Когда Мята впервые появилась у меня на дачном участке, это была очень голодная и пугливая кошка. Она не подходила к людям ближе, чем на 20 метров, и сразу бросалась бежать, едва заподозрив намерение к ней подойти.
Она тайком ныряла в компостную кучу, доставала из неё куски плесневелого хлеба, и убегала с выпученными глазами, держа их в зубах. Но при всей ее дикости, хорошая чистая шерсть и чистые уши, а также ошалевшие от "свободы" глаза, выдавали в ней бывшедомашнюю кошку.
Мята была молодой кошкой, на вид около 8 месяцев, но уже с животом. Логика и житейский опыт подсказывали невеселую историю ее жизни: ее взяли в дом котенком, а когда она подросла и решила порадовать своих нерадивых хозяев котятами – вывезли на дачи и выбросили.
К сожалению, до сих пор именно так некоторые люди решают проблему кошачьего приплода: вместо стерилизации – самовыгул и последующее избавление от потомства, зачастую вместе с кошкой.
Первый выводок котят не выжил. Дело в том что когда пришел срок, Мята так разволновалась, что начала бегать по СНТ, раскидывая котят по разным сараям. Потом она еще несколько раз делала рокировки, раскидывая котят то там, то тут. А потом – то ли не смогла найти кого где оставила, то ли не поняла, что котят нужно греть и кормить.
Мята начала подходить ближе лишь через 2 месяца. Я оставляла для нее миску с едой и ждала неподалеку, пока она поест, чтобы она привыкла к моей компании. На дачах она в конце концов освоилась, в СНТ ее полюбили. Летом ее кормили и я, и все мои соседи, а затем она исчезла больше чем на полгода. Видимо, жила у кого-то где-то. Но этот кто-то, наверное, взял ее к себе лишь на одну зиму.
Так или иначе, однажды весенним днем она привела мне под порог пять котят возрастом около месяца.
На этот раз у нее все получилось, но материнство не сгладило ее нервозности, а наоборот, усугубило. Мята так и не научилась адекватно оценивать опасность. Она осталась очень боязливой и подозрительной, при этом периодически совершала крайне опасные поступки.
Она боялась каждого резкого звука, при этом совершенно бесстрашно бросалась на проходящих мимо участка по своим делам собак. Приносила котятам опасную живую добычу – здоровенных зубастых крыс, сколопендр, змей.
Котята порой смотрели на нее с замешательством, особенно когда подросли и начали немного соображать в жизни. Больше всего их удивляло то, что мать могла нежным голосом подозвать их к себе и тут же отвесить оплеуху, обрычать и убежать.
Когда котята подросли, пришло время везти Мяту на стерилизацию. Пойманная и засунутая в переноску она едва не сошла с ума от ужаса в попытках разнести стенки и решетку дверцы.
После посещения клиники, едва начала приходить в себя, сразу затеяла бой с послеоперационной попоной. На следующий же день она (попона) была изодрана в клочья. Спасибо врачам – швы наложили попрочнее, увидев какая кошка нервная.
Сейчас у Мяты все хорошо. И у ее котят тоже. Правда, одна из ее дочерей тоже пошла в мать – она нервная и немного неадекватная. Что ж, у всех кошек разная психика и разный жизненный опыт. По всему видно, что Мяте в детстве пришлось несладко, да и сама по себе она изначально была натурой крайне чувствительной, впечатлительной.
Ни с какими другими кошками у меня никогда не было подобных проблем. Мята остается единственной из моих кошек, кому крайне трудно засунуть в рот таблетку – умудряется откашлять, либо открывается нервная рвота. И вообще всегда полный рот слюны, если волнуется.
Вот такая нервно-психическая кошка.