Сегодня потребовалась новая доза, и Глеб, не раздумывая, вызвал такси. Домофон с камерой отозвался на сигнал сразу. Калитка приоткрылась, и Глеб проскользнул на территорию жилого комплекса. Ветер, подвывая, гулял в верхушках высоток. Фонари разбрасывали светодиодные огни на мокрые глянцевые крыши автомобилей. Створки лифта распахнулись. Из блестящей кабины шел ровный белый свет, будто ступив туда, окажешься в раю.
Дверь в квартиру была приоткрыта. Глеб осторожно толкнул ее рукой. Из глубины апартаментов доносилась тягучая музыка, чем-то похожая на ту, что он слышал в кино. Глеб медленно вошел внутрь, скинул куртку и, петляя по длинному коридору, побрел в большую гостиную. Силуэт Анны он заметил при входе. Она неподвижно сидела на диване. По комнате струился сандаловый аромат, а в отражении окна играли мелкие огоньки. Глеб подумал, что Анна разложила на полу гирлянду и включила ее для красоты.
— Привет, — произнес он негромко, чтобы не напугать ее.
Анна не обернулась. Глеб сделал несколько шагов по направлению к ней. Он летел, как мотылек на свет лампы. И вдруг напоролся на невидимую преграду. Во рту сразу же пересохло, а сердце заколотилось так, что заложило уши. Превозмогая тошноту от закрутившегося в животе узла, Глеб, не моргая, уставился на крошечные свечки, расставленные на полу вдоль дивана. Холодный пот противной пленкой покрыл всё тело, проник внутрь каждой поры, чтобы пропитать изнутри липким страхом.
— Садись рядом, Глеб.
Анна похлопала по дивану, будто звала питомца. Глеб испуганно шарахнулся в сторону и отвернулся.
— Я не могу, ты же знаешь, — прохрипел он. — Зачем ты это делаешь?
— Потому что, — спокойно ответила Анна. — Потому что пора принять реальность и заглянуть своему страху в глаза. Иначе ты навсегда останешься его рабом.
Хотя свечи горели бесшумно, Глебу почудился зловещий треск пламени. Захотелось упасть на колени, свиться в клубок и закрыть руками уши. Запах огня пропитал каждый волосок в носу. Настойчиво постучался в мозг, предлагая воображению красочные картины. Глеб чуть было не застонал.
— Убери! Я прошу тебя! Убери немедленно!
— Нет! Не уберу. Нельзя всю жизнь прятаться. Ты думаешь, если будешь соблюдать правила, то никогда больше не столкнешься с огнем? Нет, Глеб… Поверь, он догонит тебя, он сделает тебе назло, он постоянно будет выжигать самое ценное, пока ты не примешь его. В твоем сознании он будет проявляться снова и снова, как заезженная пластинка. Иди сюда… Научись смотреть на маленькие свечки и ты сможешь преодолеть себя. Я знаю, о чем говорю.
Глеб слушал ее завораживающий голос, который как дудочка манил следовать за собой. Стопы и икры напряглись, но тут же замерли, будто их стянуло судорогой. К тошнотворному страху примешалась ярость. Она пульсировала в висках, раздуваясь, как большой шар и грозила вот-вот взорваться. У Глеба задергалась верхняя губа, он ощерился и прошипел, брызгая слюной:
— А ты не думала, что я не котенок, которого нужно приучить к лотку?! Обязательно нужно потыкать мордой в лужу?! Ты уверена, что это сработает?! Или ты считаешь, что твой рецепт универсален? А может, тебя просто задолбал рядом мужик с фобией?! А?!
— Ты сам себя задолбал, Глеб, — спокойно и почти равнодушно ответила Анна. — Не находишь?
В голубой бездне плавали льдинки, острыми гранями впивались в потемневшее оливковое болото. Глеб поморщился и отвел глаза. Права, черт возьми! Как же она права! Он с силой провел ладонью по волосам и почувствовал, как пересохло во рту. Выдохнул и развернулся в сторону кухонной зоны. Анна никогда не готовила дома. Только варила кофе. Экспериментировала с разными рецептами, нажимая кнопки и дергая блестящие рычажки, похожей на космический аппарат, кофе-машины. Глянцевые поверхности столешниц были пусты и безжизненны. Варочная панель хранила девственную чистоту, не ведая прикосновений грубых днищ сковородок или кастрюль. Не кухня, а обложка для журнала.
Глеб по-хозяйски открыл холодильник и вытащил минеральную воду. Взгляд упал на длинную, как снаряд, бутылку водки. Сейчас бы жахнуть стакан, чтобы в голове образовалась вата. Тогда и мысли забуксуют, завязнут и угомонятся. Наступит долгожданный покой. Тот, за которым он сюда и приехал, а Анна всё испортила.
Запотевшая вмиг бутылка чуть не выскользнула из рук. Глеб сделал большой глоток воды и закашлялся, колючие пузырьки попали в нос. На Анну он не смотрел. Спиной чутко улавливал каждое движение, будто ждал нападения кровожадного зверя сзади. Нужно быть начеку. Монстр выжидает. Однажды Глеб расслабился и поплатился за это. Если бы он не оставил Женьку в номере…
Бутылка со стуком встала на темную столешницу. От мокрого стекла наверняка останется след. Глеб оперся руками о край и мотнул головой. Снова ему показалось, что несется он в утлой лодчонке неведомо куда. А может, и правда, попробовать? Нужно ведь найти уже берег. Хотя бы попытаться.
Глеб повернул голову и смерил взглядом расстояние до его личного ада. Шагов пять-шесть. Меньше пяти метров до края пропасти. Адреналин струей выплеснулся в кровь, сердце затрепыхалось, моля остановиться. Но Глеб уже принял решение. Сумасбродное и нерациональное. Он закрыл глаза и попытался представить себе крохотный уголек, слабый, тлеющий еле-еле. Это еще не огонь, но его предвестник. Мысленно он попробовал протянуть к нему руку. Сильный спазм скрутил внутренности и вернул в реальность. Глеб несколько раз вдохнул-выдохнул и попытался нарисовать картинку снова. На это раз удалось, но в голове всё поплыло, будто он всё-таки выпил водки.
— Как ты это сделала? — хрипло спросил он.
Он давно об этом думал. Еще с того момента, как узнал, что каждый раз, когда Анна погружается в воду, она ныряет в самую сердцевину своего страха. Сознательно. Добровольно.
— Я просто полюбила ее. Воду. Больное место всегда требует внимания и любви.
Голос Анны звучал в отдалении.
— Но я так не смогу… я будто в темноту погружаюсь, когда вижу… его… — тихо сказал Глеб.
Он не нашел в себе сил назвать своего мучителя неабстрактно.
— Значит, полюби для начала тьму. В ней много энергии. Из нее получится любовь. Нужно только захотеть… Ты не можешь бегать от этого вечно. Эти качели раскачают тебя, и ты сорвешься в пропасть… И погибнешь.
Глеб нерешительно смотрел на женский силуэт. В словах Анны было много правды, но верить ей не хотелось. Тогда придется признать, что существует другой Глеб, тот, которого он никак не хочет принять. Не хочет даже видеть рядом с собой. А когда тот лезет в душу, отталкивает, считая его уродом.
— А то страшилище в воде ты тоже полюбила? — беспощадно спросил Глеб.
Он видел, как Анна вздрогнула, и тут же в душе появилось злорадство. Но следом пришла жалость. Больно было смотреть, как поникли ее плечи, словно он только что перерубил пополам позвоночник.
«С чего я решил, что она очень сильная? — подумал потерянно Глеб. — Только с того, что мне с ней становится спокойно?»
— Еще нет, — ответила Анна. — Но я постараюсь…
Она встала и начала собирать с пола свечки. Подняла одну, обернулась к Глебу, задула пламя… Наклонилась и взяла следующую. Глеб завороженно смотрел на маленькие огоньки, исчезающие от короткого выдоха. Натянутая внутри струна вибрировала и дребезжала.
Удивительно высокое лазурное небо к вечеру заиграло малиновым, оранжевым и розовым. Словно экзотический коктейль, поданный безлюдной тайге. Втянув голову в пуховик, Женя стояла на веранде, наблюдая за угасающими красками. После разговора с тетей Саней, на душе стало спокойнее, хотя сам рассказ потряс. Сколько же всё-таки несправедливости в этом мире! Поневоле заберешься в самую глушь, где живут простыми и понятными правилами. Природа сурова, но не станет губить специально. Выжидать, подкарауливать, подло бить в спину. Она сразу предупреждает, шутки с ней плохи. Умный будет осторожнее, хотя и это не гарантия, а глупый и самонадеянный поплатится.
Женя глубоко вдохнула морозный воздух, в носу защипало, закололо иголками нежную кожу на щеке. Безмолвие и тишина нисколько не пугали. За время, проведенное здесь, Женя поняла, как важно, порой, остановиться. Перестать бежать за наносным и блестящим. Делать, как все, и пытаться соответствовать придуманным правилам. Без уважения к себе она старалась побыстрее обрести всё то, что растеряла в результате пожара. Лепила наспех, лишь бы вернуть привычное, а оказалось, нужно настроиться на длинную дистанцию. Не нестись вперед, потея и напрягая все мышцы, а просто идти, размеренно и не торопясь. И ничего не ждать. Придет само, когда наступит время.
Теперь Женя уже не высматривала Михаила, не прислушивалась, как ненормальная, к каждому звуку или хрусту ветки. Просто жила, зная, что скоро он вернется. И не загадывала, что будет дальше. Ей не хотелось больше сопротивляться переменам. Не хотелось цепляться за прошлое или будущее. Впервые в жизни она слушала себя, отстраняясь от навязанных шаблонов. Удивлялась, как спокойно становилось на душе.
Стемнело быстро, и Женя с сожалением вернулась в дом. Захотелось приготовить себе чай и просмотреть лекции по графике и дизайну. Михаил еще перед отъездом оставил ей забавные флешки в виде пчелы и божьей коровки. Какой-то знакомый сбросил кучу материала, оставалось только смотреть и слушать, выполняя практические задания. Несколько раз Женя себя заставила, но быстро забросила. Душа протестовала и требовала покоя. Женя не сдавалась. Всегда жила с девизом «надо», с чего бы теперь отступать? Тогда предупредило тело. Подарило на один вечер небольшую мигрень. Утром милостиво забрало, но оставило напоминание в виде покалывания в виске. Женя прислушалась к себе и нехотя отступила. И вот только сегодня включила, наконец-то, ноутбук.
Пока компьютер загружался, взяла в руку баночку, которую ей выдала тетя Саня.
— Облепиховое масло. Сама давила. Мажь лицо и руки. Хорошенько так мажь, не жалей… Только без одёжи, а то потом не отстираешь…
Женя улыбнулась: без одёжи… Лицо-то можно и так попробовать намазать. Она подошла к зеркалу и осторожно нанесла на кожу пахучую оранжевую жидкость. Вряд ли поможет… Но вместо маски пойдет. Хуже не будет. С руками решила пока не экспериментировать, иначе всю клавиатуру заляпает.
«Закачу-ка я облепиховую вечеринку», — подумала Женя и добавила в чайник две ложки ягод в собственном соку. Травяной чай тут же заиграл веселыми красками. Даже во рту стало кисло, как будто раскусила терпкую желтую бусину. Теперь всё готово! Можно начинать… На экране появился обаятельный спикер, и Женя с большим интересом погрузилась в новый для себя мир.
Она так увлеклась лекциями, так старательно выполняла первое задание, что не сразу расслышала тихий стук в дверь. Убавив звук, прислушалась. Так и есть, стучат. Сердце заколотилось. Женя вскочила и, ударившись ногой о стул, запрыгала на месте. Прихрамывая, пошла к двери. На крыльце застыла большая темная фигура. Женя помедлила всего секунду, и как была в одних шерстяных носках подбежала к Михаилу. Медвежьи очертания выдавали его сразу.
— Ты… — уткнулась носом в грудь.
От Михаила пахло лесом и немного бензином. Почувствовала, как он на секунду замер, а потом осторожно обхватил ее ручищами. Колючий свитер под распахнутой курткой царапал кожу, и Женя вспомнила, что облепиховое масло может оставить след.
— Как ты? — спросила она.
— Тетя Саня разболтала, да? — помедлив, вздохнул Михаил.
Женя ничего не ответила, только прижалась еще крепче.
— Пойдем, замерзнешь…
В доме она снова подогрела чай, не спрашивая ни о чем, вытащила из морозилки блинчики с мясом и сунула их в микроволновку. Быстро накрыла стол. Снова огромная тень Михаила занимала половину комнаты. Женя радовалась, что он вернулся. Она с тревогой посматривала на его усталое лицо, пытаясь понять, что же у него сейчас на душе?
Наконец, села напротив, подперла по-бабьи щеку. Михаил поднял глаза, внимательно посмотрел и улыбнулся:
— У тебя испачкалось…
Он протянул руку и попытался осторожно оттереть масло. Женя засмущалась и перехватила его пальцы, но тут же отпустила:
— Это тетя Саня меня врачует…
Она вдруг почувствовала себя неловко. Пришел человек, а она на него набросилась и давай обниматься, блинами кормить, как будто мужа из леса дождалась. Вот дура… Наслушалась предсказаний и от радости запрыгала, как в сказке. Суженый, ряженый явился…
Покраснев, отвела глаза, словно боялась, что Михаил прочтет ее мысли. Она чувствовала, что он по-прежнему на нее смотрит. Оба молчали. Кажется, и надо поговорить, а как подступиться непонятно.
— Сегодня намного холоднее, — невпопад всё-таки произнесла Женя. — Ты не замерз там… на озере…
Михаил покачал головой, нисколько не удивляясь ее осведомленности. Посмеивался раньше над тетей Саней с ее пророчествами, а сегодня, стоя рядом с лебедями, вдруг понял, что Женя, это единственный человек, которого он хочет отвезти на могилу к своим. Никогда ни одну женщину туда не мыслил взять, а Женьку захотелось. Словно его девочки сами приглашали их в гости. Откуда это берется? Так и поверишь, что некоторые люди что-то заранее знают. Тяжело им, наверное, жить… А может быть, наоборот, легче. Когда знаешь наперед, разве не проще?
— Ты поедешь со мной? — быстро спросил он, чтобы больше не мучить себя сомнениями.
— Да, — просто ответила Женя, даже не спросив, куда он ее зовет.
Михаил наклонился и снова провел пальцами по щеке, потом отвел кудрявые прядки и обхватил ее лицо ладонями. Женя испуганно замерла, но ее губ уже коснулись чуть шершавые мужские губы.
***
Рано утром снова запрыгала вдоль окна вертлявая, пушистая птица с длинным хвостом.
— Цурп… цурп… — слышалось снаружи.
— Кто это? — спросила Женя, чтобы скрыть смущение.
Михаил погладил ее по волосам, нашел руку и поднес к губам.
— Синица местная. Ополовником еще называют, потому что она на ложку для супа похожа… Сама круглая и длинный хвост. Жень, мне сейчас по делу надо, документы отвезти, а завтра с утра тогда поедем?
И опять Женя только кивнула, не спросив, куда. Михаил улыбнулся и поцеловал ее в щеку, а потом в нос:
— Поспи еще… Я постараюсь быстро.
Он начал одеваться, и Женя заметила на бедре длинный неровный шрам. Михаил почувствовал ее взгляд:
— Надо было по второму кругу операцию делать, а я на вытяжке больше лежать не хочу… Хотя неудобно… Мешает, конечно… Но не критично… В общем, жди, скоро буду!
Упал рядом на кровать, зарылся в волосы, потерся носом о шею и поцеловал в краешек губ. — «Так бы тут и остался», — промелькнуло в голове. — «Лучше бы и не уходил», — насмешливо глянула черным глазом синица.
Михаил ушел, а Женя незаметно для себя уснула. Проснулась от стука дождя, ветер злобно бросал их пригоршнями в стекла. «Как доберется? Там же дорогу всю развезло…» — с беспокойством подумала Женя, вглядываясь в серый ненастный день. Перекусив, решила заняться учебой. Всё быстрее время пройдет. Опомнилась, когда за окном была уже непроглядная темень, и дождь прекратился.
Покрутила шеей, пытаясь размять мышцы, покосилась на свое отражение в черном стекле. Надо же! За весь день не удосужилась выйти на улицу. Но ничего, сейчас придет ее медведь, оденутся потеплее и сядут на веранде выпить горячего чая с брусникой. Словно по заказу, в дверь постучали. Женя довольно улыбнулась, вот и он!
Легко подбежала к двери и дернула за ручку. У ступенек темнела мужская фигура. Женя обрадовалась: Миша! Но фигура была слишком уж щуплой, да к тому же дымила сигаретой. Яркий огонек взметнулся вверх, кто-то деликатно прокашлялся, а затем раздался голос:
— Женя, здравствуй, это я, Кеша…
Женя схватилась рукой за косяк. С напряжением ждала, что он скажет. Хотя и так было понятно, что-то случилось… Зря она усыпила в беспечности тревогу, зря поверила, что в этих краях можно укрыться от беды и пожить размеренно и ничего не загадывая.
Продолжение следует...