В пять утра в воскресенье кто-то настойчиво трезвонил в дверь. Физическое тело начписа Млекопитаева безмятежно похрапывало на ортопедическом матрасе высшей ценовой категории. Тощее астральное тело, едва видимое в сумраке спальни, отделилось от материальной оболочки и поплелось в коридор. Оно задержалось у зеркала и с нежностью поправило на пижаме ряды разноцветных медалек. Благородное, но несколько помятое творческим похмельем, лицо духовной сущности выразило испуг. Дрожащая рука повернула язычок замка.
— Здравствуйте, служба реанимации!
Медсестричка в коротком халатике нагло просунула крепкую, словно специально искривленную, ножку в дверь. А потом и сама протиснулась в квартиру. Ехидное лицо ее светилось фосфорной зеленью. Губы, измалеванные густой помадой, растянулись до ушей в фальшивой улыбке. Накладные ресницы изгибались подобно медицинским иглам для кожных швов. На плече, как винтовку, визитерша держала колоссальных размеров шприц, заряженный жидкостью малинового цвета.
— Я вас не вызывал, — пробормотало астральное тело Млекопитаева и принялось протирать кулаками глаза.
— Видимо, соседи донесли. Трупный запах в квартире. Будем реанимировать. Если не получится, похороним. Не волнуйтесь, заказ уже оплачен.
— Кого реанимировать? — несчастная тень прозаика похолодела.
— Героев ваших, кого же еще.
— Х-м-м, они того... живые вроде...
— Отношусь к вашим словам скептически. Предъявите публикации...
Так начинался рядовой воскресный обход службы литературной реанимации. Эту новую на рынке услугу продвигала Прачечная культурных традиций №118. Спонсировал мероприятие набожный олигарх Бизонов. Епитимья, наложенная на него за мухлеж при дележе ассигнований, казалась суровой даже в эпоху в возвращения к утраченным идеалам предков.
***
Подключив к ноутбуку Млекопитаева датчик литературного некроза, медсестра Евдокимова привычно нажала на кнопку старта. Через три минуты из жерла датчика вылезла лента со списком безвременно почивших героев. Список лишь незначительно отличался от десятков подобных, с которыми уже сталкивалась опытная Евдокимова.
1. Полноватый мужчина средник лет.
2. Двухметровый амбал (он же детина).
3. Сногсшибательная брюнетка (она же блондинка).
4. Доктор в очках.
5. Женщина неопределенного возраста.
6. Молодая девушка.
7. Нормальный парень.
8. Седовласый старец.
9. Накаченный блондин с волнистыми волосами, перехваченными кожаным обручем.
И еще примерно семнадцать подобных подозрительных персон. Некоторые из них носили экзотические имена, а иные одевались в причудливые костюмы героев популярных сказок. Ни то, ни другое не спасало бедняжек от разложения.
— Сразу предупреждаю, — сказала медсестра, — молодую девушку и полноватого мужчину спасти не получится. Откинулись с концами. Остальных попробуем прокачать адреналинчиком, запустить дефибрилляцию. В крайнем случае — прямой массаж сердца. Пока я буду работать, прочтите памятку.
Она протянула хозяину красочный флайер с интригующим заголовком: «Отчего мрут ваши герои?» Астральное тело начписа ощутило удар, будто ему влепили духовную оплеуху. С лицевой стороны флаера с характерным прищуром смотрело лицо матерого человечищи, глыбы пролетарского искусства Максима Горького. Лозунг на картинке гласил: «Покажи, мать твою, человека!»
Млекопитаев творил несколько по иной схеме. Не имея привычки описывать ни психологию, ни обстановку, он предпочитал помещать действие куда-нибудь в пустоту космоса. Иногда на дальнюю планету, окутанную туманом, на худой конец, в запертую комнату с голыми стенами. Сюжеты его витали в вакууме, всегда вне конкретной эпохи, вне времени, вне земной культуры. Герои же напоминали бейсбольную биту в руках спортсмена — служили бездушными инструментами сюжета. Амбалы дрались в барах. Летчики летали, доктора лечили. Сногсшибательные брюнетки появлялись и исчезали, как манекены в витрине магазина.
Млекопитаев стремился сразить доверчивого читателя голой фабулой. Правда, фразы он строил по возможности витиевато. Абзацы его походили на бронзовый средневековый канделябр. Таким и убить можно. В одном журнале он прочитал, что мастера шахмат побеждают одними пешками. А уж единственный конь в руках какого-нибудь Ботвинника приводил к мату одним ходом. Почему бы подобный подход не применить в литературе? Психологические детали, подробности быта — для неврастеников. Задача героя — десантироваться в торфяники мысли автора и там издать два-три булька перед кончиной. Что касается композиции, стилистики, благозвучности и лаконичность речи — это все мерзкая вкусовщина.
Млекопитаев с ненавистью вспоминал учительницу литературы, требовавшую раскрыть образ Петрушки из «Мертвых душ». Ну на хрена козе баян? Скукота. «Вы меня еще заставьте трактирный счет Хлестакова зазубрить», — ответил тогда он. Кстати, учительница была похожа на Евдокимову.
— А почему у вас лицо немного зеленое? — спросил вдруг астральный двойник Млекопитаева свою гостью.
— Профессиональная болезнь. Приходится много читать авторской прозы. А с личной жизнью — прямо беда. Кто замуж возьмет с такой-то профессией? Прихожу вечером домой — от меня прелой макулатурой несет.
Отвечая, медсестра не забывала о процедурах реанимации. Сейчас в ее умелых руках находилась женщина неопределённого возраста. Для начала персонаж перенесли в баночку с питательной средой. Женщина обросла корнями. Каждую черточку ее характера умелые руки увязали со сценой. У бедняжки появилось лицо, душа, характер заиграл разными оттенками. Оживший персонаж начал капризничать и диктовать правила игры. Пришлось корректировать сюжет.
Через час, вернув к жизни отряд дохлых героев, медсестра Евдокимова выдохнула с облегчением:
— Все! Дело сделано! Распишитесь в квитанции. Если что, звоните, заскочу еще. Вдруг кто-нибудь снова помрет.
Евдокимова собрала в мусорный пакет пустые ампулы, гнойные ватные тампоны и грязные бинты. По паркету застучали острые шпильки. Астральный двойник Млекопитаева с облегчением запер за медсестрой дверь.
***
«Дура она, эта Евдокимова, — подумал бестелесный начпис, — шляется по чужим квартирам, время отнимает. Проснется хозяин, пожалуюсь. А пока недурно бы выпить кофейку». Герои Млекопитаева тоже частенько начинали свой путь в тексте с чашки кофе, растянутой на целую главу.
Астральный прозаик потер руки и вернулся на кухню. На пороге он застыл, разинув рот. За обеденным столом сидели трое. Их было легко узнать.
У холодильника усмехался в кулак Двухметровый Амбал. Напротив него по-кошачьи щурилась на светильник Сногсшибательная Брюнетка. А ближе к газовой плите серой незаметной тенью притаился Нормальный Парень.
Все трое выглядели совсем не так, как Млекопитаев их всегда описывал. Герои постарели лет на десять и приобрели пугающие черты.
Брюнетка времени не теряла, заметно нарастила мышечную массу. Даже короткие пальцы на ее огрубевших руках выглядели цепкими, по-мужски сильными. Из-под пышной прически выглядывали блестящие, словно покрытые коркой льда, желтые глаза. Щеки ввалились, тем более пикантно смотрелись надутые губы, принявшие форму миниатюрного вантуза. Лосины тигрового цвета подчеркивали стальную упругость бедер. Два регбийных мяча на груди торчали строго вперед, словно их вылепил чокнутый скульптор-импрессионист. Дешевая бисерная кофточка свободно болталась на широких плечах.
Амбал имел болезненный вид. Мучнистое лицо его густо покрывали бисеринки пота. Под спортивным костюмом от малейшего движения вибрировал студенистый жир. Бедняга облысел. Печальный взгляд его совмещал в себе доброту Айболита и коварство тайного растлителя. Слоновые ноги гиганта не умещались под стол. Он выставил их к центру кухни, демонстрируя лыжные ботинки из свиной кожи.
Хуже всего дело обстояло с Нормальным Парнем. Этот приобрел привычку чмокать губами, рот его искривляла сардоническая улыбка. Он потерял три или четыре передних зуба. На шее и на тощих волосатых руках его виднелись татуировки со змеями, крестами и церковными куполами. Близко посаженные птичьи глазки стреляли по сторонам из-под мятой кепки, надвинутой на самый лоб. Синеватая щетина на щеках гармонировала с набухшими зелеными мешками на нижних веках. Серый пиджачок с набитыми ватой плечами покрывал рахитные плечи и впалую грудь.
— Заходи, чего встал! — просипел Нормальный Парень. — Ща мы тебя судить станем по понятиям.
— А чего его судить? — возмутилась Сногсшибательная. — Перо сунем под ребро — и вся недолга.
— Правильно! — приятным баритоном произнес Амбал. — Нечего с этим фраером валандаться. Вон сколько цацек на соски приклеил. На нашем горбу, падла, выехал.
— Стойте, ребята, пощадите! — взмолился астральный Млекопитаев. — Чего я вам плохого сделал?
— Он еще спрашивает! Халтуру гнал. Годами нас в картон закатывал. Считай, четвертак отмотали по беспределу, — рассвирепел амбал. — Валить его надо. Сучий потрох!
Нормальный Парень вытащил из кармана длинную отвертку с заточенным концом. Астральный прозаик слегка побледнел, прислонился спиной к стене. Сногсшибательная резко поднялась со стула, подпрыгнула к потолку и взмахнула ногой. Окованный железом носок ее туфли засветил писателю в ухо. Тень начписа тихо сползла на холодный кафель пола. Нормальный Парень изобразил фирменную улыбочку, потом резким движением вогнал заточку между двумя медальками. Астральное тело слегка дернулось, струйка ненастоящей крови вытекла из уголка рта. Амбал взвалил покойника на плечи и понес за дверь, чтобы пристроить где-нибудь на помойке.
Прошел час. Амбал разливал дымящийся чифир по кружкам. Сногсшибательная пыхтела папироской. Нормальный откупоривал водку, найденную в морозилке. Он мурлыкал под нос популярную песню: «Позови меня с собой, я приду сквозь злые ночи. Я отправлюсь за тобой, что бы путь мне ни пророчил…»
Плотский Млекопитаев продолжал похрапывать в спальне. Ортопедический матрац прогибался под весом его тела строго на расчетную глубину.
Автор: TNTim
Источник: https://litclubbs.ru/articles/59673-sluzhba-reanimacii.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на наш второй канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: