Наиболее характерной формой протеста среди крепостных было бегство.
В XIX веке на Урале появляется новая форма протестов - групповой уход с работы с целью принесения коллективной жалобы.
Но и побеги остаются главным поводом судебного рассмотрения Екатеринбургского горного военного суда.
Основным наказанием для виновников побегов было наказание розгами.
Так, например Григорий Степанов Баушкин, 40 лет, рабочий Арамильского участка был ранее дважды судим за побеги. За третий побег 10 сентября 1856 г. суд приговорил Григория к 500 шпицрутенов, начальник Екатеринбургских заводов снизил до 300.
Или например, Иван Федоров Нагибин, 24 лет, трижды судим за побеги. 1852 г. – 25 розог, 1853 – 80 розог, 1856 г. – 200 шпицрутенов. За четвертый побег приговорили к 300 розгам.
Филипп Черепанов, 27 лет. Трижды судим за побеги. Приговаривался к 15 и 30 розгам и 300 шпицрутенам. В четвёртый раз арестовали 16 ноября. Дали только 30 розог.
Михаил Иванов Пушников, 27 лет, из солдатских детей Каменского завода, мастеровой Монетного двора. 17 сентября 1856 года обратился к надзирателю Семенниковского прииска с просьбой об отправке в госпиталь. Не дождавшись приказа смотрителя, Пушников ушел в Екатеринбург, где явился в полицию. У него обнаружили воспаление левого легкого, положен в госпиталь. Суд приговорил Пушникова к 200 шпицрутенам, начальник Екатеринбургских заводов снизил до 100 розог. Наказан после выписки.
Викула Андреев Митрофанов, 30 лет, мастеровой. В 1850 г. перечислен в мастеровые из урочнорабочих, женат, 2 детей. Дважды судим. Надзирателем котельного цеха Семеновым объявлен в бегах. Суд приговорил к 400 шпицрутенам (снизили до 200).
Дмитрий Александров Морозов, 30 лет, мастеровой. «По ленности и нерадению к службе» ушел в Екатеринбург, где «проводил время в праздности на рынках и в кабаках». Суд приговорил к 500 шпицрутенам (снижен до 200).
Бедность, с которой сталкивались бежавшие, действительно поражает. Например, в деле некоего Ялухина указано, что его жалованье составляло всего 7 рублей 50 копеек в год, что является крайне низкой суммой для того времени. К тому же, он получал лишь два пуда ржаной муки в год, что эквивалентно примерно 2 копейкам и менее 100 граммам муки в день. Это подчеркивает ужасные условия жизни, в которых находились простые люди.
Недостаток средств также объясняет жалобы на отсутствие теплой одежды. В условиях суровых зим, когда температура могла опускаться до значительных минусов, наличие теплой одежды становилось жизненно важным. Например, в 1842 году цена на суконный кафтан составляла 3 рубля 58 копеек, что было недоступно для большинства бедняков. Сапоги стоили 1 рубль 14 копеек, а овчинный тулуп, необходимый для защиты от холода, обходился в 5 рублей 71 копейку. Штаны из сукна, которые не имел подсудимый Темников, стоили 1 рубль 80 копеек, а зимняя шапка — 30 копеек.
Эти цены показывают, насколько сложно было обеспечить себя даже минимальным набором одежды, необходимым для выживания в условиях жестокой зимы. В то время как богатые могли позволить себе комфорт и защиту от холода, бедные были вынуждены терпеть лишения и страдания. Неудивительно, что такие условия жизни приводили к массовым побегам в поисках лучшей доли. Люди рисковали всем, покидая свои родные места, чтобы попытаться найти работу и возможность обеспечить себя и своих близких.
Но все-таки в большинстве случаев бежавшие просто уходили в Екатеринбург, где «шатались» по рынкам и кабакам. Это таким образом, была своеобразная форма отпуска😎.
Да и труд не вел к благосостоянию работника как бы хорошо он ни работал. Один из инспекторов после ревизии казенных заводов писал: «Порядок, насчет работ здесь существующий, мне кажется тем дурен, что подавляет охоту к работе».
Материал подготовлен на основе статьи Владимира Александровича Ляпина К вопросу о характере побегов горнозаводского населения казенных заводов Урала в середине xix в.