Во времена смут и потрясений политические акторы всегда склонны навязывать чёрно-белую картину мира и склонять к безальтернативному выбору из двух сторон. Чаще всего – из двух зол по принципу меньшего из них. Тем важнее в такие периоды показывать, что политика никогда не сводится к выбору из двух вариантов, и альтернатив всегда больше одной.
Это справедливо по отношению к российской Гражданской войне, которая отнюдь не сводилась к борьбе «белых» с «красными» – существовали альтернативные движения «демократической (контр-)революции» во главе с эсерами, всевозможные национальные проекты. Мы знаем об идеологическом разнообразии внутри Белого движения, но даже «красные» представляли собой совокупность самых разных политических сил, куда кроме большевиков входили и левые эсеры, и меньшевики, и анархисты.
Подобные рассуждения справедливы и по отношению к Гражданской войне в Испании, где обе стороны – и республиканская, и националистическая – представляли собой коалицию самых разных политических сил. Отношения между акторами внутри этих коалиций были сложными – известен эпизод «Малой» Гражданской войны внутри республиканского лагеря в Барселоне в мае 1937 г., когда анархисты и антисталинские коммунисты восстали против центрального и регионального правительств, которых в свою очередь поддержали сталинские коммунисты.
Однако на противоположной стороне тоже не всё было гладко – Франсиско Франко вовсе не являлся общепризнанным каудильо для всех, кому по тем или иным причинам оказалась не мила Вторая республика. Франко пришлось преодолевать генеральскую оппозицию своему единоличному руководству, а независимых карлистов и фалангистов он сажал в тюрьмы или выдавливал в эмиграцию.
Некоторые либеральные интеллектуалы вообще предпочли не занимать ничью сторону в кровавой Гражданской войне – им не нравилась Вторая республика из-за её левого радикализма, но и поддерживать военную диктатуру Франко, вставая в один строй с фашистами из «Испанской фаланги», им тоже казалось недопустимым. Например, так поступил философ и автор книги «Восстание масс» Хосе Ортега-и-Гассет, который бежал из страны в 1936 г. и вернулся только в 1945 г., продолжая до конца дней крайне негативно относиться к Франко.
Ещё более запутанной вышла история другого философа Мигеля де Унамуно. В юности он был социалистом, затем сместился в сторону социал-либерализма. Выступал против монархии и военной диктатуры генерала Мигеля Примо де Риверы, за что был снят со всех университетских постов и сослан, а вскоре отправился в эмиграцию. Унамуно вернулся на родину в 1930 г. после падения Примо де Риверы, а уже в апреле 1931 г. провозгласил республику в Саламанке и поднял здесь новый республиканский флаг.
Однако вскоре философ разочаровался во Второй республике из-за её левого радикализма. В июле 1936 г. он поддержал военный мятеж, полагая, что генералы просто выправят «левый крен». Очень быстро выяснилось, что никакого «исправления» Республики не будет – грядёт уничтожение самой идеи парламентской демократии, массовая фашизация и искоренение любого инакомыслия, при котором либералы считаются такими же врагами, как анархисты, социалисты и коммунисты.
12 октября 1936 г. на праздновании Национального дня Испании в Саламанке Мигель де Унамуно произнёс свою самую знаменитую публичную речь против фашистской диктатуры.
Мне кажется, что эта история также о трагической судьбе благодушного либерализма Belle Époque, который сначала породил социализм, испугался собственного творения и упал в объятия к правому авторитаризму, но вскоре в ужасе отшатнулся и от него, осознав, что фашистское «лекарство» способно стать ещё хуже красной «болезни».