Всем привет, друзья!
Рассказывает Станислав Р. ДОБРОВОЛЬСКИЙ, польский писатель
Советский солдат освободил Варшаву, освободил нашу славную столицу. Событий тех дней я не забуду никогда. И сегодня мне хочется рассказать о своей первой встрече с советским солдатом.
...Грохот новых разрывов, словно сильнейший удар в спину, толкнул нас, заставил убыстрить бег.
Лишь бы добраться до проволочных заграждений, опоясывающих лагерь, перебежать через небольшую берёзовую рощу за проволокой и как можно скорее скатиться в овраг. Нам казалось, что там, за проволокой, будет уже безопасно...
Никто из нас троих никогда не видел этого оврага, но мы знали, что он должен быть там — за берёзками. Под шум их гибких, качающихся на ветру ветвей тихо спало кладбище пленных. Те офицеры, которые бывали участниками похоронных процессий, не раз видели издалека этот лесной овраг.
Январский мороз стеснял моё дыхание. Полотняный мешочек с убогим скарбом, переброшенный через плечо, бил по боку: он казался таким тяжёлым, будто кто-то наложил в него кирпичей. В груди я чувствовал болезненное, повторяющееся колотье. Думал, что вот-вот упаду.
Но в ушах оставался гул разрывов тяжёлых артиллерийских снарядов и непрерывный перестук пулемётов, ожесточённая стрельба. И я понимал, что необходимо уйти как можно дальше отсюда, лишь бы как можно дальше...
Леон, который опередил меня на несколько метров, маячил перед моими глазами. Мне всё казалось, что он бросит меня, что я останусь один, один-одинешенек у проволочных заграждений лагеря, под обстрелом гитлеровской артиллерии. В эту сторону никто не бежал. Я слышал её собой только громкое сопенье Эдварда. Несмотря на мороз, обильный пот выступил у него на лбу и щеках.
Снова вблизи громыхнул разрыв снаряда, взметнув вверх фонтан смёрзшейся земли.
— Быстрее, быстрее! — издалека звал Леон.
Голос его был едва слышен. Я помчался к нему, ужа не оглядываясь ни на что и ни на кого.
Мы бросились под заграждения. Отверстие было большое. Несмотря на это, я зацепил мешком за торчащие колючки проволоки. Тяжело дышал, упираясь руками в землю. Пальцы мои дрожали от холода. Я не мог выползти на ту сторону ограждения.
Позади нарастала стрельба. Я чувствовал, как цепенеют не пальцы, — цепенеет мозг. Где-то прогрохотал очередной разрыв, потом ещё один... Попытался подняться. Снова задел проволоку.
— Вылезай! — услышал я голос Леона. Он поднял нависавшую проволоку и помог мне выпутаться из неё.
И только тогда я понял, что всё это длилось не более минуты, потому что как раз сейчас подбежал запыхавшийся, до конца выдохшийся Эдвард.
В эту самую минуту я услышал надо мной совершенно незнакомый мне голос. Кто-то говорил по-русски, спокойно:
— Ну, вы уже свободны!
Напротив меня стоял в ушанке с автоматом в руках советский солдат. Этим автоматом, а также носком кирзового сапога он расширял отверстие в заграждении.
Снова откуда-то протарахтел пулемёт.
— Это далеко, — так же спокойно сказал советский солдат. — Теперь уже можете до я дома... Всего хорошего.
И ловко нырнул под проволоку. Мы попытались что-то ответить ему, но из этого вышло только какое-то невнятное бормотанье...
А он издалека обернулся ещё раз и весело крикнул в нашу сторону:
— Вперёд! На Берлин!
И побежал, топоча по замёрзшим комьям земли, в ту сторону, где всего несколько минут назад разрывались снаряды. Мы спустились в овраг и медленно, минуя тянувшиеся по дорога обозы, пошли вперёд. Вскоре воины-освободители принесли жизнь и нашей столице — Варшаве.
(1958)
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
★ ★ ★
Поддержать канал:
- кошелек ЮMoney: 410018900909230
- карта ЮMoney: 5599002037844364