— Меня зовут Николай Иванович Иноземцев, в десятый раз говорю! Я судебный врач, и у меня полномочия следователя! — с напором говорил молодой человек с окладистой бородкой. На вид ему было лет двадцать пять, в одной руке он держал огромный кожаный чемодан, а другой совал в лицо двум дюжим городовым гербовую бумагу с печатью. Погода была неприятной, то и дело с серого неба срывался сильный дождь. Полицейские вымокли до нитки на своем посту у отцепленного вагона, который стоял сразу за недавно отстроенным зданием вокзала на запасном железнодорожном пути. Они упорно не хотели подпускать молодого человека к месту, где двое суток назад путевой обходчик нашёл жестоко убитых людей. Иноземцев не сбавлял напор и принялся грозить всевозможными карами городовым. Дождевые капли стекали по его суконному плащу с двойным отложным воротником, плетенными шнурами и вычурными кистями.
— Господин урядник приказал не пускать посторонних! А ну отойди! — упитанный городовой с гусарскими усами грозно взялся ладонью за эфес сабли и шагнул в сторону напирающего врача, жестом приказывая ему уйти.
— Николай! Быть этого не может! А ну пропусти его! — за спиной грозного полицейского появился крепкий мужчина среднего роста в наглаженной зелёной форме урядника. Стражи закона тут же отодвинулись, пропуская Иноземцева. Судебный врач демонстративно гордо прошёл мимо сердитых полицейских и заключил урядника в дружеские объятия. Потом отошёл от него на несколько шагов и окатил изучающим взглядом.
— Как у тебя дела, Мишаня? Сто лет не виделись. До меня слухи дошли, что на войне ты был ранен и награждён орденом! — растрогался врач, нежданно встретивший закадычного друга.
— Ты сам-то как? Ты же мечтал работать журналистом во Франции. Почему оказался в нашей глухомани? – урядник засыпал вопросами.
— Так ведь ваши события гремят на всю России. Невероятные слухи докатились до руководства второго жандармского управления. За год в уезде десять нераскрытых убийств! А обстоятельства-то какие! Поэтому я выпросился на это дело. Полиции доблестной помочь, кое-какие свои опыты провести, судебная медицина быстро развивается. Может наберу интересного материала на статьи в лучших газетах! – без умолку говорил врач.
— Да ты, Николай, везде хочешь успеть. И как времени хватает? — улыбнулся Михаил.
— Ну я же холостой специалист. Семьёй не обременён, вот и успеваю везде, где нужно, — Иноземцев убрал гербовую бумагу с ведомственной печатью в чемодан и закрыл его.
— Завидую твоей свободе, мой друг. У меня случилось ранение при штурме крепости на Кавказе, а потом отправили служить сюда, в Валуйский уезд. Тут и женился, сынку уже два года, — урядник неосознанно приложил ладонь к правому боку, к месту давно полученной страшной раны.
— Миша, это тоже хорошо. Семья всё-таки. Кстати, помнишь, как мы во время учёбы в кадетском корпусе шкодничали, в гимназию к институтским девицам залазили в окна ночью? — нахлынули воспоминания на Николая.
— Ага, а потом за это в подвале сидели и четверти стипендии лишились, — на физиономии урядника заиграл румянец. — Моей жене только про наши подвиги не распространяйся. Пойдём уже, увидишь, что у нас творится.
Мечтательная улыбка сразу сползла с лица врача, когда они вдвоём дошли, чавкая грязью, к месту жуткого преступления. До него было совсем недалеко.
Четыре изуродованных тела распростёрлись у распахнутой двери блестящего от влаги деревянного вагона, стоявшего на запасном пути в тупике. Погибшие были растерзаны с необычайной жестокостью. У троих из четверых мертвецов не хватало конечностей. Труп, одетый в форму железнодорожного жандарма, в чине поручика, и вовсе был разорванным надвое и без головы. По всей видимости, офицер погиб на вверенном ему посту, его рука сжимала рукоять сабли. Труп спиной опирался на отодвинутую дверь вагона. Трое других окровавленных тел были в форме рядовых жандармов и лежали веером, немного дальше. Выглядело так, что всю охрану застали врасплох.
— Даже оружие не смогли достать, не говоря о том, чтобы пальнуть, — ворчливо комментировал урядник из-за спины врача.
— М-да, первый раз встречаю подобные раны. На первый взгляд, причинены холодным оружием, однако непонятно каким. А вот здесь раны рваные, будто от когтей зверя. Странно, — задумчиво пробормотал Николай, бегло оглядев несчастные жертвы. — В моей практике ничего подобного не было. Разбойное нападение бандитов с крупными собаками?
— Не, я так не думаю. Эти люди, все четверо – точно не местные и не из моего ведомства. По сопроводительным бумагам — служаки петербургские. Опытные бойцы, сопровождали особый почтовый вагон, который должны были позавчера перецепить к другому составу. Хоть и были настороже, а вон как вышло. Ох и шуму-то наверху будет! Головы полетят!
Иноземцев, слушал, о чём говорит его друг, но времени ни минуты не терял. Молодой человек развернул на земле квадратный отрез непромокаемого полотна и поместил туда лабораторный чемодан. Потом судебный врач открыл его и бросил взгляд на инструменты, аккуратно разложенные в специальных отделениях. Он покрутил в руках несколько стеклянных и металлических приборов, назначение которых было понятно только ему. Его выбор остановился на конической стеклянной трубке с закрепленным сверху на ней хитроумным механизмом, состоящим из длинной иглы и подобия круглого циферблата.
— Моё изобретение! – похвалился врач и с силой воткнул прибор в грудную клетку ближайшего тела. Раздался противный хруст. Урядника перекосило от отвращения. Врач, недолго поразмыслив, выудил из кармана плаща часы на серебряной цепочке и подождал положенные полторы минуты. Остальные стражи правопорядка с нескрываемым любопытством следили за его действиями.
— Двое суток и шесть часов мертвы, — заявил Николай и переспросил, — Почему тела не убирали так долго?
— Был приказ ждать петербургскую комиссию. Строго велено ничего не трогать. Сегодня утром телеграмма пришла, что никакой комиссии не будет, разбирайтесь своими силами с помощью командированного следователя. То есть вас, выходит, — раздался раскатистый голос человека, подъехавшего на двуколке в сопровождении нескольких солдат. Продрогшие городовые и урядник сразу вытянулись во фрунт, приветствуя прибывшего.
— Иноземцев Николай Иванович, судебный врач с полномочиями следователя, — бодро представился молодой человек.
— Полицмейстер уезда, Василий Евграфович Потапов, — добродушно кивнул высокий мужчина с худым, ястребиным лицом. — Мне о вас докладывали как об отличном специалисте. Из верхов утверждают, что вы, господин Иноземцев, крайне талантливы. Всем вольно!
— Вольно! — дублировал команду полицмейстера урядник, и стражники расслабились, отошли в сторонку. Грозный полицмейстер имел неприятную особенность неожиданно появляться и устраивать приличную взбучку своим подчиненным. Справедливости ради, нужно сказать, что наказания часто были заслуженными. Без сильной руки, как известно, порядка нет. На начищенном и тщательно выглаженном мундире начальника разместились три боевых ордена, что выдавало в нём бывалого военного человека. На щеке и до самого подбородка полицмейстера багровел косой шрам, однозначно полученный им вследствие сабельного удара. Серые, проницательные глаза командира местной полицейской службы прощупали молодого судебного врача. В целом, полицмейстер производил о себе впечатление мужественного и неглупого человека.
— Господин Иноземцев, отойдемте в сторонку, — полицмейстер увлёк под руку врача, уводя его за вагоны, где они могли поговорить так, чтобы никто не слышал. Николай удивился стальной хватке начальника полиции. Локоть судебного врача словно зажали в тиски.
— У меня к вам просьба, дорогой Николай Иванович, — полицмейстер оглянулся и изобразил заговорщицкий вид.
— Я вас слушаю самым внимательнейшим образом, уважаемый Василий Евграфович, — сказал врач.
— Нужно, чтобы все заключения, которые вы сделаете, вначале попали ко мне на стол. Не хочу ещё больших неприятностей, — тихо проговорил полицмейстер.
— Послушайте… — начал было Иноземцев, безрезультатно пытаясь освободиться из хватки Потапова.
— Конечно, я знаю, что вы подчиняетесь главному управлению, но прошу вас, сделайте уж мне такое одолжение. Я же не прошу менять результаты расследования. Просто мне нужно знать, к чему быть готовым. Со своей стороны, я вам обещаю мою личную благодарность и полное содействие. Чёртовы убийства в моём уезде не первый год происходят, люди жалобы пишут, нервничают. Уберут меня с должности, если мы за неделю-две не раскроем дело.
— Я всего лишь судебный врач и расследователь, могу только давать полиции рекомендации и сообщать о своих выводах, — наконец, выдернув руку и растирая её, возразил Иноземцев.
— Ну, не прибедняйтесь, Николай Иванович. Я всё про вас знаю, полные справки наведены. Вы петербургского душегуба за пять дней поймали, похитителей драгоценностей графини Арсентьевой за неделю нашли. Всего за вами числится двадцать два раскрытых дела, а вы говорите — просто врач с ограниченными полномочиями. Работаете, как целое полицейское отделение.
— Вы преувеличиваете, господин Потапов. Я только создаю версии, анализирую и делюсь ими с местными служителями закона. Помогаю с расследованиями и только.
— Хватит дипломатии. Знаю, что вы справитесь. На вас у меня одна надежда. Приглашаю вас вечером, после восьми, в трактир «Весёлый кабан», поиграем в карты, выпьем для настроения и обсудим дела. Не хочу слышать отказ, и, к сожалению, мне пора. А вы тут работайте, в вашем распоряжении вся полиция уезда, — немного раздраженный Потапов круто развернулся и пошёл сквозь дымку, ползущую следом за паровозом, только что проехавшим по соседним рельсам. Николай остался стоять в недоумении. Подобная просьба полицмейстера и его знания о всех делах, расследованных судебным врачом за последние четыре года, заставили его немного поколебаться.
Через минуту Иноземцев вернулся к месту убийства охраны почтового вагона. Заскучавшие полицейские рядочком уселись, будто куры на насесте, на приехавшей за мертвецами крытой повозке и, теперь болтали между собой, раскурив трубки с махоркой. Михаил куда-то пропал, видимо, суетливый урядник направился проверить городские посты.
Больше половины дня ушло у Иноземцева на все нужные процедуры. Николай несколько раз взял образцы крови из тел убитых и почвы, то и дело зарисовывал что-то в синем потрепанном блокноте и разговаривал сам с собой.
— Коля, пора обедать. Мои ребята могут забирать тела? — спросил врача вернувшийся урядник, спрыгнув с маститой пегой лошади.
— Пусть забирают, я закончил здесь. Тела пусть везут в морг, но оттуда их никуда не девать. Нужно ещё с ними провести опыт, конкретно с этим, — Иноземцев указал на труп поручика.
— Дружище, у меня есть кое-какие мысли, — тихонько сказал Николаю Михаил и, подумав, добавил. — Ты только сумасшедшим не считай, за мои соображения.
— С удовольствием выслушаю.
— Грузите, — отдал урядник приказ городовым.
— Николай, помнишь, как на лошади-то ездить? — ехидно спросил офицер, когда врачу городовой подвёл осёдланного чёрного жеребца. — Может, на повозке поедешь?
— Нет, поеду в седле, Миша. Чемодан помоги прикрепить к седлу. Не хочу с мёртвыми ехать, ещё с ними наобщаюсь, — сказал врач.
— Да отправь свой чемодан на повозке, мои ребята присмотрят, чтобы не потерялся.
— Ладно, но пусть постоянно следят за ним. Не дай бог пропадёт, таких инструментов и за границей не сыщешь! — с жаром воскликнул Иноземцев.
— Приглядят, разумеется, — урядник застегнул шнеллер на седле чёрного фыркающего жеребца и спросил. — Чего мой начальник хотел?
— В дороге расскажу, — недовольно буркнул Николай, забираясь в седло.
Повозка с трупами покатилась, давя грязь, а старые друзья двинулись вслед за ней в сторону города. Здание вокзала и железнодорожные пути были вынесены за городскую черту, вскоре их должны были перенести поближе к городу. Расчётливый градоначальник требовал этого, указывая на расходы на дополнительную транспортировку к поездам и от них.
Выглянувшее солнце на освободившемся от хмурых туч небе принялось греть совсем не по-осеннему. Иноземцеву пришлось сделать остановку и снять плащ. Урядник, ехавший рядом, с завистью глядел на врача, оставшегося в белой рубашке и лёгких брюках. Снимать форменный китель ему было не положено.
— Как ранение получил, Мишаня? – спросил у друга Николай.
— Потом расскажу, не люблю обсуждать это, — поморщился тот.
— Извини, — не стал настаивать врач.
— После расскажу тебе про войну. У меня остановишься?
— Пока не решил. Думал, полицмейстер определит мне проживание, — задумался врач. — Бумага у меня есть из управления.
— Так ты просись ко мне. Всё будет по-домашнему, — Михаил покосился на старого друга. — А что, судебным врачам теперь дают бумаги на помощь полиции и размещение?
— Зависит от ситуации, — схитрил Николай, не желая вдаваться в подробности.
Из-за нахлынувшего тепла от повозки пахнуло разложением, и всадники намеренно приотстали. Стражники, ехавшие на телеге, замотали лица платками, чтобы уменьшить проникающий неприятный запах.
— Езжайте по объездной! — приказал им урядник.
Лошади двух друзей спокойно шли рядом. Несмотря на то, что солнце припекало, грязь не успела просохнуть. Копыта лошадей звонко чавкали в ней.
— Не хочешь, чтобы народ видел мертвецов?
— Не хочу! И так люди нервничают. Столько жертв — и ведь это только те, которые нашлись за последнее время. По слухам, зверь убивал людей и раньше. И двадцать лет назад, и сто, — урядник взглянул на Николая, оценивая произведённый эффект.
— Зверь, думаешь?
— Да, зверь. Я верю в бога, но вот во всякую мистику не слишком. Вот только в последнее время мое мнение изменилось, — хмуро сказал Михаил.
— Ну-ка излагай свои соображения, подробнее…
— Сам посуди. Вооруженные и готовые к нападению солдаты не смогли даже пальнуть в своего убийцу. В вагоне куча денег и дорогих вещей, всё на месте. А ещё болтают, местные жуткий вой слышали от Царского леса, а до этого со стороны железной дороги.
— Занимательно, продолжай, — Николай заерзал в седле.
— Вдобавок у всех жертв, которых находили раньше, присутствовали подобные раны. Тела без следов клыков или оружия – просто разорваны. Конечностей не всегда комплект был, но не глоданы, как, к примеру при нападении волков. И ещё!
— Что?
— Есть распоряжение: тому, кто изловит или поможет поймать зверя или бандита, который всё совершил, полицмейстер обещал повышение через чин, — в этот момент урядник многозначительно посмотрел на судебного врача.
— Сразу к тебе, если у меня будут какие-то идеи ? — с усмешкой спросил Николай, спародировав просьбу полицмейстера.
— Именно, мой друг, именно! — довольный урядник тихонько говорил, как будто их могли услышать. — У меня есть надёжные ребята, те, что в обозе. И в городе двое. При необходимости команду для поимки хоть человека, хоть зверя, соберем вмиг. А сейчас двинем к настоятелю, отцу Роману. Святой отец рассказывает прелюбопытнейшие истории.
Автор: Дмитрий Чепиков