У Даши не было номера телефона Рашида.
Да она никогда и не спрашивала, он всегда звонил ей сам. А вскоре, уже не договариваясь, они стали встречаться каждый день в восемь вечера у ее дома. Когда еще не было мобильных телефонов, планы менялись редко.
Иногда Рашид заезжал за ней днем в университет. На глазах у зеленоротых ребят с курса, Даша садилась в черную с акульим оскалом БМВ, и они ехали обедать в кабак или загорать на пляж.
Немецкий движок дышал, урчал, взвывал как живой. Машина неслась, подскакивая на ухабистых казанских дорогах, взлетая на пригорке и низвергаясь вниз так стремительно, словно земля уходит из-под колес. От этого перехватывало дух и в животе становилось пронзительно-сладко.
Откинувшись на сидении, Даша глядела сквозь тонированное стекло, и город казался ей янтарным.
Залитые прозрачно-желтоватой смолой дома, памятники, клены, плывущие по рельсам трамваи – все выглядело декоративным, а люди - игрушечными.
Люди игрушечно ходили, держались за руки, игрушечно разговаривали и смеялись, игрушечно переходили дорогу.
Колыхаясь на янтарных волнах, Даша думала: до чего же ей повезло быть его девушкой. Они – идеальная пара. Ему - тридцать, ей – семнадцать. Он - взрослый и опасный, она – презирает серые будни.
Бывало, Рашид останавливался на светофоре, клал руку на спинку ее кресла, и они начинали целоваться. Не замечая времени, не обращая внимания на переключение зеленого-желтого-красного и снова зеленого-желтого-красного, не слыша автомобилей, проносившихся мимо и ошалело им сигналивших. Они целовались, рискуя быть снесенными и разбитыми вдребезги.
Но они не боялись. Смерть не имела над ними власти - они в неё не верили.
***
Однажды планы всё-таки изменились, и Даша не пришла на встречу.
Вместо последних двух пар они с Зоей и другими сокурсниками отправились на дачу отмечать день рождения Сереги Золотарева.
День клонился к вечеру, но мыслей разъезжаться по домам ни у кого не возникало - с закатом студенческое веселье лишь набирало обороты.
Подкрепившись пивом и шашлыками, все вывалили на улицу, несмотря на то, что изрядно похолодало и собирался дождь.
Столпившись у стеклянной банки с окурками, со стаканчиками в руках, однокурсники галдели и ржали на всю аллею.
На душе скребли кошки. Даша никогда не спрашивала, как связаться с Рашидом в экстренном случае. Хотя у него имелся мобильный телефон с толстой выдвижной антенной, по которому он разговаривал как связист по рации: нажимал кнопку – говорил, отпускал - слушал. Но, увы, номера у нее не было. Оставалось лишь ждать, когда кто-нибудь на машине соберется обратно в Казань. На встречу в восемь часов вечера она уже в любом случае не успевала.
- Пройдемся, надо поговорить, - предложила Зоя, затушив в банке окурок.
Даша была только рада прогуляться, ей уже надоело торчать на даче, да и тревога от мыслей, что Рашид напрасно ждет ее у подъезда разъедала настроение скверным предчувствием размолвки.
Они вышли за ворота. Пахло грозовым дождем, кострами и скорой осенью.
- Представляешь, Данила женат, - сообщила Зоя с каким-то смеющимся придыханием.
- Как ты узнала? – Даша остановилась, поправляя съехавшую с плеч коротенькую джинсовую курточку.
- Сам сказал. Но… похоже, он не особенно хочет с ней жить… она ему из-за всего мозг выносит, ему это надоело. Еще сказал, что Рашид тоже женат.
От неожиданности Даша вскинула брови. Искренне удивившись, она, однако, не почувствовала ни боли, ни разочарования. Тем более ревности. Лишь беспредельное изумление.
Рашид совсем не вязался с образом семейного человека.
Женатый мужчина спешит вечерами домой, не встречается открыто с любовницей, опасаясь, как бы кто не рассказал супруге, что в ресторане он был не один, выходные и праздники проводит с детьми.
Рашид же никуда не спешил, ни от кого не скрывался. И никогда не говорил о жене… впрочем, Даша и сама не особенно интересовалась куда он возвращается после их встреч, в какую берлогу забирается, чтобы поспать и почистить зубы.
Они проходили дачный дом, где в низком окне, прислонившись лбом к стеклу, стояла женская резиновая голова – пепельно-желтая, почти без волос.
Жена Рашида тоже показалась Даше в тот момент куклой - неодушевленной, существовавшей в такой же безжизненной реальности. Тогда как они с Рашидом были настоящими. Живыми до крайности.
- А дети? Дети у них есть?
- Да, - беззаботно ответила подруга. - У Данилы - сын, ему три года. А дочери Рашида уже одиннадцать лет…
«Всего на шесть лет младше меня», - сосчитала Даша.
Отчего-то дочь, в отличии от супруги, показалась ей куда более правдоподобной. Возможно, потому что она пока еще сама ощущала себя дочерью своих родителей, и не представляла в роли жены.
Дождь поймал их на подходе ко второй аллее, хлынув так неожиданно, что пришлось срочно искать убежище. Справа возникло деревянное крыльцо покосившегося зеленого домика, и они забежали под его козырек.
Угрожающе гремя цепью, из будки с лаем выскочила белая грязная собака, заставив их вжаться в обшарпанную дверь с металлическим замком в ржавых петлях. Даша ощутила сквозь ткань куртки холодный металл, лица касалась наползавшая сверху паутина. К счастью, цепь оказалась короткой. Погавкав еще немного под дождем – громко, но беззлобно, испачканная белянка поспешила спрятаться обратно в будку.
- Наверняка, по залету женились, - решили они обе за обоих. – Не по любви.
Вопрос «любит или не любит» казался им единственно важным.
В их кукольных отношениях с мужчинами не существовало жен, мужей, скучного быта. Жизнь оказалась увлекательной игрой и крайне к ним благосклонной. Поэтому сегодня, как и каждый день, им хотелось только веселиться и любить.
- Есть еще кое-что, - сказала Зоя, когда они сошли с крыльца и, перепрыгивая лужи, направились обратно к своей аллее под возмущенный собачий лай.
Голос ее зазвучал таинственно.
Она долго молчала, словно смаковала момент перед тем, как сообщить новость. Из этого Даша сделала поспешный вывод, что новость хорошая.
Глядя на свисавшие на лицо подмокшие рыжие кудри, на твердый Зоин подбородок, она терпеливо ждала, когда та продолжит.
- Помнишь, я тебе рассказывала про Лысого Шамиля… который… ну ты помнишь...
- Конечно, помню! - тут же подтвердила Даша.
Лысый Шамиль всегда незримо присутствовал в их жизни. Зоя постоянно оглядывалась на него: по-прежнему не желала бывать там, где можно его встретить, наводила о нем справки, рассказывала свои сны о нем. В этих снах он снова и снова зажимал ей рукой рот в туалете и убивал её брата…
- Его пристрелили вчера, как с-собаку, - сказала Зоя с какой-то внезапной жестокостью, просвистев в слове собака на букве «с» так, словно вложила в звук всю свою не утихавшую ненависть.
- Да ты что!? – поразилась Даша услышанному.
Но еще больше её озадачило злорадство, сверкнувшее в глазах подруги, которое та даже не пыталась скрыть. Безусловно, Лысый Шамиль заслуживал своей доли, но жутковато было, что Зоя не проявляла к смерти, пусть и врага, ни капли человеческого сострадания.
- А знаешь… - произнесла Зоя, снова значительно помолчав. – Я ведь буквально недавно рассказала обо всем Даниле. О том, что Лысый собирался меня изнасиловать и о том, что он зарезал Азата.
- Считаешь, его Данила застрелил? - недоверчиво спросила Даша.
Подруга смерила свысока жестким карим взглядом:
- Я этого наверняка не знаю, - ответила она многозначительно. – Но как ты сама думаешь, почему у Данилы такая кличка – Дуло?
Дорогие мои читатели! Если вам интересно продолжение этой не типичной для ресурса Дзен истории, пишите мне об этом в комментарии или просто ставьте +. Я буду ориентироваться на вашу потребность по лайкам и комментариям, что будет стимулировать меня публиковать материал дальше.