Свидетель истории. Книжный обзор к 90-летию Кира Булычева

Как становятся фантастами и обретают псевдоним, если по жизни впереди маячит защита диссертации и серьезные академические товарищи могут не понять и не принять в свои востоковедческие круги? Кир Булычев с юмором, знакомым нам по его книгам, рассказывает, каким образом в 1965 году для журнала «Искатель» родился самый известный его псевдоним.

«Мне не хотелось, чтобы меня гнали из востоковедов. Я принялся лихорадочно придумывать очередной псевдоним (а их за творческую жизнь было очень много), но, как назло, ничего красивого в голове не рождалось. И тогда я подумал: это первые и последние сказочки в моей жизни, не буду я больше писать никакой фантастики. Пойду по пути наименьшего сопротивления… И взял имя жены – Кира, прибавил к нему фамилию мамы – Булычева и получился Кир Булычев».

Псевдонимов у Игоря Всеволодовича Можейко было множество за творческую жизнь, как он признавался сам – со временем они забылись. А в нашей – читательской памяти — культурным кодом остался Булычев, автор сценариев к дюжине полнометражных фильмов и несметному количеству короткометражек, создатель миров Алисы Селезнёвой, великой реки Хронос, Галактической полиции и города Гусляра. Не найти ни на одной карте ни той реки, текущей сквозь годы, века, эпохи, ни великого Гусляра, и не разгадать телескопу Хаббл тайны Третьей планеты. Но мы раз за разом возвращаемся к его книгам, находя в них неподражаемый юмор, мудрую иронию, местами язвительный сарказм и отражение действительности.

Не менее фантастичной, чем все булычевские истории, выглядит и биография человека, родившегося 18 октября 1934 года в Москве, в семье пролетариев. Отец – Всеволод Николаевич Можейко, и мама — работница фабрики Хаммера Мария Михайловна Булычева.

«Этим я сделал первый шаг к фантастике» — с этих слов Булычев начинает книгу воспоминаний «Как стать фантастом. Записки семидесятника».

Собранные по крохам события из истории рода, неожиданные находки и открытия – в книге отражается, как в зеркале, история практически каждой семьи в нашей стране. В самом деле, редко какая семья может похвастаться предками старше третьего поколения. «Сто лет особенного русского одиночества», которое европейцам трудно понять. У старшего поколения в памяти лишь фрагменты, и если из этих осколков памяти удается сложить кусочек семейного пазла – мы проникаемся чувством сопричастности к своему роду, к истокам.

Достоверно известно, что маленький Игорь Можейко вполне мог родиться в Шлиссельбургской крепости. Это не шутка, и не акт исторической драмы. Просто его мама, окончив Военную академию химической защиты имени товарища Ворошилова, была распределена комендантом Шлиссельбургской крепости. « А вот теперь вы должны согласиться со мной, что наличие мамы — коменданта Шлиссельбургской крепости — важный шаг на пути в фантасты», пишет автор, но для снижения пафоса тут же добавляет, что в те годы крепость служила складом боеприпасов. Уйдя в запас незадолго до родов («двери в Шлиссельбурге узкие»), мама с отцом устроились в Москве, где в роддоме имени Грауэрмана и родился автор воспоминаний.

Как складывалась писательская судьба Кира Булычева, и каким путем шагал по жизни Игорь Можейко, куда судьба забрасывала их обоих, какие дальние страны (а их было немало в жизни переводчика Можейко) им удалось повидать, где оставить след – каждая следующая глава в книге воспоминаний читается как захватывающий исторический детектив.

Булычев предупреждает нас, что «чистой правды в мемуарах вообще не бывает», поэтому правда может быть перемешана с непроверенной информацией и разного рода апокрифами.

«Я ничего не буду придумывать. Все факты, которые можно проверить, на самом деле суть факты. Имена – настоящие. События имели место. Остальное – ложь».

Мемуары, как подведение итогов – это всегда немного печаль, ведь в душе мы не равны своему календарному возрасту, и лишь мимолетная встреча по утрам со своим отражением в зеркале опускает нас на землю. Но вместе с тем воспоминания об эпохе дарят нам, читателям, возможность вновь увидеть её глазами любимого писателя.

Автор бестселлеров, ученый, имевший докторскую степень по буддизму, Булычев не разделял и не совмещал эти две дороги: литературу и науку, « я их не совмещаю — просто живу ими одновременно. И наука, и литература для меня — не хобби, не развлечение, а равнозначные виды деятельности, друг другу они не мешают… Точка «схода» истории и фантастики для меня — человек, его прошлое, настоящее и будущее. В конечном итоге и эпохальные события, и приключения в вымышленном мире интересны нам по одной причине: как они влияют на судьбу человека», — говорил писатель в одном из своих интервью.

Наталья Трегуб,
заведующая библиотекой Новосибирского Дома ученых