В сети набирает популярность новый тренд – дубайский шоколад. Продажи десерта взлетели в России в октябре, а на маркетплейсах за последние несколько месяцев его стоимость выросла вчетверо – до 2000 рублей за плитку. По мнению эксперта Казанского федерального университета, дубайский шоколад может быть подвержен эффекту Веблена, когда сама стоимость товара «повышает ставки».
Дубайский шоколад – десерт с тягучей начинкой из фисташковой пасты, хрустящего теста катаифи и орехов. Его придумали в одной из кондитерских в ОАЭ пару лет назад. Видео с обзором на шоколад вирусятся в социальных сетях, набирая миллионы просмотров – рост ажиотажа в сети спровоцировал появление десерта и в российских кондитерских, и в маркетплейсах.
В том, что шоколад обрел популярность только сейчас, нет ничего удивительного, считает ассистент кафедры маркетинга Института управления, экономики и финансов КФУ, член Гильдии маркетологов России Руслан Шакиров. Эксперт объяснил феномен с точки зрения теории информационных каскадов.
«Открытие Нового Света до Руси дошло через 50 лет. Ничего страшного, такие случаи истории известны, – комментирует маркетолог КФУ. – Все хайповые товары нужно понимать через их жизненный цикл, то есть, когда товар выходит на рынок, он не становится популярным мгновенно. Он проходит через этап роста, взросления, когда становится очень широко известен, его много потребляют, и постепенно интерес к нему угасает. Например, сегодня не во всех магазинах можно найти спички, хотя раньше этот товар был очень популярен».
В России стоимость дубайского шоколада варьируется в пределах 1000–2500 рублей за 100 граммов. При этом цена в разы выше себестоимости десерта не пугает покупателей, спрос на него растет ежедневно.
«Шоколад может быть подвержен эффекту Веблена, когда именно высокая стоимость делает его привлекательным. Покупая его, люди транслируют: я могу потратить 2000 рублей на плитку. Но на самом деле высокая стоимость товара очень хорошо объясняется маржинальной теорией, согласно которой цена напрямую не связана с себестоимостью и вложенным трудом, а связана только с тем, сколько люди готовы заплатить, и поэтому цена везде разная. Мы стремимся к разнообразию, и наверное, когда мы утолим свой интерес, если до нас это дойдет и будет доступно, мы дальше будем покупать обычный шоколад», – считает Шакиров.
По мнению маркетолога, интерес к товару подогревают и СМИ, тема дубайского шоколада муссируется теми, кто его наверняка даже и не пробовал. У пользователей возникает иллюзия того, что все только и делают, что едят восточное лакомство.
«В реальности пока дубайского шоколада нет в крупных торговых сетях, он никак не влияет на экономику, не формирует новые потребительские паттерны. И говорить о вытеснении других видов сладостей не приходится. Хотя бывает и такое, например, лаваш – восточный хлеб, который раньше не был представлен в сетях, сейчас есть повсеместно», – говорит ассистент кафедры маркетинга КФУ.
Рост популярности обычно описывают кривой нормального распределения – графиком, похожим на колокол. У «хайповых» товаров этот колокол сплющен (по вертикали), то есть тренд пережил резкий скачок популярности и очень быстрое падение, отметил эксперт ИУЭФ. Из недавних примеров – это спиннеры (развлекательные и успокаивающие вращающиеся игрушки), в 90-х – тамагочи (электронная игрушка, имитирующая уход за домашним питомцем), в СССР – безумно популярный кубик Рубика.
Руслан Шакиров сравнивает тренды с бенгальскими огнями:
«Они очень ярко горят, но быстро угасают».
Есть мнение, что дубайский шоколад в перспективе может стать альтернативой букету цветов. Маркетолог Казанского университета не согласен с такими прогнозами.
«У цветов есть уникальное свойство – они очень быстро вянут и этим усиливают эффект комплимента. Люди тратят деньги на абсолютно нерациональный товар, который несколько дней стоит, а потом перестает работать. И вот эта короткость знака, что я люблю человека, я ему дарю вещь, которая только на момент дарения эффективна, абсолютно уникальна и никогда ничто не заменит», – уверен Р. Шакиров.
Автор: Алиса Гайнутдинова, Департамент по информационной политике КФУ, фото: Сергей Пятаков, РИА Новости