Она смотрит в окно, где серые тучи сгущаются и готовятся к дождю. В такую погоду и не выйти на улицу, а кто бы её и проводил? Снова обнимает себя за плечи, пряча лицо в складках халата, который уже стал ей родным. В нём чувствуется тепло сына, но и горечь ожидания. Каждый день больницы затягивает её всё сильнее, оставляя лишь воспоминания о прошлой жизни. В палате тихо, все заняты своими болезнями и мыслями. Она слышит, как у соседей звонит телефон, и на мгновение ей хочется, чтобы и у неё был подобный звук, напоминание о заботе. Но реальность безмолвна, только звуки шагов санитара и шёпот медсестёр. Ночью в темноте она человек с невидимой тенью — той, что зовётся одиночеством.
За окном начинает капать дождь. Каждая капля словно прокладывает путь к её смятению. Она снова говорит про себя: «Потерпи еще немного, потерпи». Словно самой себе пытается дать силу, чтобы выстоять в этой борьбе, но осталось так мало надежды. Невольно возвращается к воспоминаниям о жизни вне этих стен, где она была счастлива. Перед глазами всплывает образ ее маленького Глеба. Вот он научился сидеть. Хорошенький такой курчавый мальчишка. А вот делает свои первые несмелые шаги. Идет медленно, покачиваясь. Широко улыбаясь, словно солнышко. А они вдвоем с мужем умиляются. Счастливый Женя хватает сына на руки и подбрасывает высоко вверх. Глебушка хохочет, пытаясь еще и хлопать в ладоши. А вот всплывают в воспоминаниях сражения, чтобы накормить ребенка морковкой. Он ее просто терпеть не может. Приходится мудрить, чтобы дать хоть немного. Но он всегда четко находил, где есть морковка. Он любил манную кашу и ее котлеты. Всегда подходил тихонечко, протягивал ручку и воровал котлетку с тарелки, пока мама вроде бы и не видит. Убегал и лопал ее на балконе. А вот он уже первоклассник. В костюмчике, который сама сшила. А дальше — пионерский галстук. Он тогда с таким важным видом ходил. Всем показывая, что он теперь пионер. На губах Веры Федоровны появилась легкая улыбка. Все как будто вчера. Вот Глебушка уже в институте. Красавец просто. Девчонки толпами бегают. Они с мужем всё сделали для своего мальчика. Потом была свадьба, уж родители постарались. Сноха такая милая девочка, слегка застенчивая. Но уверенно стоящая на ногах. Ну и, конечно, самая большая радость — это внук. Максимка, маленький, худенький, но очень серьезный.
Муж недолго радовался внуку. Когда Максиму исполнилось 5 лет, Женя ушел. Как-то резко и неожиданно. Почти и не жаловался ни на что. Осталась она совсем одна. У сына своя семья, он всё время занят. Приезжал редко. Иногда приглашали в гости с внуком поиграть. Несколько раз оставляли Максима у нее. Ох, тогда она старалась, готовила вкусности и свои знаменитые котлеты. Которые Максимка, как и его отец, пытался тихонечко стащить из тарелки и убежать. Время шло. Сын и внук приходили все реже. А потом какая-то слабость появилась во всем теле. Возвращалась из магазина, упала. Даже не помнит, как оказалась в больнице. Очнулась — а рядом ее Глебушка сидит.
— Мама, ты чего удумала, напугала нас.
— Ой, сынок, сама не знаю, что со мной приключилось.
В больнице сделали полное обследование. Ей ничего не говорили. Разговаривали только с сыном. А Глеб не рассказывал. Говорил, всё нормально, это просто возрастное. Конечно, ведь уже 74 года, чай не девочка. Через две недели выписали домой. Сын принес гору лекарств. Записал на бумажке, как принимать. Она обещала, всё будет делать, как он сказал. Радовалась, вот какой сынок у нее заботливый. Но лекарства не помогали, еще два года она промучилась, принимая все препараты, еще дважды проходила обследование. Менялись лекарства, а легче не становилось. Сын вздыхал, не знал, как ему быть. Сидеть с ней ему некогда. Она всё понимала. А потом он предложил лечь в больницу специальную, у нее такое красивое название — хоспис.
Куда деваться, сил не было совсем, и она согласилась. И теперь она здесь. Каждый день она стоит у окна, если есть силы встать. С ней в палате еще три таких же пожилых женщины. Стоит еще одна пустая кровать. Там иногда остаются ночевать те, кто приезжает проведать своих бабушек. К соседке, Дарье Ивановне, часто приезжает дочь. Маргарите самой уж за пятьдесят. Но приезжает каждый месяц на несколько дней. Тогда у них в палате праздник. Привозит им сладости. Помогает всем в палате. По вечерам рассказывает им разные истории или просто читает им вслух книги. К другой соседке, Наталье Викторовне, дети приезжают по выходным. Одну неделю сын с женой, следующую — дочь, иногда приезжают внуки прямо среди недели. Все очень вежливые. Да и вообще, здесь очень неплохо. Носятся с ними, как с детьми малыми. Помогают ей и голову помыть, и искупаться. Девочки внимательные такие. Она их всех по именам выучила. Больше всех по душе Машенька. Молоденькая совсем, а готова помогать всем, когда дежурит, всегда забегает проведать. А то пирожков ей принесет. Как-то раз Вера Федоровна рассказала, как ее сынок в детстве котлетки у нее воровал. Хорошие у нее получались котлетки. Так Машенька через неделю принесла бабуле кастрюльку котлет. Вера Федоровна расплакалась. Чужой человек, а столько любви.
Медперсонал жалел старушку. Ее навещали реже всех. А если честно, практически и не навещали. За всё время сын приехал дважды. Последний раз привез ей халат, а тапочки забыл. А они у нее совсем протерлись. Он сказал:
— Мама, прости, забыл. Привезу в следующий раз.
Когда приезжал, привез бумаги на ее квартиру. Попросил подписать.
— Мама, мы подумали, ты стала совсем слабой. Тебе поддержка нужна, а квартира стоит пустая. Может, мы ее продадим, а тебя потом к себе заберем. Одной тебе все равно жить нельзя, за тобой смотреть надо. Будем жить все вместе. А квартиру продадим, деньги будут.
— Глебушка, а может, не продавать, пусть в ней Максимка живет. Я подпишу бумаги, хочешь, на него все оформим.
— Может, ты и права, пусть Максим там хозяйничает.
Вера Федоровна подписала бумаги. Сын уехал. Она стала ждать, ведь обещал. Тапочки привезти. Прошел месяц, за ним другой. Глеба все не было. Маша купила старушке новые тапочки, мягкие, пушистые. Ей очень хотелось порадовать бабушку. Хотелось увидеть на ее лице улыбку. И это у нее получилось. Вера Федоровна рассматривала тапочки, радовалась им как ребенок. Поцеловала Машу со слезами на глазах. Все говорила, что Бог наградит ее за доброе сердце. С каждым днем она становилась слабее. Все спрашивала у врача, почему ей лечение не помогает, ведь ей хочется отсюда уйти, переехать жить к сыну, она так по нему соскучилась. Доктор только отводил глаза. Не мог он сказать, что никуда она отсюда не выйдет. Сын попросил не рассказывать ей о диагнозе. Пусть думает, что может вылечиться. Глеб звонил каждый месяц. Спрашивал, жива ли еще. Ходит или нет. Но всего этого не знала Вера Федоровна. Непонятно вообще, откуда в ней жизнь теплилась. Откуда брала силы, чтобы встать и подойти к окну. Вот и сейчас, опираясь на стену и на палочку, опять подошла к окну. Все ждала своего Глебушку. Ведь обещал прийти. Сама себе говорила: — Держись. Должна дождаться. Надо терпеть из последних сил. Как же уходить, не повидавши сына. Потом посмотрит на небо, перекрестится. Сложит руки в мольбе.
— Господи, подожди, не забирай. Дай сил дождаться сына.