— У тебя такая хорошая мама, зачем ты наговариваешь на нее? Не стыдно? — с каким-то обвинением в голосе спросила тетя Оля.
— Поговори мне! — звонкий подзатыльник отозвался молниеносной болью во всем теле, и она быстро зажмурилась, чтобы не заплакать.
Совершенно случайный разговор на работе поднял из глубины души такие сильные воспоминания, что Марину уже несколько дней трясло. На все вопросы мужа она отмахивалась, мол, все хорошо. Ей было стыдно сознаться, что ее выбили из колеи запрятанные далеко-далеко страхи. А все началось с мелочи. Коллега прочитала новость про наказание детей, и в кабинете жарко вспыхнул спор.
Елена Михайловна, мать двоих взрослых детей, была в возрасте. Она уже собиралась на пенсию и считала себя гуру во всех вопросах. И вот она была свято уверена, что телесные наказания — норма.
— Бить детей можно и нужно. Я в детстве своих лупила и ничего, нормальными выросли, — с жаром утверждала женщина, поправляя постоянно рукой стрижку.
Кристина, ровесница Марины, вздрогнула, а потом не выдержала:
— Нельзя ломать детскую психику, можно обо всем спокойно поговорить и обсудить. С чего вы взяли, что ваши дети выросли нормальными?
— А какими еще? На что ты намекаешь?
Тут в разговор вступила Юля, немного пухленькая девушка, которая в 23 года не имела друзей, да и на работе предпочитала молчать. Неожиданно она твердо произнесла:
— Вы, Елена Михайловна, не имеете право так утверждать. Кристина права. Думаю, ваши дети много расскажут про ваши методы воспитания и свои психологические травмы. И знаете, такие, как вы, утверждающие, что бить детей можно, не гнушаются и психологически их всю жизнь втаптывать в грязь. Вы плохая мать.
— Да как ты смеешь намекать на то, что я плохая мать? Травмы у них? Это ваша новомодная дурость, травмы, тьфу. Пигалица, — от возмущения, краснея и хватая воздух ртом, закричала женщина. — Да я идеальная мать.
Марина внимательно слушала крики и попытки сторон объяснить свою позицию. Она молчала, не в силах хоть что-то сказать, и с горечью понимая, что пожилых людей уже ничего не изменит. Потом не выдержала:
— Наше поколение не просто так перестало бить детей, — с какой-то печалью в голосе заявила Марина.
— Что? Вот и выросло поколение эгоистов! Ремня всем вам надо, чтобы научились уважать старших и рот не открывать, — продолжила визжать Елена Михайловна.
— А за что вас уважать? Вы же садисты, только старые! Старость? Я уважаю только людей, а вы нелюди, — уже кричала Кристина. — Вы как моя мама. Такая же, считающая, что лучше всех знаете, как нам всем жить. Такие, как вы, ломают детей! А мы потом по психологам бегаем, чтобы поверить в себя! И не считать ничтожеством!
Марина зажала руками уши и тихонько опустила голову. Ее била мелкая дрожь от этой ситуации, и она вспоминала свою семью. Она никому в жизни бы не созналась, что у нее мать жива и здорова. Для ее окружения она давно умерла. В принципе так оно и было.
Иногда, слушая истории, когда к пожилым людям никто не приезжает и не звонит, а они такие хорошие, она только печально улыбалась. Хорошие? Наверное, лучшая лакмусовая бумажка — это отношение к вам в старости детей и внуков. Если вам звонят раз в месяц или совсем даже не приезжают, то это не значит, что дети сильно занятые. Это значит, что вы плохая мать или отец.
Ее мама была заслуженным педагогом и уважаемым человеком в их небольшом городке. Только тогда, когда отец ушел жить к другой женщине, ее отношение к дочери резко изменилось. Или всегда было таким, просто Марина этого не помнила. Ее били, таскали за волосы, унижали морально. Только в подростковом возрасте она решилась спросить «почему». Мама на секунду замолчала, а потом с неприкрытой ненавистью сказала:
— Да тебя убить мало. А я просто учу.
За что надо каждый день бить маленького ребенка? Ведь сложно представить, что такое может совершить крохотный человечек, чтобы кто-то в несколько раз выше и сильнее с каким-то особым рвением поднимал на него руку.
Она всегда боялась ее. Именно боялась, а не любила. Нет, она очень любила свою маму, но не эту. Любила абстрактную, с картинки. Которая обнимает, целует, щекочет, что-то шепчет на ухо и смеется. Именно ту маму, которой у нее никогда не было. А эту боялась и ненавидела до дрожи, мечтая отомстить.
В первый раз она сбежала из дома в 8 лет. Ее быстро нашли и приволокли, упирающуюся, домой. Там мать, не стесняясь никого, схватила солдатский ремень. Маленькая Марина закрывалась руками и визжала от страха, а женщина только повторяла:
— Отцовское отродье. Вся в папашу, такая же неблагодарная. Ты сыта, одета, обута, чем ты вечно недовольна?
Примерно через полгода к ним в гости приехала двоюродная сестре матери. Почему-то Марина решила, что она хорошая. Та обнимала ее, трепала по голове, даже поцеловала. Подкараулив момент, девочка торопливо начала жаловаться, что мама ее бьет. Та слушала этот рассказ с округлившимися глазами.
— У тебя такая хорошая мама, зачем ты наговариваешь на нее? Не стыдно, — с каким-то обвинением в голосе спросила тетя Оля.
— Поговори мне! — звонкий подзатыльник отозвался молниеносной болью во всем теле, и она быстро зажмурилась, чтобы не заплакать. Как она не заметила, что подошла мать. — Потом покажу, какой мама бывает плохой. Пока чай завари.
Марина побежала на кухню, трепеща от страха и понимая, что доверилась не тому человеку. Она лихорадочно пыталась выполнить простое действие, но, слушая крики матери, которая доказывала сестре, какая у нее плохая дочь, больше путалась. И неожиданно уронила заварник, который разбился с оглушительным грохотом. Сердце ребенка заколотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.
— Безрукая!
Истошный крик пронзил квартиру и Марина неожиданно почувствовала, как по ногам струиться что-то теплое. Она присела, зажмурилась и попыталась стать невидимой. Мать ворвалась через мгновение, обвела разъяренным взглядом осколки, желтую лужу и ее лицо у нее перекосило от гнева.
— Ну все, мое терпение лопнуло.
Так и произошло, били ее долго и с каким-то удовольствием. Она сначала пыталась вырвать скакалку из рук матери, а потом смирилась и только вздрагивала, когда спину обжигала пронзительная боль. Тетя Оля стояла молча, сложив руки на груди. И внезапно Марина поняла, что ей никто никогда не поможет.
Память — уникальная штука. Марина помнила все до мелочей. Иногда воспоминания накатывали на нее внезапно, погружая в этот кошмар, который она старалась забыть. Тогда она просыпалась с колотящимся сердцем, долго пила воду, стуча зубами об край стакана, смотрела в окно. Как она не наложила на себя руки? А ведь мысли были. Но она выбралась из этого зыбучего болота «материнской любви» чудом. Просто в 12 лет неожиданно поняла, что ее спасение — поступление. Девочка днями зубрила уроки, чтобы поступить и уехать как можно дальше. И этот план сработал.
Сейчас ей уже 40 лет, у нее двое детей и муж. Она панически боится криков, и никогда в жизни не подняла руку на своих детей. Знает, что ее мать всем рассказывает, какую воспитала неблагодарную дочь, но ей все равно. Она не приедет к той даже на похороны. И твердо знает, что те, кто бьет своих детей — моральные и ущербные чудовища.
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: