Димка отличался особенностью – в трудные минуты он умел не капризничать, ни на чем не настаивать. Но он всё понимал верно.
- Мам, – сказал он, – Я знаю, тебе домой - и хочется, и не хочется. Из-за этих противных соседей. Но с этой работы тебе точно надо уходить. Ты что, собираешься на ней всю жизнь работать? До самой старости?
Марина сама не знала – почему ее охватило смущение. Она шла и молчала. А потом вдруг в голову ей пришла неожиданная мысль.
- Тебе что, за меня стыдно? Ты стесняешься говорить ребятам, что твоя мама – прислуга?
- Мне за тебя больно, – сказал Димка.
Еще несколько минут они прошли в тишине. А потом Димка пояснил:
- Я не хочу, чтобы тобой командовали – сделай то, сделай это. Чтобы тетя Катя считала, что она выше и лучше тебя. Я хочу, чтобы никто не заставлял тебя печь пирог, если у тебя болит голова. Как-то так.
Марина одним коротким жестом притянула сына к себе, и на мгновение крепко обняла.
-Почему-то мне кажется, что в тебе нет ничего от отца. Совсем-совсем ничего....
В ее случае это был комплимент. Димка пожал плечами.
- Если бы во мне было много от отца, ты бы меня все равно любила. Просто тебе было бы труднее...Ведь я бы тогда тебе не помогал.
И будто неслучайно они вспомнили о бывшем муже Марины и отце Димки. Он позвонил в тот же вечер – после перерыва в несколько лет. Марина глазам своим не поверила, когда увидела его номер на экране мобильника.
- Да, – сказала она осторожно.
Он не поздоровался, а начал сразу с того, ради чего решил позвонить.
- Я хочу увидеть сына.
Марина поняла, что бывший муж пьян, и его новой подруги нет рядом. При ней он не решился бы звонить.
- Зачем? – спросила она устало. Ее усталость была доминантой в их разговорах, Марина точно не говорила, а поворачивала тяжелое колесо. Усталость пришла на смену прочим чувствам – обиде, ярости, разочарованию. Ничего не осталось. Все погасло. Их отношения превратились в пепел – и в нем не вспыхивало больше ни одной искорки.
- Почему именно сейчас? – уточнила Марина.
- Наверное, я не могу больше терпеть....
Марина вспомнила – Димке было года четыре, когда бывший муж приехал. Казалось, он и вправду изменился. Привез сыну игрушки, сказал, что теперь постарается наладить с ним отношения. Мужчина ловил взгляд Марины, ждал от нее помощи – что лучше сделать, чтобы Димка, смотревший пока с недоверием, признал все-таки отца?
- Ну, съезди как-нибудь с нами на речку, на пляж, –делая над собой усилие, сказала Марина.
Димка очень любил загорать и плавать, и действительно, сердце его стало оттаивать. Несколько недель после этого – он каждые выходные ждал отца, но тот так и не приехал. Позвонил только осенью, и заплетающимся языком стал требовать встречи с сыном.
- У тебя опять запой? - поинтересовалась Марина, – Всё, всё! Ты не умеешь выполнять обещания. Не рви ребенку душу – он так ждал тебя.... Не появляйся больше, пока он не подрастет – и сам не решит, хочет ли встречаться с собой.
Потом до Марины дошло, знакомые передали – бывший муж налево и направо рассказывал эту историю в своей интерпретации. Мол, Марина потребовала, чтобы он каждую неделю приезжал издалека, чтобы свозить сына на речку, раз ей самой некогда этим заниматься. Когда же он один раз не смог приехать – был загружен на работе – бывшая жена сказала, что ребенка он больше не увидит.
И вот теперь – все по новой: бывший муж напился и его потянуло на лирику. Несчастного отца лишают встречи с единственным сыном, по которому он тоскует день и ночь.
- Он? – спросил Димка, как всегда понимая все без слов.
Марина кивнула:
- Будешь говорить?
Димка замотал головой. Марина завершила разговор. И подумала, что не обратилась бы к бывшему мужу, даже если бы с нею стряслась беда. Это все равно, что попробовать перейти через пропасть по гнилой доске.
*
– Как сожжем? – удивился один из ребят, – Прямо дом с людьми?
- Зачем с людьми, – терпеливо объяснил Юрок, – Об этом никто не говорит. Дом большой, каменный, он сразу не вспыхнет, все успеют выйти....
- Еще попробуй подожги его, – встрял другой пацан, – Это надо сена сзади натаскать, или веток. И бензинчиком плеснуть....
Ни у кого из них не было опыта в под-жигании домов. Максимум, что они умели – разводить в лесу костры где-нибудь на полянке, и печь потом в золе картошку.
Алик засомневался:
- Юрок, ты знаешь, сколько у нас пожарка едет? Она ж из райцентра.... Может, часа три-четыре, если где-то другой пожар тушит...
- Какие сейчас осенью пожары.... Того гляди, вот-вот снег ляжет....Разве что люди свой дом по неосторожности...
- Вот-вот, люди. Кароч, пацы, ночью надо жечь.... Люди выбегут...
- Так вот, пока пожарка приедет, там всё выгорит. Ущерб – знаешь, какой будет. И нам потом припаяют. Отправят куда-нибудь в колонию...
Юрок натянул шапку Алику на самый нос:
- Ничего тебе не припаяют, ты еще маленький. А что касается... Я всё беру на себя, скажу, что вы вовсе не при делах были, что я вам даже ничего не рассказывал. Но на самом деле – вы мне всё-таки поможете. Главное – не говорите никому. За такое вас точно по голове не погладят.
*
Ночью Димка проснулся от предчувствия беды. Ощущение это было настолько явным, что о том, чтобы снова заснуть, не могло быть и речи. Димка сел в постели и начал оглядываться. На окна мама повесила плотные шторы – то есть, мальчик не видел ничего – с той стороны – что могло бы напугать его. В комнате было тихо. Во всем доме было тихо.
Димка прислушивался. Он доверял своей интуиции, а значит, следовало встать, и обойти весь дом – проверить, все ли в порядке. Но ему страшно было это сделать, страшно выбраться из-под теплого одеяла, отправиться с большое путешествие по темным коридорам. И как всегда в такие минуты, когда слабость готова была взять верх, Димка напомнил себе, что он мужчина.
Он включил фонарик на телефоне, нащупал ногами тапочки – и пошел. Но стоило ему – очень тихо, почти на цыпочках, пройти мимо маминой комнаты, как мама проснулась. В том, что касалось Димки, она всегда была настороже.
- Что случилось? – спросила мама, появляясь на пороге, – Тебе что-то нужно? Ты плохо себя чувствуешь?
- Мама, – шепотом сказал Димка, – Мне кажется, у нас дома кто-то есть...
Мама поверила сразу. С паникой у них в семье было всё в порядке.
— Где?
- Я сам не знаю. Давай посмотрим....
Они обошли весь дом, заглянули в каждый уголок. Мама всюду зажгла свет, изгоняя тени и призраков. Подергала ручку входной двери – заперто. Проверила все окна – закрыты. Заглянула в шкафы – там не было ничего, кроме вещей. Или вовсе пустота.
Но мама не сердилась на то, что Димка ее разбудил. Она радовалась, что тревога оказалась ложной.
- Ложись спать, – сказала мама, – Сам видишь, никого нет.
Единственное место, куда они не заглянули – чулан. Он был такой маленький, там никто не мог спрятаться. Дверь в чулан осталась чуть приоткрытой, и слегка покачивалась, будто ее колебал сквозняк.
*
- То есть – как это - вы увольняетесь?!
Конечно, Катя была насквозь пропитана немецкой невозмутимостью, но Марина не могла не заметить, что в этот раз хозяйка поражена донельзя.
- Но завтра у нас прием....
Марина вспомнила, сколько раз даже та небольшая зарплата, что платила ей Катя, выручала их с Димкой.
- Я сделаю всё, что нужно, – сказала Марина, – Проработаю у вас еще две недели, чтобы вы успели найти мне замену.
Но похоже Катя не слишком-то этому обрадовалась:
- Но почему вы хотите уйти? У вас изменились условия? Скажите мне ваши условия.
- Я больше не хочу быть прислугой, – сказала Марина.
Катя удивилась еще больше:
- Вы хотите делать карьеру?
Марина готова была смутиться – какая, мол, карьера... А потом подумала – почему бы и нет? Она неопределенно дернула плечом – мол, сама еще не знаю.
- Хотите, я сделаю вас экономкой? – предложила Катя, – Это будет выше.
- Не хочу, – сказала Марина.
Катя поняла, что никогда не сможет понять эту русскую. Еще вчера была всем довольна, никогда не заикалась о повышении зарплаты, ни на что не жаловалась. А сегодня, когда Катя сама об этом заговорила – Марина даже не дала себе труда подумать. Что ж, как говорят здесь, в России – вольному воля. Придется искать новую домработницу. Может быть, на этот раз повезет, и подходящая особа отыщется быстро.
- Что ж, – сказала Катя, – спасибо, что предупредили.
Она не собиралась унижаться, и просить Марину остаться.
Но зато за Мариной побежали мальчишки.Она им искренне обрадовалась. Как подросли, загорели.... Эдька уже совсем подросток.
- Смотрите, что мы вам привезли, – сказал Эдгар, протягивая Марине пакетик, благоухающий каким-то странным, но приятным ароматом.
- Что это? – спросила Марина.
Она хотела дать мальчикам возможность рассказать. И ребята наперебой стали говорить ей, что это благовония, они сделаны вручную, и обладают особым свойством – отгонять от дома беду и злых духов.
- Мы вам и подставку для них красивую привезли. Зажигайте такую палочку каждый вечер, и пусть ни одна ведьма не проникнет в ваш дом.
Эдгар отвесил младшему брату шутливый подзатыльник:
- Этот бол-ван никак не забудет Хэллоуин.
*
Да что ж это такое? Он теперь так каждую ночь будет просыпаться, что ли?
Димка снова сидел в постели. Теперь на тумбочке возле него стояли электронные часы, горели зелеными огоньками. Через десять минут будет два часа ночи.
Димке показалось, что за окном мелькнули какие-то тени. Надо встать, и раздвинуть занавески. Вон, вроде даже шепот чей-то слышится. Еще страшнее, чем было в тот раз.
Прежде, чем сделать что-то другое, Димка достал лиловую палочку благовоний, вставил ее в дырочку резной деревянной подставки. Зажечь получилось не с первого раза. Димка, наверное, трижды чиркнул спичкой, прежде, чем на конце палочки вспыхнул и стал тлеть огонек, и потянуло душистым дымом.
Но что это? Серебристые струйки потянулись, и начали свиваться воедино, образуя... В ногах его постели стояла старушка, сотканная из серебристого дыма. Невысокого роста худенькая старушка. И лицо у нее было удивительно доброе, она слегка улыбалась.
Димка испугался только в первую секунду. А потом страх прошел. Он уже не помнил своей бабушки, но ему казалось, что она могла выглядеть именно так. Старушка поманила его за собой. Он встал и пошел. Но когда он выбрался в коридор, и глянул с лестницы...
Дом горел. Он был окружен пламенем, точно огромным алым цветком, и лепестки этого цветка все время росли.
- Мама! – закричал Димка
Когда Марина выбежала, она схватилась за голову. Это было самое страшное, что она могла вообразить. Марина сразу поняла то, чего не не мог сообразить Димка – уже горели и сени – на волю было не пробиться, разве что сунуться в пламя. А на окнах - решетки.
В эти секунды главное было – не обезуметь от ужаса и отчаяния. Только это давало какой-то шанс. Может быть, если взять сына на руки, завернуться в одеяло, и попытаться все таки выбежать...
- Мама! Идем же за ней! – звал Димка.
Он указывал куда-то, он тянул Марину за руку. Не сразу, но она поняла...Женщина, та самая.... Но теперь не было на ней покрывала, отчетливо можно было рассмотреть ее лицо, и оно оказалось вовсе не страшным. Щурились глаза, явственно обозначились даже мелкие морщинки на лице.
Вслед за нею они спустились по лестнице. Марина с Димкой бежали, оступаясь, а женщина точно скользила впереди них.Уже дым заволакивал коридор, уже мало что они видели перед собой.
Женщина толкнула дверь, и перед ними открылась комната. Женщина оказалась там первой, они влетели вслед за ней. Никогда раньше они не были здесь. Пропустить эту комнату они не могли – увидев ее хоть раз, забыть ее было невозможно.
Дверь закрылась за ними точно сама собой, отсекая пожар – и реальность.
*
Мальчишки, там, на улице, сами пришли в ужас от того, что сделали. Как-то сошлось все воедино в ги-бельный вариант. Слишком много сена, какая-то ад-ская жидкость для розжига.... И дом будто нисколько не сопротивлялся огню, будто ждал его, устав жить и переживать своих хозяев...
Но что было самым страшным – ребята ждали, что вот-вот откроется дверь, выбегут люди...Они же точно знали, что мальчишка и его мать внутри... Они поджигали сено за задней стеною дома, оставляя нетронутым вход. Но пламя изогнулось мгновенно, обежало особняк, лизнуло двери – и через несколько секунд встала стена огня.
- Что вы натворили?! – взвыл Алик.
Вверху, в окнах, тоже не мелькало ничьих лиц. Юрок, забыв обо всем бросился к двери, он готов был выбить ее плечом. Но огонь остановил его – ему не хватило мужества сунуться прямо в пламя. Он плакал, как маленький.
А носить воду было – слишком далеко. Да и чем носить – ведрами? Уже бежали к месту пожара люди. Уже кто-то звонил в пожарную, а может – спасателям. Черт его разберет...
- Газ у них – баллонный что ли? Может – баллон рванул?
- Да какое там...Обычный у них газ... Трубы вон...
- Ты посмотри - чё! Ты поглянь – чё! Нарочно кто-то поджог... Вон – сучья еще свалены.... Сено или солома просыпаны....
- Это ж кому они так насолили...
- Много у нас домов горело. Но – ветхих. Напьется хозяин в баньке – и пошло полыхать. А это – в первый раз такое....
- Посадят! – с уверенностью сказала какая-то тетка, – Найдут того, кто поджог – и штрафом тут не отделается – посадят как пить дать...
Юрка вдруг точно воочию увидел перед собой Ксюху. Она смотрела ему прямо в глаза и покачивала головой.
- Если бы я знала, что ты можешь.... Живых людей.... Ты для меня теперь.... Сгорел вместе с ними – понял?
*
Пожарные на этот раз приехали не через пять часов, как это иногда бывало. Примчались минут через сорок. Так что по здешним меркам тушить стали быстро. Огнеборцы старались сделать все что смогли – пожар с жер-твами – это большое ЧП, с них спросится. Но надежды на то, что внутри кто-то уцелел – если там были люди – практически не осталось.
Людей вокруг толпилось уже много, ночь перевалила далеко за середину, близился рассвет. Вода, наконец, взяла верх, но огонь еще не сдался до конца, еще тлело внутри, еще клубился последний дым...
И оттуда, из этого дыма, к ним шли.... Пожарник, стоявший ближе всех, готов был первый раз в жизни перекреститься. Женщина в длинной ночной рубашке, и мальчик в пижамке. Они шли с пепелища, которое заливали струями воды, но одежда их была чиста, не тронута ни гарью, ни дымом.
Мальчик смотрел на обомлевших людей, а женщина, казалось, была погружена в себя, и на глазах ее блестели слезы.
*
- Мне ты можешь рассказать, что произошло? – спрашивал Борис, сидя возле постели Марины.
Разумеется, их вместе с сыном отвезли в больницу, но врачи после осмотра, уверенно заявили, что с обоими все в порядке – и лишь для страховки можно подержать их пару дней в больнице. Оно хорошо и для того, чтобы журналисты сюда не пробрались- весь о необыкновенном происшествии уже разнеслась.
- Борька, прости... Я не знаю, что случилось, мы в тот вечер даже не включали плиту... но получается, что из-за нас ты лишился дома...
Борис отмахнулся:
- Дом был застрахован. Я успел. А пожар – чистой воды поджо-г... Местные ребята постарались. По наводке одного оболтуса. Думаю, его родители, чтобы откупиться – еще раз стоимость дома мне оплатят. Но если ты не расскажешь, что произошло, то.... Я уже жену привезу в больницу с сердечным при-ступом. Она до сих пор отойти не может.
- Я говорила с ней, – сказала Марина тем шепотом, каким говорят о чудесной встрече с какими-то потусторонними силами.
У Бориса округлились глаза:
- С ней....Ты хочешь сказать – с той самой старухой?!
- Да! В свое время ее сжигала тяжелая болезнь... Может быть, что-то онк-ологическое, теперь же не узнаешь.... Страшные боли... Но ее душевная сила, сила ее воображения – и какие-то таинственные обряды ее родины помогли ей – создать свой мир... Где она не чувствовала боли, где вокруг нее было только прекрасное... Сродни раю... Вероятно, это даже смогли бы объяснить нынешние ученые – может быть, сила внушения – или она умела перенести себя в тонкий мир – не знаю, не знаю.... Я еще так недавно была так далека от всего этого.... Но она взяла туда и нас....Когда горел огонь – мы были с нею совсем с другом месте.... Мы сидели под каменными сводами у костра....и она рассказывала мне о себе...и говорила, что этому дому было написано на роду...спасти еще людей... Нас.... И поэтому он так долго стоял, и пережил самые тяжелые времена – лихолетье, он просто нас ждал...
- -Да-а... – сказал Борис, – Ты только не рассказывай никому, не поверят.
- И ты не веришь? Борька, но у нас теперь выхода нет. Нам остается одно – вернуться с Димкой на прежнее место...в нашу квартиру...
- Что ж, и вернетесь. Только с соседями у тебя.... Перемена, короче там. Помнишь, я рассказывал, что Севе заплатили за молчание – когда он взял на себя чужую вину? На эти деньги он выкупил у твоих соседей вторую половину дома.
- -И они ему продали? – спросила Марина, сама себе не веря.
- Он нашел какие-то слова, чтобы их убедить.
А за окном поднимался первых декабрьский день.
Ноябрь, наконец, кончился....