Этот самый известный роман Апдайка долгое время не читал: остерегался его сложности и декларируемого переплетения обыденного и мифологического, пугал его отход от традиционного реализма, которым отмечена тетралогия о Кролике, очень любимая мной за панорамность в изображении жизни среднего американца. Как оказалось, «Кентавр» - тоже вполне себе традиционный роман только с небольшими отклонениями. Здесь есть и крепкий сюжет, и глубоко раскрытая проблематика (прежде всего отношения поколений), и виртуозный язык в блестящем переводе Хинкиса (никогда не думал, что Апдайк – такой выдающийся стилист). В чем-то это даже религиозный роман, по крайней мере отношения Бога и человека, вернее верующего интеллигента и Бога занимают если не центральное, то важное место. Однако главным достижением автора стал центральный образ – учителя Коллдуэла, вечно терзающего самого себя мнительного интеллигента, не уверенного в себе ипохондрика, никогда никого ни в чем не обвиняющего и укоряющего лишь самого себя.
Его отношения с сыном – подлинная жемчужина в тексте: здесь и сочувствие, и гуманность, и печаль, и невозможность человека, обуреваемого самокопанием, ничему научить другого. Попытка провести параллели между Коллдуэлом и Хироном, Питером и Прометеем, Зиммерманом и Зевсом мне показалась притянутой за уши. Не будь этого мифологического пласта, роман бы ничего не потерял, да и занимают эти параллели лишь 10-15% текста. Мне также показался малоубедительным финал, из которого не ясно, что в итоге случилось с главным героем, и как он выменял свое бессмертие на смертную участь. «Кентавр», вышедший в свет в 1963 году, описывает несколько дней из жизни школьного учителя в американской послевоенной провинции, много внимания уделено диалогам и пространным описаниям, часто носящим философский характер. Виктор Хинкис постарался, чтобы и на русском витиеватый стиль Апдайка выглядел органично.
«Кентавр» поражает, прежде всего, своей наводящей печаль гуманностью, полным отсутствием осуждения персонажей, Коллдуэлу сочувствуешь, хоть он порой и бесит своим нытьем, обычным, впрочем, для всякого интеллигента. Быть может, лучше и нет американского романа, который бы описывал жизнь в глубинке США в конце сороковых столь убедительно и вместе с тем широко, то есть с привлечением античного контекста. При этом социально-критический аспект в книге минимален: здесь нет политики, как в «Гроздьях гнева» Стейнбека, нет и глубинного психологизма Драйзера. Уделено место и сложностям школьного преподавания, в которых любой педагог, где бы он не жил, узнает много личного и знакомого. Роман Апдайка дарит много незабываемых впечатлений, прежде всего красотой литературного слога, мастерством обобщений и опять же берущей за горло человечностью (так беспощадно к слабостям интеллигента и вместе с тем с таким состраданием к нему никто, быть может, еще его не описывал).
Часто в своей литературной карьере Апдайк писал циклами, «Кентавр» же стоит здесь особняком, лишь небольшое продолжение было создано автором – повесть «Ферма», к которой когда-нибудь обращусь обязательно. А пока этот всецело шестидесятнический роман, сокрушающийся о жесткости и черствости людей и прославляющий никому не нужную ни теперь, ни сейчас интеллигентность со всеми ее безднами самобичевания и неудовлетворенности собой, очень актуален сейчас в эру размышлений о токсичной маскулинности и возможных поведенческих альтернатив ей. «Кентавр» - достаточно емкий и короткий роман на неполных триста страниц, который заставляет задуматься о пути педагога в жестокое время жадности и тщеславия. Желание Коллдуэла-Хирона несмотря не на что продолжать свою несчастную жизнь и выполнять свои профессиональные и семейные обязанности наперекор расшатанности своих нервов, ипохондрии и нытью в конечном счете компенсирует его недостатки. Таким образом, главный урок, извлекаемый из романа, - урок мужества и стойкости перед жизненными испытаниями.