— Ты слышал, что я тебе сказала? — Лариса остановилась у двери, всё ещё держа ключ в руках. Она пыталась поймать взгляд Виталия, но он только кивнул, отмахнувшись, и вернулся к газете.
— Да-да, слышал, — пробормотал он, не отрываясь.
Они не разговаривали по-настоящему уже давно. Лариса порой даже не помнила, когда в последний раз он рассказывал ей что-то своё, личное, или хотя бы жаловался на работу. Казалось, будто его ответы стали частью чего-то механического, как приветствие при встрече с соседом, когда тебя вовсе не волнует, как у него дела. Это стало... привычкой. Утренний кофе — с зажатым носом, чтобы не слышать горечи, и то же самое ощущение после короткого разговора.
Она прошла в комнату, села на краешек дивана, глядя на него, будто ожидала от него чего-то большего, чем сухое «да-да». Раньше он смотрел ей в глаза — всегда, даже когда просто спрашивал, как прошёл её день. А сейчас перед ней сидел незнакомый мужчина с привычкой проматывать моменты их жизни, как ненужные главы в книге, которую уже не хочется дочитывать.
— Виталь, ну послушай, — Лариса положила руку на газету, закрывая текст.
Виталий поднял взгляд. Его глаза были пустыми, как будто он изо всех сил пытался сдержать что-то, что копилось уже долго. Лариса снова убрала руку — прикосновение показалось ей неожиданно резким, ненужным. Но Виталий смотрел на неё с лёгкой печалью, и всё-таки отложил газету в сторону.
— Что, Лара? Ты опять о чём-то задумалась? — Он говорил мягко, но в голосе его уже не было того самого тепла, которым когда-то он её окутывал.
— О том, что нам стало… как бы тебе сказать… скучно, — Лариса растерянно улыбнулась, понимая, что никогда раньше не произносила это слово в их адрес. — Ты чувствуешь, что мы просто… рядом? Как две посуды, что стоят на одной полке. Одной больше, другой меньше, но что в этом?
Виталий тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла, немного отстранившись, как если бы на самом деле хотел отдалиться от разговора.
— Ты это серьёзно? Мы столько лет вместе, Лариса. В наших словах и взглядах уже не будет искр, как тогда, в молодости. Это жизнь, понимаешь? Мы прожили столько, что…
— Что? Что мы забыли, как это — любить? — Лариса почувствовала, как в её голосе звучит упрёк. — Я не прошу фейерверков, но… разве нас устраивает такая жизнь? Разве ты не скучаешь по… по нам?
Мужчина, опустив голову, задумался. Воспоминания мелькали в его сознании: первое свидание, смущённые взгляды, её рука в его ладони. Но потом пришли дети, ипотеки, недоспанные ночи. Всё стало таким привычным, таким утомительным, что одно тянуло за собой другое — работа, уставшие разговоры, и вот они уже не видят друг друга, только роль, которую выполняют каждый день.
— Лариса, — он поднял голову, — ты хочешь вернуть всё как раньше? Думаешь, это возможно?
— Нет, я… не знаю, — она закрыла лицо руками. — Может, да, я просто хотела бы чувствовать, что у нас всё ещё есть что-то важное.
— Знаешь, а я думал об этом… — Виталий помолчал, подыскивая слова. — Ты когда-нибудь замечала, как мне хотелось бы просто сесть с тобой и поговорить, как раньше? Но всякий раз, когда я пытался, то ты… не знаю… просто была занята или, может, как будто… отстранялась.
— А ты пытался? — Она немного оторопела от его слов. — Ты, Виталь, ведь тоже замолчал и просто исчез в этом «да-да»… Мы, кажется, просто терпим друг друга.
На кухне закипел чайник, и оба они молча, будто чужие, пошли туда. Он налил воду в их старые кружки, оставшиеся с первых лет брака. Лариса задумчиво смотрела на них, вспоминая, как они мечтали каждый год менять посуду, чтобы не заморачиваться на быте.
— А ты помнишь, как мы с тобой впервые решили приготовить ужин? — вдруг сказал он, как бы сам с собой.
— Помню, ты тогда чуть не устроил пожар. Я думала, соседка с верхнего этажа нам устроит взбучку… — Лариса улыбнулась, вспоминая, как бежала за тряпкой, а он пытался поймать на сковородке убегающий омлет.
Виталий посмотрел на неё с теплом, которое, казалось, давно уже исчезло. Как много времени прошло, как быстро они просто сдались — жизнь стала словно удобной обувью, которую не чувствуешь, хотя когда-то по ней шагалось с гордостью.
— Лара, — он повернулся к ней, — давай что-то изменим. Поедем куда-нибудь? Без планов, просто как тогда. Как думаешь?
Её глаза засветились — где-то внутри появилось желание, жгучее, как и тогда, давно забытое. Словно пробуждение от долгого сна.
— Куда? Прямо сейчас? — Она недоверчиво рассмеялась, чувствуя лёгкую дрожь — что-то давно забытое, как первый поцелуй.
— Прямо сейчас, Лариса. Как тогда. Что скажешь? Давай начнём сначала? — Он протянул ей руку, как в тот первый раз, когда всё было лишь началом их любви.
Они вышли на улицу, чувствуя себя как две тени своего прошлого. Но всё же — они были вместе. Как только они сделали первый шаг по направлению к их машине, всё прошлое вдруг растворилось, а её рука снова оказалась в его ладони, такой тёплой, такой надёжной.
— А что, если мы уедем надолго? — спросила Лариса с неожиданной легкостью, поворачивая голову к Виталию.
— А что, если? — ответил он, крепче сжав её руку.
И вот, как будто за один день, их любовь снова стала чем-то большим, чем просто привычкой.