Авантюрист средней руки (каким, как известно, слыл русский переселенец, отправившийся за призрачным счастьем в Америку и носивший русское имя Мишина Михаила) всегда старался держаться подальше от всяческих дел, связанных с отвратительной «наркотой». Неудивительно, если молодой человек считал, что и любимая компаньонка не придёт в восторг от нездоровой, просто преступной, мысли; а она предполагала провернуть заранее гиблое дело, связанное со сбытом мерзкого, да ещё и крайне опасного, зелья. Каково же было его удивление, когда она беззастенчиво, запросто стала допытываться:
- Интересно, а у тебя что, выходит, есть лишние шестьдесят килограммов отменного кокаина, предназначенного для скорого сбыта? Заметь, я говорю, исходя из выгодного расчёта, что средняя цена «опэтэ» составляет сто двадцать долларов, отдаваемые за один «порошковый грамм». Особенно заострись, приведённая стоимость имеется у «высшего сорта»; он выделяется наилучшим качеством, и его практически невозможно достать. Называется он, в связи с отличными свойствами, «убойным коксом», и прочно укореняется в новомодное потребление. Он... существует у тебя и в непременном, и в колоссальном наличии – это ты говоришь?
- Нет?! - потрясённый аферист незадачливо посмотрел на излишне осведомлённую спутницу.
- Тогда, - неприветливо настаивала мисс Карен, - ты, вероятно, сможешь его достать, опять же, умело и быстро – не так ли?
- И опять скажу – нет! - тоскливо вжимая понурую голову в плечи, честно признался ей Михаил, начиная хорошо понимать, что обозначил предметную тему несколько рановато (а учитывая, что агрессивная пассия успокоилась не совсем до конца, вполне могла возникнуть вторая волна).
К удаче, особо страшного ничего не случилось, единственно, Хлоя попросила фильтровую сигарету (тоном «Где хочешь там и возьми!»). Задумавшись, вприщур закурила. С устоявшимися правилами она поступалась лишь в исключительных случаях, когда внутри боролись две разные сущности – положительная и отрицательная, ангел и демон (если быть проще). За всё время, пока она напряжённо раздумывала, втягивая вредные алкалоидные составы, Мэссон так и не проронил ни малого звука; он опасался, что лишний раз вызовет непритворное, крайне ненужное, недовольство. Ну и чего, что в гибельной, чреватой истории пронырливый пройдоха оказался исключительно по (чьему-то!) прямому хотению?! В какой-то момент он даже уверовал, что если бы белокурая бестия не подвигла его на рисковое, в сущности роковое, дело, то он-то, уж точно (в угоду любимой!), предложил бы его обтяпать – чтобы общими усилиями обеспечить достойное лечение её болезненной младшей сестры.
Когда истлевшая сигарета вовсе закончилась, голубоглазая блондинка (поскольку прелестные уста ничем уж больше не занимались) продолжила пытать романтически настроенного героя, неосторожно преподнёсшего непристойное предложение:
- Так что же мы всё-таки вознамеримся предпринять? Твой замысел я считаю и интересным, и заманчивым, и неестественно продуктивным. Дело остаётся за малым – раздобыть шестьдесят килограмм отборного кокаина! Поскольку основная инициатива твоя, я с нетерпением ожидаю достойные наущения. Заметь, я соглашусь на любое развитие кардинальных событий, какими бы безумными они не казались; главное, чтобы предложенная комбинация оказалась осуществимой и чтобы за нами не потянулся бы «длинный хвост» – как в случае с мафиозными долларами. Это понятно?!
- Безусловно, - отвечал очарованный комбинатор, буквально околдованный неотразимой сообщницей.
- Тогда я жду – предлагай, - выпятив «деловитые» губы, она сурово наморщилась, сложила перед собою обе руки и придала себе вид хотя и капризный, но изумительно бесподобный.
Весь вид её, выжидательный, обязывал приступить к содержательным толкованиям, и искателю приключений (почти никогда не знавшему промаха, зато в одночасье попавшему под прицельные стрелы амура) ничего другого не оставалось, как высказать единственную, пришедшую в голову, разумную мысль:
- У меня в Москве живёт двоюродный брат; правда, мы давно не общались, и чем он сейчас занимается, сказать сравнительно трудно? Последнее, что я помню, он подрабатывал, типа «мальчик на побегушках», и тёрся в третьесортном кабаке начинавшего наркодилера; в коротких промежутках снимался в рекламных роликах. Только когда это было, да и где он сейчас?
- Чем занимается, проверить нетрудно, - за всех решила сметливая Хлоя. - Знакомство с реальным наркоторговцем? Это уже действительно впечатляет!
***
Упомянутый брат звался Борщовым Игорем Игоревичем. Недавно он достиг двадцатипятилетнего возраста, а чуть ранее успешно окончил непонятные курсы актерского мастерства; его, и взаправду, несколько раз приглашали сниматься в общей массовке и участвовать в непродолжительных рекламных видеосъёмках. Парень очень гордился первыми достижениями и упоминал о них при каждом удобном случае. Почему он привлёк внимание? Здесь надо отдать должное его выразительной внешности, казавшейся попросту безупречной. Она выделялась следующими чертами: мощный торс, переходивший в широкие плечи; накачанные грудные мышцы, казавшиеся двумя металлическими пластинами; брюшной пресс, состоявший из шести отличительных кубиков; красивое юношеское лицо – всё вместе делало его привлекательным, заметным, неприлично общительным. Кстати, на смазливой физиономии стоит остановиться особо: отметить серо-голубые глаза, не по-мужски большие и говорящие, скорее, о животных инстинктах, нежели логических мы́слях; указать прямой, исключительно ровный, нос, предполагающий натурную жёсткость; заостриться на гладких, едва ли не женских щеках, выдающих чувственный темперамент; не позабыть про аккуратные усики, носимые, дабы казаться настоящим мужчиной; закончить светло-русыми волосами, волнистыми и ухоженными, скрывающими округлые, ровные уши. Странное дело, хотя Борщов и отличался на зависть привлекательной внешностью, и слыл популярным среди молоденьких женщин, но он долгое время не мог завести себе постоянной подружки. Ответ здесь простой: непримиримая ревность и яростные обиды являлись постоянными спутниками всех личностных отношений. Но! В один прекрасный момент капризная судьба ему всё ж таки улыбнулась: он повстречал миловидную девушку, восхитительную красавицу, сумевшую приструнить кипевшие страсти и взять его в оборот. Раз и навсегда она его бесхитростно, но жёстко предупредила:
- Поймаю на ком – блудливые яички отрежу! - сказала грубо, резко, а немного подумав, ещё и добавила: - Да и неуёмный член, пожалуй, оттяпаю – это «до кучи».
Малоприятная перспектива совсем не устраивала, поэтому молодой человек старался себя блюсти; он удручённо всем объяснял, что наконец-то собрался жениться. Разумеется, невосполнимая утрата, скоропостижно унёсшая пи́саного красавца, разочаровала бо́льшую часть его прежних знакомых. Они нередко говаривали: «Похотливый мир в его лице потерял необузданного ловеласа-самца…» Но, делать нечего, приходилось с «порочной отставкой» мириться, тем более что с новой пассией он встречался уже как полгода – это являлось сроком просто невероятным. Сверх сказанного, парочке слишком настойчивых соискательниц его последняя приятельница успела хорошенечко подпортить причёски – для пущей острастки остригла их на́лысо.
Возвращаясь к его основной работе, она сводилась к неприглядной, отчасти опасной, должности – быть впечатлительным вышибалой в одном сомнительном ресторане. Полновластным владельцем там числился некий беспринципный наркоторговец, среди преступного сообщества известный как Папа Коля, или попросту Батя. Владельцем он считался строгим, до ужаса беспощадным, и имел немалый преступный авторитет. Случилась бы дивная дикость, если бы нашёлся какой-нибудь тупоголовый смельчак, способный набраться немыслимой храбрости и устроить в криминальном ресторане какой-нибудь неуёмный дебош; но всё же (так, на крайний пожарный случай?) пару массивных охранников он держал на постоянной основе.
Именно в тот момент, когда Мэссон и Карен покидали злосчастный посёлок, безжалостный преступник занимался неотложным, до крайности важным, делом: он выколачивал живой дух из одного из нерасторопных приспешников, в чьи обязанности входила своевременная доставка «наркотического товара». Очевидно, он допустил какую-то непростительную оплошность, чем и вызвал острое недовольство прямого работодателя. Но обо всём по порядку…
Провинившийся курьер находился в полуподвальном пространстве, где плотно привязывался к деревянному стулу – приматывался прозрачной клеящей лентой. «Допрос с пристрастием» проводился лично жестоким хозяином, заведовавшим респектабельной забегаловкой и носившим гражданское имя Николая Селивёрстовича Раскатова. Не достигнув высокого роста, мужчина виделся плотным, отличался коренастым телосложением и считался на редкость жилистым, обладавшим немаленькой силой. Касаясь некрасивого, зверски озлобленного, лица, оно переходило в неровный череп, обозначенный неправильной формой и имевший непривлекательный, чуть выпиравший, затылок (причина серьёзная, заставлявшая носить длинные волнистые волосы); каре-зелёные зенки светились острым, живым умом и выдавали недюжинный интеллект; грозный взгляд не лишался решительной твёрдости, беспощадной ожесточённости. В былые времена состоявшийся наркоторговец занимался каждодневной отработкой приёмов рукопашного боя, где наибольшее предпочтение отдавал английскому боксу; у него выработалась привычка плотно сжимать верхнюю с нижней челюсти, что делало его облик значительно выразительнее. Особой приметой выделялся неимоверно огромный нос, в окончании имевший вид невзрачной картошины, что страшно уродовало его и так-то неприятную личность. Сегодня он оделся в голубую рубашку, носимую с помятыми рукавами, зака́танными за «кряжные» локотки, и тёмно-синие, идеально отутюженные штаны; на ногах помещались кожаные ботинки, дорогие и прочные, выделявшиеся чисто чёрным оттенком. Невзирая на жертвенную беспомощность, в момент бесчеловечной пытки присутствовали и Борщов, и второй его побратим.
Говоря о другом охраннике, следует отметить лишь незначительные моменты: он отличался огромным ростом, обладал невиданной силой, отображался квадратной башкой; в серых глазах угадывался звериный дух, пустой и бездумный, говоривший о готовности ко всяческим испытаниям и беспрекословному исполнению раскатовских приказаний.
Возвращаясь к Бате, его «натруженные» руки давно уже были по локти в крови́, так же, впрочем, как и носимые вещи. Усердный «наркодилер» старался, ну, очень! Какова основная причина? Тот бездумный наглец, что сидел сейчас, крепко привязанный к скрипучему стулу, посмел наполовину разбавить (его!) «убойный кокс», славившийся на весь столичный мега («мать его!») полис. При том что «неприличный проступок» не остался незамеченным постоянными ску́пщиками – японской якудза.
Курьер выглядел жалко. Молодой человек, едва достигший двадцати пяти лет, он не наделялся высоким ростом, выглядел «щупловатым», не обладавшим значительной силой. Основными преимуществами отмечались незаменимые личные качества: он легко умел находить безопасные пути, предназначенные для срочной доставки «наркотического товара», считался скорым на́ ногу и пользовался безграничным доверием как у российских, так и у иностранных преступных сообществ. К моменту, когда Папа Коля призвал к себе верных служителей, окровавленное лицо гляделось ужасным, приобрело множество кровоточи́вших ссадин и вздувшихся гематом; само оно напоминало созревшую тыкву, а отнюдь не типичную физиономию нормального человека.
- Вот скажите мне, дорогие ребятушки, - вежливо (если не чересчур?) обратился Раскатов к вошедшим охранникам, - вы ведь знаете, что мой отличнейший кокаин пользуется «почтительным» спросом? - он лихо вдарил полуживому пленнику по бесформенному лицу и, не дожидаясь положительного ответа, то́тчас же продолжал: - Подумайте: с чем особое предпочтение связано?
- Ну, наверное… - моментально уловил сметливый Борщов, не забывавший доказывать немалую значимость, - потому что считается лучшим?
- Правильно, - согласился бездушный мучитель, сделавшись поистине озверевшим, - а предполагаете ли вы, что осмелилось сделать вот это «говнище» – ублюдочный выродок?
- Нет! - хором ответили бездумные стражники, всем убедительным видом сейчас показав, что нисколько не понимают, о чём идёт речь.
- Так вот, я вам, безмозглым идиотам, - в выражениях Батя особо не церемонился, - подробненько растолкую! Мерзопакостная скотинка набралась беспредельной наглости… И что она сделала? Обворовала – меня! – который всех кормит и о преданных людях заботится, - последовала очередная внушительная затрещина, - и что, вы подумайте, он беспардонно сти́снул?!
- Разве такое возможно? - опять проявил мыслительную дедукцию наиболее смышлёный охранник.
- Ты, я вижу, рассуждаешь перво-наперво здраво, - Батя осмотрел говорившего приспешника пронзительным взглядом, а следом сделал однозначное заключение: - Молодец! Видишь ли, и я думал в точности так же. Однако вот эта прожжённая мразь, - грубо промолвил бездушный главарь, прямым тычком ударяя в перекошенную физиономию, - набралась непростительной наглости и «разбадяжила» знатный «убойный кокс» – принесла дотошным япошкам неубедительную туфту. Они определили некачественную подделку меньше чем за полдня и по всем приличным понятиям обосновали претензии мне. Проклятые камикадзе предложили три вещи: первое – оплатить половину стоимости испорченного «товара»; второе – принести ещё двадцать пять килограмм; ну, и третье – самое вопиющее! – добавка будет считаться бесплатной. Хорошо ещё, два изначальных условия предложили на выбор. Теперь мне ответьте, - обращаясь к молчаливым охранникам, негодовал разъярённый Раскатов, - Как, по-вашему, у нас развитие «честного бизнеса» или же… что?! Хм, бесплатно им подавай… «хрена» бы лысого! Хотя-а… с бездумными ниндзя шутить, право слово, не нужно, да и ссориться с основным партнёром, по-моему, покуда не стоит.
Едва закончив поучительное высказывание, авторитетный преступник при́нялся ожесточённо дубасить едва-едва живого курьера; он избивал его «железными» кулаками и молотил, не разбирая, куда попадают увесистые удары. Становилось очевидно, что провинившийся человек приговорён к мучительной смерти – без права милостивого обжалования. Кровожадный лидер не стал разочаровывать никого из присутствовавших людей. Вдоволь «натешившись» садистским терзанием, он выхватил (из кожаной кобуры, располагавшейся, как и всегда, под мышкой) оружие американской модели, с громким названием «кольт», и произвёл единственный, абсолютно смертельный, выстрел, и направил его в поникшую голову, не подававшую уж признаков жизни.
- Вот сущий дьявол! Снова я остался без делового наркокурьера, - запричитал Папа Коля, убирая разряженный пистолет, - и что мне теперь, прикажите, делать? Я ведь с понятливыми японцами как бы договорился, типа, отдам двадцать пять кило «бесплатные», а дополнительные двадцать пять они нам оплатят по прежним расценкам. Не можем же мы по вине какого-то скончавшегося «дерьма», - он резко пнул по бездыханному трупу, - сорвать солидную сделку и остаться впоследствии голыми нищими?!
Влиятельный наркодилер слишком преувеличивал. Только дела его ресторанного бизнеса приносили приличную, а главное законную, прибыль – чего уж говорить про левые деньги, добываемые подпольной торговлей синтези́руемыми наркотиками? Тех на него сыпалось столько, что иногда он сомневался, куда их с практической пользой тратить. Поэтому повсеместно у него «кормилось» немалое количество разного рода преступников, которых всегда, на случай чего, он держал под руками, периодически проворачивая с их помощью сомнительные делишки. Делая закономерное заключение, криминальный авторитет вёл активный образ преступной жизни, а легальная практика его нисколько (ни много ни мало!) не привлекала.
