Погожим летним днём в старом деревенском доме, окружённом пышным садом и ухоженным огородом, где в воздухе разливался сладкий аромат яблок и слышалось жужжание пчёл, раздался стук в дверь. Бабушка Нина, статная седовласая женщина с ясными голубыми глазами и спокойным лицом, отложила вязание и неспешно направилась открывать. На пороге стояли её дочери - Вера и Люба, обе разодетые по-городскому, с модными причёсками и ярким макияжем.
- Здравствуй, мамочка! - пропела Вера, старшая из сестёр, расплываясь в широкой улыбке. Её холёные руки обвились вокруг покатых плеч матери. - Как же ты похудела, исхудала вся! Разве ж можно в таком большом доме одной куковать? Переезжай ко мне в город, будем вместе жить-поживать.
Бабушка Нина, обнимая дочь, лукаво прищурилась:
- И тебе здравствуй, доченька. А чем плохо у меня? Воздух здесь чистый, огород опять же. Дом просторный, места всем хватит.
В дверь уже протискивалась запыхавшаяся Люба, младшенькая, с огромными набитыми сумками.
- Фух, еле доволокла! Бабуль, роднулечка, а я тебе гостинцев привезла! Наливочки домашней, колбаски копчёной, сальца, грибочков... Будем жить душа в душу, отъедаться да силы набираться!
Она чмокнула бабушку Нину в морщинистую щёку и с ревнивым прищуром покосилась на сестру. Та в долгу не осталась, одарив Любу уничижительным взглядом.
Так началось паломничество двух сестёр, которые много лет носа не казали в отчий дом. Бабушка Нина лишь два месяца как овдовела. Схоронила мужа, с которым душа в душу прожила без малого полвека, и слегла с горя. Запили её слабость, одолели хвори. А дети все по городам разъехались, своя жизнь у каждого. Вот и жила старушка одна в просторном родительском доме, том самом, где вырастила и на ноги поставила пятерых.
Правда, забегал иногда младший внук Мишка. Непутёвый, вихрастый, вечно с какими-то безумными идеями. То рэпером заделается, то в байкеры подастся. Но к бабушке своей Мишка питал искреннюю привязанность. Навещал, когда мог, колол дрова, носил воду. Вот только надолго его не хватало - сорвётся в город и с концами. А бабушка всё ждала, всё высматривала - не идёт ли ненаглядный внучок.
И надо же было такому случиться, что обе дочки разом нагрянули. Засуетились, забегали вокруг матери наперебой. Глаза блестят, голоса заливаются. Вера про свою просторную квартиру рассказывает, Люба дифирамбы городской жизни поёт. А сами так и стреляют жадными глазками по сторонам. Вон, Вера застыла у серванта, рассматривая хрусталь да фарфор. Люба вон в сад заглядывает - яблоки ветки гнут, груши спелые к земле клонятся. То на веранду выскочит, прикидывая размеры, то по комнатам пройдется.
Бабушка Нина мудрой была женщиной. В свои 80 разум ясный имела и в людях хорошо разбиралась. Сразу смекнула - неспроста дочки обхаживают, не от большой любви расстарались. Знала она их как облупленных. Сколько живут, всё грызутся промеж собой. Ни игрушку не поделят, ни платье. Она, бывало, уму-разуму учила, мирить пыталась, да всё без толку.
Вот и сейчас сидят, сёстры, медоточивые речи льют, а в глазах друг у дружки готовы всю душу вынуть. То Вера словцо ядовитое закинет, мол, Любка в детстве куклу у неё сперла, то Люба глазищами сверкнет - не забыла, видать, как Верка первого жениха у неё отбила.
А бабушка Нина сидит, помалкивает, но всё примечает. Подливает дочкам чай да слушает вполуха. Ей бы с внуком поговорить, у него душа нараспашку. Балбес балбесом, а сердце доброе.
И тут никак за окном мотоцикл взревел. Все враз обернулись, а на пороге уже Мишка стоит. Вихрастый, раскрасневшийся, глаза горят.
- Бабуль, солнышко моё ясное! Заждалась, поди, старого разбойника? - Он сгрёб бабушку в охапку и закружил по комнате. - Еле вырвался из города, загрузили на работе по самое не балуйся. Но я ж обещал приехать - вот он я!
Бабушка Нина ласково погладила внука по буйным кудрям:
- Заждалась, Мишенька, заждалась. Кабы не ты, совсем бы одна-одинёшенька куковала.
У сестёр аж скулы свело от злости. Ишь ты, явился, голубчик! Небось тоже на дом зарится, отжать хочет. Одна Вера змеёй зашипела:
- И часто ты так к бабке своей наведываешься? Выпить да закусить на дармовщинку?
А Люба тут как тут, подхватывает:
- Конечно, куда ж ему ещё податься, лоботрясу этакому. Знаем мы его заботу - приедет, в усы да в бороду чмокнет и поминай как звали.
Мишка было вскинулся, покраснел от обиды, но бабушка Нина строго глянула на дочерей:
- Мишенька, внучок мой родненький, может невовремя иногда, может нескладно, но от души, от сердца. Не корысти ради, не расчёта для - любит он меня, старуху. А уж я-то его как люблю! И дом ему отпишу, потому как знаю - не выгонит, не обидит.
Повисла звенящая тишина. У сестёр даже румянец со щёк схлынул - сидят бледные, в пол глазами уткнулись. А Мишка аж рот раскрыл от удивления. Он и помыслить не мог о наследстве. Просто любил бабушку до беспамятства.
Бабушка Нина неспешно отхлебнула из чашки и продолжила:
- Значится так, доченьки мои ненаглядные. Совсем я старая стала, одной в таком доме тяжко. Либо вы ко мне переезжаете, со мной живёте, по хозяйству помогаете, за мной ухаживаете, как детям положено. Либо я Мишеньке всё завещаю. Он, может, пока несмышлёныш, но душа у него светлая.
В комнате стояла такая тишина, что слышно было, как муха жужжит. Вера и Люба сидели ни живы ни мертвы. Лихорадочно размышляли - то ли бросить налаженную городскую жизнь и переехать в деревню, то ли упустить такой лакомый кусок наследства. Поглядывали друг на дружку украдкой - если одна согласится, так ведь и второй деваться некуда. А Мишка выпрямился во весь свой богатырский рост, расправил плечи. Понял, что любимая бабушка в нём души не чает.
Бабушка Нина, допив чай, степенно поднялась:
- Ну что, порешили? Жду вас, дорогие мои, с вещами и пожитками. Заживём одной семьёй, душа в душу, как в старые добрые времена. А коли передумаете - ваша воля. Но имейте в виду - дом Мишеньке отойдёт. Негоже родную кровь обделять.
И пошла старушка в светёлку, оставив онемевших дочерей и просиявшего внука в горнице. Теперь-то она знала - в её доме мир да покой воцарятся. И хоть трудно будет трём петухам на одном дворе ужиться, а деваться некуда - сами выбрали. Не зря говорится - как аукнется, так и откликнется. Ишь, удумали - наследство делить. Поживём - увидим, какова сестрина доля!
На этом рассказ подошел к концу. Как видим, бабушка Нина - истинный хранитель семейного очага и справедливости. Может, дочери и внук поутихнут, научатся понимать и ценить друг друга. А может нет. Но выбор они сделали, и теперь им жить с его последствиями. Мудрость бабушки Нины в том, что она дала им этот шанс. Поступить по совести, исправить ошибки. Жизнь покажет, как они им распорядятся.