…а я, в принципе, непростой бомж и даже исключительный. Можно даже сказать, бомж-иерарх. Нет-нет, не путайте с олигархом или олигофреном. Иерарх – это основатель иерархии, старейший представитель ее.
Да и шутка ли – четырнадцать лет жить везде и нигде. Не всякий выдержит, доложу я вам. А я не только выдержал – я сохранил человечность. Пусть с виду я – вонючий грязный старик.
Как стать бомжом? Легко – путей множество. Одни из моих собратьев становились на этот тернистый путь после выхода из тюрьмы, других кидали на квартиры. И они, помыкавшись годок-другой по гостям, скатывались вниз. Третьих выгоняли из дома жены, дети или кто-то еще – за пьянство или за просто так.
Есть еще один довольно редкий вид – добровольцы, так сказать, любители вольной жизни. Ушли сами, без пинка, а потом привыкли. Но таких мало.
Все виды умирают достаточно быстро. Жизни бомжу отпущено лет пять, не больше. А то и меньше – болезни, плохая водка и любители покуражиться угробят кого угодно.
Кто больше всех куражится? Да подростки, когда толпой соберутся. Забавно им, что взрослый мужик их пугается. Бомжи – они робкие все, как ромашки. Видел сколько раз такую картину – пацаненок лет шестнадцати гонит нашего брата на выход из подвала и голосом «следователя из уголовки» спрашивает: «Кто такой? Как фамилия?» Эдакая игра во взрослого, допрос с пристрастием и благая цель – очистка подвала от опасного элемента.
Как я выжил? Это было непросто: много раз был на пороге гибели. Меня били, резали, жгли – и свои и чужие. Менты, жильцы дома, подросшие детишки – все, кому не лень. И что же я? А я всегда смотрел правде в глаза и не робел. А то бывало, что вытащат нашего собрата за ушко на солнышко и спрашивают так ласково: «Кто такой и откуда?» А он мычит: «Петр Васильевич я, из Таганрога, проездом я тут, на поезд не успел, пришлось в подвале заночевать». Все они тут проездом – один из Твери, другой из Мурманска, третий художник, талантливый и непризнанный, а четвертый с перепою и слова человеческие позабыл.
Люди глядят на такого и злятся – стоит грязный весь, обтрепанный и врет. Ну они ему тут же по пятое число.
Меня спрашивают: «Ты кто?» и я громко и четко отвечаю: «Бомж!». Делают большие удивленные глаза и переспрашивают: «Кто?». Как будто косматый старик из подвала сейчас ответит: «Я пятый из династии великих калифов, о чужеземец!»
Хотя бы после моего ответа не спрашивают, откуда я. Попадаются, правда, и такие, которые специально ищут бомжей, чтобы поиздеваться. Я таких сразу вычисляю – глаза у них пустые и стеклянные, а улыбки резиновые и жуткие.
Поймали меня недавно, когда я через окошечко в подвал залезал. «Стой, старик, - говорят, - с нами пойдешь». За шиворот вытащили меня и поволокли куда-то. Один – мужик взрослый, по виду псих, второй – парень лет двадцати, наглая и тупая физиономия. Спрашиваю: «А зачем я вам нужен?» Они переглянулись и захохотали: «Узнаешь, не торопи события». Вижу, ведут в посадки. А сам по земле глазами шныряю. Смотрю, дрына лежит железная невдалеке. Взмолился я – мол, мужики, сейчас обувка свалится, дайте шнурки завязать. Они отпустили. Я наклонился медленно-медленно, будто дряхлый совсем. Мужик стоит, зубы скалит и ножом-бабочкой вертит, а парень как воробей – по сторонам зыркает, не заметил ли кто нас. Я шнурки завязываю, а сам думаю – без наследства оставить или без мозгов. Рука на дрыну легла – вскочил резко и мужику в живот сунул. Обернулся, а парнишка уже ногой замахивается. Ну, я ему эту ногу и поломал. Вам, наверное, интересно, кто я по профессии? Я художник. Да-да, не смейтесь. Я художник-скульптор, почетный член и т. д. и т. п.
Как я дошел до такой жизни? Лепил, творил, статьи в газетах – ох, ах, как талантливо! Чую не по душе мне это. Начал для себя делать – не понравилось – «аморально», «порнография», «безвкусица». Жена запилила – зачем да почему. Дети уже взрослые, а супруге только бы по банкетам и фуршетам бегать.
Я ушел. Леплю теперь что-нибудь из грязи, из поленьев выстругиваю. Когда оставляю, когда выкидываю. Нельзя вещам дать поработить себя. Мне нравится такое творчество.
А вы меня знаете. Я – та грязь, что лежит на рынке под ногами с протянутой рукой. А чем вы лучше меня? Вы прогибаетесь перед начальством, боясь потерять благополучие – все эти «Сони» и «Шарпы», шмотки и колбасу. Вы живете в страхе потерять, живете так, как заведено, даже если не нравится. Дрожите от унижения и все равно унижаетесь, стыдитесь, пьете валидол или горькую. И только на закате лет говорите себе: «Боже, какая глупость, что я не пошел и не сделал то, что мне нравится».
А я счастлив. И свободен. Творю понемногу и для себя. Какая мне разница – увидят ли мои творения люди и что скажут про них. Мне нечего терять и нечего бояться – я все потерял и ниже скатиться уже невозможно. Я бомж…