Имя выдающегося балетмейстера Александра Горского известно каждому, кто увлечен историей хореографического искусства, а период его работы в Большом театре, который длился больше четверти века, по праву именуется «эпохой Горского». Талантливый артист, реформатор театра и неутомимый экспериментатор, он – уроженец Санкт-Петербурга – создал то, что теперь называется «московской балетной школой» и «московской манерой танца».
Девятилетним мальчиком Александр поступил в Петербургскую балетную школу и по ее окончании в 1889 году был принят в кордебалет. Долгие одиннадцать лет ушли на то, чтобы достичь положения первого танцовщика – впрочем, к тому моменту собственная танцевальная карьера мало его волновала.
С юности танец не был единственным увлечением Горского: он много читал, посещал вечерние курсы Академии художеств, занимался музыкой и в случае необходимости мог даже встать за дирижерский пульт. Его судьбу во многом решила дружба с танцовщиком Мариинского театра Владимиром Степановым, который в 1891 году придумал собственную систему записи танца. Изучив ее, молодой артист кордебалета стал увлеченным последователем и помощником Степанова, а после его неожиданной смерти издал пособие для желающих овладеть этим мастерством – «Таблица знаков для записывания движений человеческого тела по системе артиста Императорских С.-Петербургских танцев В.И. Степанова».
После того, как А.А. Горский во второй половине 1890-х годов осуществил полную запись балета «Спящая красавица», ему неожиданно поручили поставить его на сцене Императорских театров в Москве. Эта поездка, которая должна была стать обычной служебной командировкой, изменила жизнь Александра Алексеевича и судьбу всего московского балета.
К 1898 году, когда Горский впервые оказался в старой столице, артистическая Москва разительно отличалась от Петербурга. Постановки только что открывшегося Художественного театра и «Частной оперы Мамонтова», спектакли, оформленные знаменитыми художниками – Врубелем, Васнецовым, Поленовым и Коровиным, царившая в Москве свобода поиска новых художественных ориентиров поразили воображение будущего балетмейстера. С постановкой «Спящей красавицы» он справился за три недели, но Москвой и сценой Большого театра заболел навсегда.
Успех «Спящей красавицы» повторила «Раймонда» – следующий спектакль, поставленный Горским в Большом. Сборы театра росли, и вскоре Александру Алексеевичу предложили возглавить московский Императорский балет, на что он с готовностью согласился. Разумеется, его путь на новом поприще не был простым. Если молодежь воспевала инновации балетмейстера с первых дней его пребывания в Большом театре и первой полностью самостоятельной постановки – балета «Дон Кихот» (1900), в котором он вывел на первое место содержательную сторону произведения и актерское мастерство исполнителей, то старики и балетные критики традиционного склада упрекали его в попирании устоев и слишком вольном обращении с классикой.
За «Дон Кихотом» последовали «Лебединое озеро» (1901) и «Дочь Гудулы» по роману Гюго «Собор Парижской Богоматери», «Сказка о рыбаке и рыбке» (1903) и «Баядерка» (1904). Постановка «Волшебного зеркала» и балета «Дочь фараона» М. Петипа заставили говорить о Горском как о балетмейстере, который в любой своей работе добивался полной достоверности сценического действия. Так, в «Дочери фараона» он пошел на смелые эксперименты с хореографией, добавив в танцы и движения «древнеегипетские» позы, увиденные на египетских барельефах.
Московский «новатор и декадент», как окрестили Горского критики его творческого стиля, за пять лет своей работы в Большом вывел его балет на новый уровень, сделав по-настоящему кассовым. И хотя не все его спектакли были успешными, многие стали настоящим прорывом для своего времени. Это касалось и балета «Саламбо» по одноименному роману Флобера (1909), который за все время своего существования делал только полные сборы, и «Корсара» (1912), декорации и костюмы для которого были созданы Константином Коровиным.
Тяготение Горского к масштабным историческим драмам и шире – историческому направлению в балете – перед самой Октябрьской революцией сменилось новым увлечением: в 1916 году он инсценировал три части Пятой симфонии Александра Глазунова. Постановка, которая представляла собой танцевальную пастораль в античном духе, стал фактически первым опытом использования симфонической музыки в балете.
Хотя после революции А.А. Горский по-прежнему номинально возглавлял балетную труппу Большого театра, его положение пошатнулось. С приходом в театр нового руководства, для которого он, недавний декадент и ниспровергатель классики, внезапно стал осколком старого мира, ему становилось все труднее отставить собственные творческие решения. В последние годы жизни А.А. Горский постепенно отошел от управления труппой, уделяя больше внимания работе с молодежью в Новом театре, небольших студиях и в частных балетных коллективах. Все его последние постановки – балеты «Стенька Разин» и «Щелкунчик» (1918), «Лебединое озеро» (1919), «Жизель» (1922) и «Грот Венеры» на музыку из «Тангейзера» Рихарда Вагнера (1922) оказались неудачными и не был приняты ни критикой, ни зрителями.
«Моя работа над созданием репертуара, мое маленькое, но честное как художника имя, мои мысли, мои грезы, которые я воплощал, будут втоптаны в грязь. Мне больно за будущее искусства, за мое служение своему делу», – писал А.А. Горский незадолго до своей кончины 20 октября 1924 года в. К счастью, это горькое пророчество балетмейстера не оправдалось, и время все расставило по своим местам.
***
В РГАЛИ хранится небольшой личный фонд А.А. Горского № 741, состоящий из 74 единиц хранения за 1886–1922 годы. Материалы фонда поступили в ЦГЛА (ныне РГАЛИ) в 1944 году из музея Большого театра, они отражают многообразие творческих интересов балетмейстера. В собрании представлены творческие (инструментовка А.А. Горского балета Р. Гофмана «Газель») и живописные работы Горского – эскизы гримов и костюмов, наброски декораций, портреты и зарисовки, его фотоэтюды, материалы к биографии балетмейстера, в том числе контракты с администрацией Большого театра и лондонского театра «Альгамбра», юбилейные адреса, письма Н.Ф. Балиева, М.Б. Полякина, Э.И. Элирова и др.
Небольшой, хотя и насыщенный личный фонд А.А. Горского дополняют связанные с ним материалы из других собраний архива, включая фонды Московской конторы Императорских театров (ф. 659) и Большого театра (ф. 648), а также коллекцию театрального деятеля Василия Васильевича Федорова (ф. 2579).
К.В. Яковлева,
начальник отдела РГАЛИ