- Сердечно поздравляю, - Петя жену по голове погладил ласково, - с рождением нашей прекрасной дочурки Пенелопочки! И сразу сообщить я тебе, Маня, желаю: с завтрашнего дня начальник обязанностями новыми загрузит. И буду я страшно занят с утра и до ночи отныне. Переработки плотненько в мою рабочую жизнь войдут. То заседания вечерние с начальством, то встречи с клиентами, то конференции с партнерами из других часовых поясов. По выходным - такая же картина. Даже в отпуск не пойду.
- А как же Пенелопочка без отцовских рук будет? - Маня конверт с дочуркой молодому отцу передала. И нахмурилась.
- Придется объяснить, - Петя строго на конверт посмотрел, - дочурке, что папенька для нее старается. Для семьи ведь мужчина ишачит. И не просто так мне начальник обязанностей добавил. Знает он, что дитя у меня отныне на шее. Он, Кастрюлин, и сам молодой отец. И на содержание иждивенцев приходится нам, отцам, очень много трудиться. Три рта на одну зарплату получается. Шутка ли.
- А я против, - Маня букет с розами, что на выписку ей супруг преподнес, маме своей сердито сунула, - таких новшеств. Ишь, до ночи он работать теперь будет. Ишь, без выходных и отпуска. Каких обязанностей тебе Кастрюлин добавил? Чего вы делать-то по ночам в конторе будете? Ты, Петя, не придумывай уж. Так пыжишься, будто жизни человеческие спасаешь. А сам холодильники недорогие продаешь. Кому они, холодильники, ночами нужны?
- У нас, - муж обиделся, - масштабы деятельности довольно широкие: от Владивостока и до Москвы. Спят у нас все, допустим, уже безмятежно, а Владивосток на ногах давно. Уже агрегаты закупать Владивостоку нужно для местного населения. Где людям, спрашивается, иначе ежей морских и ламинарий всяких хранить? Сама бы подумала.
- А брешет он все, - мама Мани языком цокнула и глазки подкатила под небеса, - небось, с младенчиком помогать не желает. На пару с шалопаем Кастрюлиным оправдания себе выдумавает. Дрыхнет на диванчике в конторе. Вон, глянь, физиономия заспанная какая. Прямо след от подушки на щах просматривается. Эх, Маня, говорила я тебе. Трижды подумай от такого Пети детей на свет выпускать. Будешь одна с младенцем кувыркаться по жизни. Вот увидишь. Это не папа твой, который в обед домой бежал - с дочкой поагукать. Вот это отец настоящий был! Не оболтус какой.
И как-то скомкано выписка младенца из роддома прошла. Мать младенца на фотографии угрюмая запечатлилась. Бабушка Пенелопина - косо в камеру глядит. Отец молодой - с дочуркой на руках - хоть и улыбается, но кривенько. И на лице у него большое нетерпение. Бежать, мол, в контору требуется. Сами собой деньги с неба на него не валятся. Три рта на руках.
Приходит Петр с работы теперь ближе к полуночи.
Маня выражения на лице с момента выписки так и не сменила. Ходит угрюмая по квартире. И угрюмо все делает: и младенцу колыбельные поет, и ужин готовит, и Пете супружеский долг отдает. И тихо про Кастрюлина под нос себе бурчит все время что-то сердитое.
Теща в гостях еще постоянно трется. С Пенелопой возиться Мане помогает. На Петю глядит косо по-прежнему. И языком цокает. И глаза так закатывает интересно - будто не кормилец домой заявился с работы, а какой-то негодяй с веселого кутежа. И на кутеже том были всевозможные непотребства.
“Нет, не папенька это твой, Маня, - дочери громко сообщит, - тот домой бежал со всех ног. Пораньше даже со службы отпрашивался. В радость ему было с тобой, маленькой, в “Ладушки” всякие играть. А Петю дочь собственная узнает с трудом. Посмотри-ка как носик морщит”.
А Петя от супруги сочувствия хочет и благодарности. Работает он и для семьи старается. И пусть бы сама Маня с такой интенсивностью трудиться попробовала.
- Устал, - вздохнет, - будто собака. И хоть бы кто дома пожалел. С Кастрюлиным опять одни план всей конторы тянем. Пашем из последних сил. Ты, Маня, еще радуйся. Я хоть к двенадцати домой пришел. А Кастрюлин до утра работать остался. У него-то сразу двойня родилась. И ртов четыре штуки поэтому на одну зарплату претендуют. А если у него еще кто-нибудь родится вдруг - то и вовсе дома больше Кастрюлина не увидят. Так и пропадет человек на работе. Шутка ли - в семье такое пополнение.
- А Пенелопа, - Маня угрюмо ответит, - сегодня первое “агу” сказала. А ты опять пропустил. И как чихнула она впервые, и как улыбнулась беззубо - все пропустил. Будто не родной ты отец, а угол у нас снимаешь. И отлично пристроился: с утра на работу сбежишь. И сидишь там, с Кастрюлиным чай и кофе пьешь спокойно. Захотел - прогуляться выскочил. Или на отстраненные темы с Кастрюлиным побеседовал. А я - при дочурке постоянно. Ночами она спать не желает принципиально. Днем тоже на руки лезет. Я вымоталась, Петя. И тоже будто собака. Мы ведь вместе о ребеночке данном мечтали.
- Дык, - Петя плечами пожал, - женщина должна иметь силы на самостоятельное воспитание ребенка. Это, в конце концов, ее прямое назначение. Многие особи из мира животных и вовсе мамы одинокие. И медведицы, и енотихи. Природа этак устроила. И люди тоже законам природным подчиняются. Как вот ты, Маня, себе думаешь? Вот побежал, к примеру, древний мужчина за мамонтом. А баба его следом бежит, причитает. И младенца ему в руки впихивает. Устала, мол, и младенец отцовских рук не знает. Послушай-ка лучше первое ее “агу”. И много тот отец добычи в семью притащит? Вот как ты думаешь?
- Ты и без младенца в руках, - Маня особенно угрюмо брови свела, - не сильно много добычи носишь. Лучше бы с Кастрюлиным зарплатный вопрос поднял. Сидишь до ночи - а добыча по-прежнему мелкая. Будто не на мамонта ты ходишь с Кастрюлиным, а на суслика или мышь-полевку. Снова маменька моя нам помогает: и сапожки мне купила, и Пенелопе манежик. А суслика только на макароны мы недорогие в магазине обменять сможем. И на соли пачку.
Тут уж Петя, конечно, не выдерживает. И Мане тоже ему есть чего предъявить.
Мол, как все женщины ты, Маня, сделалась. Всего и сразу хочешь. На блюдечке тебе миллионы подай. А так не бывает в обычной жизни. И пока они с Кастрюлиным прыть высшему руководству показывают изо всех сил. И их за прыть непременно заметят. И повышение там замаячит, и оклад станет интереснее. Главное - не мешать Пете карьеру строить.
А Маня угрюмо на Петю покричит.
Теща, конечно, на шум прибежит сразу. И языком цокнет. Глазки подкатит. И про папенькину Маниного вспомнит. А Пете устыдиться посоветует.
И ситуация тут практически разрешения счастливого не имеет. Маня в одиночку ребенка воспитывать не желает категорически. Петя три рта сразу кормит. Теща все время цокает поблизости. И каждый в своей правоте совершенно уверенный.