это не так! Матвей и другие авторы говорят об удовольствии созерцать округлый, слегка «выдающийся вперед» живот, что перекликается с описанием Машо о «пышнотелой» красавице. В других текстах предпочтение отдавалось животику мягкому или пухлому. А в произведениях, где поэты не упоминали живот, они обычно описывали удлиненные станы красавиц, которые возникали в их воображении.
А что насчёт ног? В описании красоты женских ног авторы обычно выделяют две их части. Первая — это бёдра, которые, по общему мнению, должны быть «объёмными», «чётко очерченными» и «хорошего сложения».
Интересно, что иногда упоминание о предпочтительности полных бёдер может восприниматься как скрытый намёк на гениталии. Например, Матвей упоминает «сладкие венерины чертоги… сокрытые» «торжественным соприлежаньем сфер», то есть скрытые бёдрами.
Такое описание было бы весьма уместно в эротическом дамском романе и напоминает нам, что, хотя в теории подобные описания красоты женского тела могут казаться несколько академичными, они всё же несут в себе сексуальный подтекст.
Как тогда, так и сейчас, если авторы пытаются объяснить, что такое красота, они хотят, чтобы их читатели поверили в предлагаемое описание и признали, что эти авторы, несомненно, разбираются в женских прелестях.