Париж лета 1798 года сходил с ума от жары и развлечений. После суровых лет революции столица наверстывала упущенное. В садах Тюильри гремела музыка, в театрах давали по три представления в день, а в салонах "мервейёз" блистали новыми нарядами в греческом стиле.
Жозефина, окруженная постоянным вниманием, чувствовала себя как под стражей. Куда бы она ни пошла, всюду натыкалась на внимательные взгляды родственников мужа. Каролина Бонапарт, младшая сестра Наполеона, не упускала случая появиться на тех же приемах. Жозеф, его старший брат, регулярно наносил визиты будто бы из родственного участия.
— Как поживает наш дорогой брат? — спрашивал он с деланной заботой. — Давно ли получали известия из Египта?
Письма от Наполеона приходили редко - английский флот перехватывал французские корабли. Но когда они доходили, то были полны военных реляций и сухих наставлений:
"Надеюсь, вы ведете себя достойно моего имени. Следите за расходами. Не доверяйте льстецам..."
Ни слова любви, ни намека на прежнюю страсть.
В огромном особняке на улице Шантерен Жозефина чувствовала себя одинокой. Евгений уехал с отчимом в поход, Гортензия училась в пансионе мадам Кампан. Только сад, который она начала разбивать, приносил некоторое утешение.
— Мадам, прибыл месье Шарль! — доложил однажды дворецкий.
Жозефина вздрогнула:
— Какой Шарль?
— Ипполит Шарль, мадам. Говорит, что по делам интендантства...
Сердце предательски забилось. Она помнила их последнюю встречу в Милане, помнила гнев Наполеона. Но это было так давно...
— Скажите, что я не принимаю.
Через час пришла записка: "Дорогая Жозефина! Умоляю о встрече. Только по делу. Клянусь честью..."
Она колебалась. Деловая встреча, что в этом может быть предосудительного? К тому же она действительно нуждалась в деньгах, Наполеон строго ограничил её расходы.
— Передайте, что приму его завтра. В присутствии секретаря.
Роковая ошибка
Встреча была назначена на три часа пополудни в малой гостиной. Жозефина специально выбрала это время - тогда в доме больше всего слуг и посетителей. Никаких поводов для сплетен.
Ипполит Шарль почти не изменился, все та же элегантная фигура, обворожительная улыбка. Только в глазах появилась настороженность человека, знающего цену своим ошибкам.
— Мадам, — он церемонно поклонился. — Благодарю, что согласились принять меня.
Рядом сидел секретарь, демонстративно разложив бумаги. Все должно выглядеть строго по-деловому.
— У вас десять минут, капитан, — холодно произнесла Жозефина. — Я слушаю.
— Речь идет о поставках для армии в Италии. У меня есть выгодное предложение...
Он говорил о контрактах, цифрах, процентах. Жозефина слушала вполуха, стараясь не встречаться с ним взглядом. Но что-то предательски екнуло в сердце, когда их пальцы случайно соприкоснулись над документами.
— Я подумаю над вашим предложением, — сказала она, поспешно вставая. — Секретарь изучит бумаги.
— Но мадам... — он сделал шаг к ней. — Может быть, мы могли бы обсудить детали...
— Не так быстро, капитан! — она отступила. — Прощайте.
Когда за ним закрылась дверь, Жозефина перевела дух. Казалось, все прошло безупречно. Но она не заметила тень за портьерой — Каролина Бонапарт не упустила случая нанести "родственный визит" именно в это время.
Жозеф Бонапарт потирал руки от удовольствия. Свеча мерцала над письменным столом, пока он выводил строчку за строчкой, тщательно подбирая каждое слово:
"Дорогой брат!
Исполняю свой родственный долг, информируя тебя о делах в Париже. Твоя супруга, похоже, не слишком тоскует в твое отсутствие. Особняк на улице Шантерен вновь оживает... Определенные лица из прошлого появляются там все чаще.
Твой старый знакомый, капитан Шарль, тот самый, что доставил столько неприятностей в Милане, снова замечен в обществе мадам Бонапарт. Конечно, она утверждает, что это исключительно деловые встречи... Но разве не так же она говорила и в прошлый раз?
Каролина лично была свидетелем одного такого "делового" рандеву. Даже присутствие секретаря не могло скрыть определенной... теплоты в их общении. Ты понимаешь, о чем я.
Боюсь, дорогой брат, что пока ты сражаешься за славу Франции в песках Египта, твоя честь подвергается здесь серьезным испытаниям. Клянусь, я пишу это только из любви к тебе и заботы о нашей семье.
Возможно, пришло время пересмотреть некоторые... решения относительно твоего брака? Семья поддержит тебя в любом случае.
Твой преданный брат, Жозеф"
Запечатывая письмо, Жозеф улыбнулся. Каролина превзошла саму себя, организовав слежку за невесткой. А уж он сумел придать обычной деловой встрече нужный оттенок в глазах брата. Наполеон и так был склонен к ревности, а уж упоминание Милана и капитана Шарля...
"Пора избавиться от этой креолки," - подумал Жозеф, ставя печать. - "Бонапарты должны породниться с настоящей аристократией, а не с бывшей полюбовницей Барраса."
Он позвал секретаря:
- Это письмо должно попасть к генералу Бонапарту как можно скорее. Используйте все возможные каналы. И проследите, чтобы копия... случайно не затерялась где-нибудь в Париже.
Письмо отправилось в долгий путь через Средиземное море, неся в себе яд семейной зависти и интриг. Жозеф был уверен — на этот раз Жозефине не удастся выкрутиться. Наполеон не простит ей новой встречи с Шарлем.
Оставалось только ждать и наблюдать, как рушится брак его брата. А там и подходящую невесту подыскать будет нетрудно...
Через месяц в доме на улице Шантерен появился незнакомый офицер с пакетом от Наполеона. Жозефина развернула письмо и побледнела. Всего несколько строк:
"Мадам! Вы нарушили наш уговор. Я поручаю брату Жозефу начать бракоразводный процесс. Не пытайтесь оправдываться - на этот раз я не желаю ничего слышать".
Гнев и отчаяние
В особняке на улице Шантерен царил переполох. Жозефина заперлась в своих покоях, отказываясь видеть кого-либо. Даже верная камеристка не смела войти без стука.
— Это клевета! — кричала она сквозь дверь примчавшемуся Жозефу Бонапарту. — Ваша сестра все извратила!
— Факты говорят сами за себя, невестка, — в голосе Жозефа звучало плохо скрытое торжество. — Свидетели подтверждают встречу с капитаном Шарлем.
— Деловая встреча! При секретаре!
— О да, — усмехнулся он. — Наполеон тоже так думал в прошлый раз.
Жозефина металась по комнате как раненая тигрица. Она понимала - на этот раз все серьезно. Наполеон не простит даже видимости измены. А его семья, особенно сестры, давно мечтали избавиться от "старой креолки".
В отчаянии она бросилась писать письма Наполеону, Баррасу, всем, кто мог помочь. Но английская блокада делала связь с Египтом почти невозможной.
— Мадам, — доложила горничная, — прибыла мадам Тальен.
Тереза, её старая подруга по временам Директории, вошла стремительно:
— Что ты наделала, безумная! Принимать этого Шарля, когда за тобой следят...
— Я думала...
— Ты не думала! — Тереза в гневе была прекрасна. — Ты просто играла с огнем, как всегда. Но теперь ставка слишком высока.
— Что мне делать? — впервые в голосе Жозефины прозвучало отчаяние.
— Для начала - не давать повода врагам. Никаких встреч, никаких сделок. Живи как монахиня.
— А Наполеон?
— Он вернется, — Тереза задумчиво постучала веером по ладони. — И когда это случится, ты должна быть безупречна. Чтобы даже самый злой язык не мог упрекнуть тебя.
Жозефина подошла к окну. В саду уже опадали листья — наступала осень 1798 года. Где-то там, в песках Египта, человек, которого она научилась любить, читал ядовитые письма своей сестры. И его ревность, его уязвленная гордость могли разрушить всё.
— Я не переживу развода, — прошептала она. — Не в моем возрасте, не с моей репутацией...
— Тогда борись! — Тереза встряхнула её за плечи. — Ты же Жозефина Богарне! Ты пережила революцию, тюрьму, гильотину. Неужели не справишься с семейкой корсиканцев?
Путь к искуплению
Осень и зима 1798 года стали для Жозефины временем добровольного затворничества. Она почти не выезжала из дома, отказывалась от приглашений на балы и приемы. Только самые близкие друзья допускались в её общество.
Особняк на улице Шантерен преобразился. Исчезли шумные собрания, карточные вечера, музыкальные салоны. Теперь здесь царила почти монастырская тишина, нарушаемая лишь шорохом садовых грабель — Жозефина с головой ушла в обустройство своего сада.
— Мадам совсем помешалась на цветах, — шептались слуги. — Выписывает какие-то диковинные растения, часами возится в оранжерее...
Но именно в саду она находила успокоение. Среди роз и экзотических растений легче думалось о будущем.
— Вы должны купить Мальмезон, — посоветовала как-то Тереза Тальен. — Это имение недалеко от Парижа, с великолепным парком. Наполеон любит размах, пусть видит, что его жена умеет создавать красоту.
21 апреля 1799 года Жозефина приобрела замок в кредит. Старинное здание XVII века требовало ремонта, но парк был восхитителен. Здесь она могла создать настоящий рай — убежище для них обоих от политических бурь.
Каждое утро она получала доклады о работах в Мальмезоне. Архитекторы перестраивали замок в неоклассическом стиле, садовники разбивали английский парк. Она лично следила за каждой деталью:
— Здесь разместим оранжерею... Тут будет розарий... А вдоль аллеи посадим редкие деревья...
Деньги таяли с пугающей быстротой, но Жозефина верила — Наполеон оценит её старания. Он любит все грандиозное, все необычное. Мальмезон должен стать их личным Версалем.
Тем временем из Египта приходили противоречивые новости. Армия Бонапарта одерживала победы, но английский флот отрезал пути к отступлению. А потом связь и вовсе прервалась.
— Ходят слухи, — сообщила однажды Тереза, — что генерал тайно покинул армию и возвращается во Францию.
Жозефина побледнела:
— Когда?
— Никто не знает. Но будь готова, твои враги наверняка уже готовят почву для развода.
Роковое возвращение
Октябрь 1799 года выдался на редкость холодным. Жозефина, получив известие о возвращении Наполеона, металась между Парижем и Мальмезоном. Она знала - у неё есть только один шанс все исправить.
В день его приезда она хотела встретить мужа в их парижском особняке. Но дети, Евгений и Гортензия, отговорили её:
— Позволь нам поехать первыми, — предложил Евгений. — Мы узнаем его настроение.
Всю ночь она не сомкнула глаз, ожидая вестей. Наконец, под утро прискакал взмыленный гонец:
— Мадам! Генерал прибыл, но... он отказывается вас видеть. Заперся в кабинете и приказал не пускать никого.
Жозефина вскочила в карету, даже не накинув теплый плащ. По дороге в Париж её трясло от холода и страха. Особняк на улице Шантерен был освещен — Наполеон, как всегда, работал по ночам.
— Он не примет вас, мадам, — попытался остановить её Констан, камердинер.
— Примет! — она решительно направилась к лестнице.
Дверь кабинета была заперта. Жозефина опустилась на колени:
— Наполеон! Умоляю, выслушай меня!
Молчание.
— Я знаю, ты там! Я не уйду, пока ты не откроешь!
Тишина была ей ответом. Часы в холле мерно отсчитывали время. Слуги украдкой поглядывали на хозяйку, распростертую перед дверью.
Она провела так всю ночь. Иногда засыпала, прислонившись к стене, потом просыпалась от холода и снова начинала умолять:
— Любовь моя... Мой герой... Позволь мне объяснить...
На рассвете второго дня в доме появились дети. Гортензия, увидев мать на полу, разрыдалась. Евгений решительно постучал в дверь:
— Отец! Ты не можешь так поступать с ней!
Еще несколько часов прошли в мучительном ожидании. И вдруг послышался звук отпираемого замка. В дверном проеме появился Наполеон, осунувшийся, небритый, с воспаленными от бессонницы глазами.
Их взгляды встретились. Мгновение тянулось как вечность.
Время прощения
В кабинете стоял спертый воздух — шторы не открывались двое суток. На столе громоздились карты и бумаги, недопитое вино в бокале, погасшие свечи. Наполеон стоял у окна, заложив руки за спину.
Жозефина, пошатываясь от усталости, сделала шаг к нему:
— Ты так похудел...
Он дернулся, словно от удара:
— Не пытайся играть на моих чувствах. Я читал все доклады. Снова Ипполит Шарль...
— Это была деловая встреча! При свидетелях!
— Деловая? — он резко повернулся. — Как в Милане? Я был дураком, что простил тебя тогда.
Он достал из ящика стола пачку писем:
— Вот, читай. Каждый твой шаг, каждая встреча, каждый взгляд... Моя семья очень старательно следила за тобой.
— Твоя семья! — горько усмехнулась Жозефина. — Твои сестры ненавидят меня. Они готовы извратить любой невинный поступок.
— А это? — он бросил ей конверт. — Тоже выдумки сестер?
Жозефина развернула письмо — деловая переписка с Ипполитом о поставках для армии. Сухие цифры, никакой личной информации. Но само имя было как красная тряпка для быка.
— Позволь мне показать тебе кое-что, — тихо сказала она. — Прежде чем решишь нашу судьбу.
Он колебался, но потом кивнул. Они сели в карету и отправились в Мальмезон. За окном занимался серый парижский рассвет.
Когда они подъехали к замку, Наполеон не смог скрыть удивления. Классические линии обновленного фасада, величественный парк, оранжереи, полные экзотических растений...
— Я создавала это для нас, — говорила Жозефина, ведя его по аллеям. — Здесь будет наш дом, наше убежище. Смотри - я собрала редчайшие розы со всего мира. А там, в теплицах, растут тропические деревья...
Его лицо постепенно смягчалось. Этот размах, эта красота, все было в его вкусе. И главное — она думала о них, о их общем будущем.
— Это все в долг, — призналась она. — Я рискнула, зная, что ты поймешь...
Наполеон молчал, разглядывая безупречно распланированный парк. Потом тихо произнес:
— Ты невозможная женщина, Жозефина. Ты можешь довести меня до безумия... и можешь заставить забыть все обиды.
Часть 1:
Часть 2:
Часть 3:
Спасибо, что читаете мой канал.
Часть 5: