В коридоре административной части детского сада царил полумрак. Никого, кроме заведующей, свет у которой в кабинете горел, не было. Рабочий день у специалистов и в бухгалтерии закончился, я только что отдала родителям последнего ребенка и шла к начальнице с объяснительной. Настроение было решительное: начнет цепляться – положу заявление об увольнении (заготовила) на стол, и – до свиданья!
Начальница с кем-то ругалась по телефону. Последнее время она совсем не походила на себя, была злой и агрессивной. Со мной отношения у неё испортились пару месяцев назад, причем, ни с того, ни с сего. Придиралась к каждой мелочи, без конца контролировала то занятия, то прогулку, то зарядку. И каждый раз – замечания! Это мне – воспитателю со стажем пятнадцать лет! Когда она в очередной раз потребовала написать объяснительную, прицепившись к мелочи, я твердо решила уволиться. При нашей-то мизерной зарплате терпеть незаслуженные унижения? Без работы не останусь! Детей, которых вела уже третий год, конечно, жалко, но что поделаешь…
У двери остановилась и прислушалась. Нора Евгеньевна громко и зло выясняла отношения с мужем.
Так вот что! Она ревнует своего перезревшего мачо ко мне! Стало смешно: я с ним не только флиртовать, а на одном поле не сяду!
Гриня, так мы его между собой прозвали мужа Норы, подрабатывал у нас электриком и обхаживал всех и вся. Как мы шутили: от шестнадцати до шестидесяти шести. Вообще не понимаю: и что она в нем нашла? Махор перезревший. Смазливенький, невысокий и юркий, с подвешенным языком, он мог заболтать любую. К нему относились приязненно - снисходительно, но к себе не подпускали, памятуя, чей он муж.
Возле меня он вертелся, не спорю, но я его быстренько отшила, шутливо пообещав «настучать» начальнице. Он испугался и отстал. Нора же, видимо, увидела момент флирта и сделала неправильные выводы. Или настучал кто, вернее, известно, кто – её прихвостень, завхозиха Анька.
Стукнув пару раз костяшками по двери, я решительно вошла в кабинет. Начальница замолчала и, сделав отбой, убрала телефон.
- Нора Евгеньевна! – храбро проговорила я, - зря вы думаете, что ваш муженек хоть как-то мне симпатичен! И вообще – негоже такому уважаемому человеку путать личные отношения с рабочими!
Нора изучающе и долго испепеляла меня взглядом, я этот напор выдержала.
- Если ваши беспочвенные придирки основаны только на этом, то вы ошибаетесь, еще раз повторяю. Если нет – слушаю ваши претензии, - дерзко продолжила я. Субординация была нарушена, но мне было плевать – я твердо собралась уволиться.
Нора молчала. Прожигание друг друга взглядами продолжилось.
- Хочу дать вам бесплатный совет: спросите у Анны Тимофеевны про шашни мужа, - предложила я и развернулась на выход, - эта звезда всё обо всех знает.
- Аня! Ты здесь? Зайди, - тут же набрала телефон завхозихи Нора Евгеньевна.
Уходить я передумала и нагло, без приглашения, села на стул, закинув ногу на ногу.
Несколько минут мы ждали Аньку в напряженной тишине. Наконец, та явилась. Блуждающий взгляд и подобострастная улыбка на лице говорили о том, что грехов у неё много, но за какой из них будут отчитывать – она не знает и боится попасть впросак. Я засмеялась.
- Ну, что Анетта, готовься, - сказала я, - давай, как на исповеди: правду, и только правду! Да, не бойся: сегодня нам не до твоих маневров в пищеблоке!
Взгляд Аньки, наконец, сфокусировался: один грех временно не рассматривался, оставалось энное количество минус один.
- Быстро говори, с кем Гриня гуляет? – Гневно начала свой диалог Нора и хлопнула по столу, - только не врать!
- Да я, да откуда, - проблеяла Анька, но я её перебила:
- Говори уж, Тимофевна, не юли.
- Прости, Норочка Евгеньевна, побоялась тебе сказать, она меня шантажирует, вот и приходится выкручиваться.
- Так кто??? – Нора встала во весь свой не маленький рост и не худенькую фигуру. Глаза метали громы и молнии. Анька считалась правой рукой Норы, и та наивно полагала, что завхозиха от неё ничего не утаивает.
- Ирка это, повариха, - заскулила Анька, - я хотела вам рассказать, а она пригрозила, что тогда компромат на меня в компетентные органы выложит. Прости-прости, Норочка!
Нора, на удивление, отреагировала спокойно. К ней вернулось обычное состояние уверенной женщины.
- А не пойти ли нам выпить, девчонки? Марина Константиновна (это я), возьми там, в шкафу, коробку конфет и бутылку коньяка. А идем мы к тебе, Анна Тимофеевна. Ты мне утром говорила, что у тебя муж в смене, а дочка к подружке уйдет.
У Аньки опять забегали глаза, но отказать она не посмела.
…Я открыла шкаф и обалдела: там лежало бутылок десять элитного спиртного, а уж конфет в коробках и того больше.
- Несут, несут родители, а я ни то, ни другое не люблю. Можешь себе взять, если хочешь.
Я порылась в коробках и выбрала пару штук. А что? Весь вечер блефовала, так почему бы совсем не обнаглеть?
Пришли к Аньке домой. Та не просто суетилась, она металась, и это было подозрительно.
Нора находилась на своей волне и молчала, я же принялась помогать накрывать стол, не преминув позлословить по поводу яств (мне сегодня море по колено):
- Запеканка садовская, с обеда, гуляш – с ужина. При коммунизме живете, Анна Тимофеевна!
Та не отреагировала, она была на таком нерве, что я поняла: ворованные продукты – это мелочь, по сравнению… с чем?
Едва мы уселись за столом и разлили по рюмочке, как в дверь позвонили. Анька рванула к двери, но я её опередила. Почувствовав адреналиновый кураж, я властно отстранила её рукой и сказала:
- Подожди, Анетта, сначала я посмотрю в глазок, кто у тебя в поздних гостях, кроме нас.
У Аньки безвольно опустились плечи. Она прислонилась к косяку и отрешенно склонила голову.
Увидев, кто пришел к Аньке, я, присвистнув, схватила её за плечи и волоком втащила, упирающуюся, к Норе.
- Муж твой, Нора! - почему-то я перешла на «ты», - Не один. С Иркой. Так что Анна Тимофеевна не только воровка, но ещё и бандерша – жилье для услад представляет.
Нора, бледная как мел, встала, и сказала Аньке только два слова:
- Открывай. с...а!
- Пусть войдут, терять тебе уже нечего, дорогая. Дальше – мы сами. Поняла? – строго приказала я.
Багровая Анька пошла открывать.
- Привет, Анюточка, ты что, заболела, девочка моя? – участливо проворковал муж Норы,- нас не заразишь? Ничего, мы в спаленку просочимся, думаю, обойдется.
- Не заразитесь, от вас бы гадостью какой не заболеть, - Нора вышла из укрытия. Она стояла гордая и неприступная. Я восхитилась её самообладанием.
Муженек её что-то блеял, Ирка стояла красная как свекла.
- Даю тебе, - Нора посмотрела на часы, - двадцать часов на то, чтобы собрать вещички и съехать к маме. Квартира моя, как ты знаешь. Я понятно сказала?
Гости ретировались. Высокая степень напряжения сменилось у Норы бурным водопадом слез. Она ревела как обиженный ребенок. Анька же, тоже перенесшая стресс от разоблачения, устало сказала:
- Что плачешь? От самолюбия уязвленного? Ведь не любишь его давно. Отпустила – и правильно. Пусть другая теперь нервы с ним подергает…
Нора встала. Отошла от двери – на выход. Я – за ней, подхватив со стола недопитую бутылку. Оставить Нору в таком состоянии я не могла – из человеколюбия. Подхватив её под руку, я повела к себе. Уложила на своей кровати, сама легла на диване.
Рано утром сварила яйца всмятку, мы позавтракали. До работы был ещё час.
- Марин, прости за наезд. Только заявление забери (я кинула его на стол в начале событий). Ты хороший специалист, и, как оказалось, надежный товарищ. Такие люди на дороге не валяются.
- Ладно, Нора Евгеньевна, проехали. Вы тоже – хороший руководитель, и, как оказалось, живой человек, которому не чужды боль и страдание. Вы это переживете, и станете ещё сильнее.
- Давай дружить, - сказала Нора, - я, правда, не вредная.
- Легко, - согласилась я.
Мы обнялись, постояв так с минутку, и отправились на работу – украшать мир!
Рекомендую к прочтению: