Николай Иванов прогуливается с детьми по Головинскому району, катает их на лодке, забирается в кабину паровоза и вспоминает очередь за хлебом, где чуть не замерз.
Новоселье
1980-е годы ознаменовали новый этап моей семейной жизни. У нас с женой и детишками-погодками появилась своя, новая квартира - на Онежской улице, в доме № 22, стоявшем на берегу маленькой речки Лихоборки.
Прямо напротив, в старинном доме, располагался магазин охотничьих принадлежностей. Гуляя с детьми, мы частенько наведывались туда - оружие всегда обладало притягательной силой. Кроме того, детишки подолгу и с интересом разглядывали развешанные по стенам мастерски выполненные чучела животных.
Спасительная чайная ложка
В этом же доме находилась булочная, в которой однажды зимним днём 1990-х мне пришлось в течении трех часов стоять в очереди за хлебом. Да-да, не удивляйтесь - за обычным хлебом. Тогда во мне впервые проснулась (и навсегда запомнилась) та тревога, которую, вероятно, испытывали люди, стоящие в длинных хлебных очередях в период революционных потрясений. Однако, как это иногда случается в самые напряжённые моменты, обстановку разрядила неожиданная находка. Чтобы не замёрзнуть, народ в очереди топтался на месте, делал несколько шагов вправо-влево, не теряя из виду впереди стоящего. Совершал такую разминку и я. Глядя по сторонам, я вдруг увидел на дне глубокого следа от автомобильного протектора пустую баночку из-под красной икры, в которой лежала скрученная спиралью чайная ложка. Ну не загадка ли? И мысль моя переключилась с тревожных ассоциаций на попытки угадать, как эта ложка в такой странной упаковке здесь оказалась. Спасибо ей.
Но мы победили!
Однажды, гуляя по Онежской, мы прошли мимо магазина с поэтическим названием "Голубой Дунай" и спустились к небольшому железнодорожному отстойнику, в котором стояла вереница больших почерневших от времени паровозов.
С детства, насмотревшись "Неуловимых мстителей" (фильм 1966 года), я мечтал оказаться на таком огнедышащем поезде, а уж в кабине машиниста - тем более! И вот мечта эта сбылась. Выбрав один из паровозов с открытой кабиной, мы с детьми забрались внутрь.
Как же грустно стоять у навсегда потухшей топки! Но в голове-то все равно мелькает совсем другое:
Данька встал к топке и открывал дверцу, а Валерка принялся кидать в раскаленное чрево паровоза березовые поленья. Горячий котел дал пар, машинист дал свисток, и колеса начали поступательное движение. ...До моста дотянем, дальше они не сунутся. Там свои! ("Неуловимые мстители").
Конечно же, мы победили!
На Головинских прудах
Дальше наш путь лежал через длинный подземный переход, в сторону Головинских прудов, лодочной станции и больших лип, задумчиво раскинувшим свои ветви в старом парке.
Практически каждый день мы отправлялись туда на прогулку - к зелени, прудам, на Головинские пруды, к старинной усадьбе Михалково.
Усадьба принадлежала княжеским родам Дашковых и Паниных. Основной архитектурный ансамбль был сформирован в 1780—1784 годах по проекту Василия Баженова. С начала XIX века стала местом расположения ситцевой фабрики и рабочего посёлка. До настоящего времени сохранились только некоторые постройки усадебного комплекса.
Здесь же находилась старая, заросшая камышом лодочная станция. Мы подолгу бродили по берегам прудов, мимо старинных построек усадьбы, под огромными липами. Детишкам очень нравилась сцена в старом парке - наследие былых лет. Они частенько, стесняясь окружающих, пытались на ней что-нибудь изобразить.
Однажды на прогулке нам встретился конный милицейский патруль, который после недолгих уговоров продолжил объезд территории уже в новом составе. Какая же была радость для ребят — покататься на лошадке!
В окрестностях лодочной станции, в заросшем овражке, мы нашли старый ствол дерева без сердцевины. Впоследствии из него получились два замечательных скворечника-дуплянки. Они потом ещё долго висели у нас на даче на берёзах.
Еще: